Нет названия!

      В тёмном зале, с едва различимыми силуэтами мебели, горел не яркий свет. Этот свет был алым и синим. Алый исходил от трескучего камина, а синий от пламени, которым объята высокая мужская фигура. У этого мужчины были светлые волосы до плеч с более длинной челкой. Одет он был в чёрную рубашку и чуть темней классические штаны. Зоркий взгляд его глубоких синих глаз был направлен в книгу, легко подхватывая каждое слово. Мужчина наслаждался тишиной, царившей в зале, пока массивная дубовая дверь не распахнулась, впустив в помещение существо в кигуруми акулы*. — Эджин, — обратился к существу мужчина, одним резким движением закрыв книгу, а затем и убрав её в сторону. — что ты хотел. — О-оте… — хотел было начать свой доклад Эджин, но его бесцеремонно оттолкнул вылетевший в комнату Амаймон. — Отец, у меня срочные новости, — флегматично сказал тот, даже без конфеты во рту. Сатана скептически посмотрел на него. Вернее его взгляд был бы скептическим, если бы не нотка любопытства, вызванная таким неуважением Амая, даже по отношению к его старшему брату. — Рин умирает. — И чем же это вызвано? — с едва различимыми беспокойством в голосе произнёс владыка Геенны. — Его меч… Что-то с ним связанно, — развёл руками брокколи. — Старший братик лучше знает. — И как это можно исправить? — немного угрожающе произнёс Сатана, наклоняясь к своему сыну. — Старший брат сказал, что нужно снять с меча печать, чтобы Рин стал демоном. — В таком случае приведи его сюда, — сказав это, владыка демонов развернулся и взял книгу обратно в руки, сел в кресло, и хотел было продолжить читать, но его прервал Астарот, сказав: — Позвольте мне сделать это, — большая часть присутствующих с недоверием а-ля «ты серьёзно?» посмотрела на него. Амаймону же было как-то фиолетово. — Вопрос закрыт, — решил проблему Сатана. — И так, Эджин, что ты хотел мне рассказать?

***

      В старом мужском общежитии же царил разгром: после вечеринки на каждом шагу валялись испорченные ёлочные украшения и пьяные в стельку экзорцисты. Трезвыми остались только Юкио и Рин. Первый должен был следить за тем когда устраивать холодный душ старшему, а второй устал от головной боли и не хотел ещё и от похмелья мучиться. Однако остальные, включая костюмеров и Шуру, это не касалось и они смело опустошили почти всю стеклянную и не очень тару. Их, конечно, удивило поведение близнецов, но после третьей бутылки все об этом забыли.       Сейчас же команда трезвых бродила по общежитию, пытаясь привести в кое-какой порядок друзей. — Эээй, просыпайся, — сказал Рин спящей на полу, где-то в коридоре, Морияме, поднося к её лицу ароматный платок, пропитанный спиртом. — Умм? — открыла глаза Шиеми. — Не пристало принцессе спать на полу, — улыбнулся он. — Хотя… Оленям можно, — хихикнул Окумура, глазами указывая на костюм в котором Морияма провела ночь: олений наряд, когда-то не плохо смотревшийся на милой девушке, сейчас был испачкан, кое-где изодран, и в довершение расстёгнут так, что обнажал розовенькое нижнее бельё эксваера**. Рассмотрев сию картину маслом, Шиеми загорелась как стоп-сигнал светофора и попыталась прикрыться остатками костюма и длинными распущенными волосами. — Ну… Я пошёл, — сказал парень и направился к очередной жертве белочки.       Такая, а вернее такой, нашёлся за приделами общежития: на цилиндре золотой статуи ректора храпел никто иной как Самаэль собственной персоной. Только свой клоунский наряд во время праздника он умудрился сменить......на настоящий костюм клоуна! С красным носом, странным воротником и клоунским колпаком! — Мефисто, я конечно всё понимаю, но когда ты успел найти работу по специальности?! — прокричал Окумура, не желая подниматься к нему. — Чего? — сквозь сон пробормотал ректор. Пока ещё ректор. — Я имею ввиду: из какого цирка ты сбежал, забыв переодеться?! — от этих слов Самаэль мягко говоря опешил. Похмелье как рукой сняло, а на смену ему пришли масса вопросов и тонна смущения. — Тебя, наверное, на бис просили выйти! — Заткнись! — проорал ректор и исчез. — Моя работа тут окончена… — гораздо тише сказал парень. — Осталось только…!