Такой, как он...

Тэён абсолютно не похож на того, кто сможет тянуть на себе управление огромной компанией. Его аура не подавляет, голосу не хватает властности, а в невероятно пронзительном взгляде нет даже намёка на угрозу или агрессию. Он весь какой-то… Тонкий. Почти изящный. Едва ли, чёрт возьми, не фарфоровый! И при всём этом красивый до умопомрачения. Таким, как он, прямая дорога, если не в актёры, то уж точно в модели или айдолы. Но. У таких как он с самого рождения не бывает права выбора. Юта знает: в мире, которому принадлежит Тэён, счастье — не самое главное… Тэёну это тоже известно. Он слишком умён и не может не замечать очевидного. А Юта не может не замечать отголосков тоски и отчаяния, таящихся на дне чужих глаз, и не думать о том, что будь Тэён моральным уродом, мажором или хотя бы просто не в меру избалованным сынком богатых родителей, жить ему было бы в разы проще. Как и Юте в принципе. Потому что изображать безразличие, наблюдая за тем, как, мечтающий заниматься музыкой или на худой конец фотографией, Тэён буквально на горло себе наступает, в угоду родителям выбирая управленческое дело и юриспруденцию, с каждым днём становится всё сложнее. Тэён угасает. Красиво и завораживающе. А Юта ничем не может ему помочь. Ведь он не Юно и не Читтапон — с которыми тот с детства и, кажется, навсегда. Он не друг и не коллега. Не родственник. Он даже не из тех, кому парень хотя бы изредка улыбается… Он обычный телохранитель. И всё, что холодным взглядом Тэёна ему позволено — это быть рядом и не отсвечивать. С чем Юта вынужденно, но в силу своей профессии вполне успешно справляется. По крайней мере до той ночи, когда в ставшую уже привычной для них тишину неожиданно не падает задумчивое и отчего-то почти обречённое: — Ты не похож на того, кто способен убить… Первое не «здравствуй», не «до завтра» и не «спасибо», которыми Тэён всегда ограничивал их общение. И первое, возможно случайное, но от этого не менее точное попадание в наболевшее: Юта и сам знает, что не похож. Даже больше того: в собственном выборе между «убить» или «умереть» он давно уже не сомневается. Вот только вслух об этом предусмотрительно не распространяется. — А ты не похож на того, кто мечтает стоять во главе процветающей корпорации… — и нет, он не мстит Тэёну за его проницательность. И вроде бы даже не защищается. Просто, озвучивая очевидный для каждого из них факт, зачем-то бьёт по такому же больному и незаживающему — Тэёну, как и ему самому, почти физически больно мириться с реальностью… — Что ж… — горько усмехается тот. — Возможно, даже у нас может быть что-то общее… — Возможно… — нехотя соглашается Юта, позорно сбегая раньше, чем позволяет себе об этом «общем» задуматься. Потому что стоит хоть на секунду предположить, что его мнение для Тэёна всё-таки больше, чем пустой звук, как тут же возникает острое желание хорошенько тряхнуть того за хрупкие с виду плечи, пару раз для верности приложить затылком о бетонную стенку ненавистного офиса и заорать, что: «Чёрт возьми! Тебе же больно, Тэён! Тебе больно так жить… Так почему же ты не сопротивляешься?» А потом разнести всю эту его привычную, на десять лет вперёд по минутам расписанную, жизнь до основания, и по кирпичикам отстроить для него новую… С кучей друзей (таких же, как Читтапон безбашенных и, как Юно преданных), с нормальной учёбой и весёлыми студенческими попойками, с разбавляющими скуку походами в кино и спонтанными, спасающими от серой повседневности, поездками-побегами, с молчаливыми рассветами на крышах городских высоток и нескончаемыми ночными разговорами… С ЕГО мечтами и планами, с ЕГО ошибками и победами, с ЕГО безумствами и счастливыми воспоминаниями… Вот только… Вламываться в чужую жизнь без приглашения Юта не собирается. Он вообще чувствует себя немного разочарованным и в какой-то степени даже обманутым: ведь будучи абсолютно свободным и никому ничем не обязанным, из всех людей на земле он умудрился выбрать того, кто никогда не сможет ответить ему взаимностью. И это в корне неправильно. Почти жестоко и абсолютно бессмысленно. Хуже только мысли о том, как всё могло бы сложиться при других обстоятельствах. Которые Юта, впрочем, истребляет раньше, чем они вообще успевают в более или менее связные рассуждения оформиться. Потому что, как ни крути, а в иной (даже лучшей) реальности они с Тэёном могли бы и вовсе не встретиться… Потому что, переосмыслив ценность собственной жизни, Юта успокаивается и, наконец-то, перестает рисковать без надобности (ведь единственный, кому он готов доверить заботу о безопасности самого важного для него человека — это Тэиль. Но даже тот в одиночку не справится). Потому что с той самой ночи под широким ремешком наручных часов вокруг запястья ядовитым плющом обвивается: «Ты не похож на того, кто способен убить…» — набитое твёрдой рукой знакомого тату-мастера. И это, чёрт его побери, признание… Заранее обречённое, не имеющее права на существование и скрытое даже от того, кому оно предназначено, признание.