Дракономания

Крылья сердца и крылья судьбы… Вознесу я тебя через вечность к звезде. В небесах и во тьме не изменимся ль мы? Даже в смерти останусь я верен тебе. *** — Упс, уважаемый Менкар? — иронично заметил Осирис, оглянувшись к звезде Рока через плечо. — Алекс наш — обаятелен сверх меры, хоть и в браке. Но и вы ведь у нас не «одинокий воин»? Гор ткнул Осириса кулаком в бок, неожиданно ощутив дикий восторг от того, что они вступили в схватку с судьбой. Давно позабытая дерзость жизни подняла голову в нем вместе с тягой к приключениям на стороне. А то все — Ра да Ра, работай на деда без остановок. Хотя папаня с его приколами, чистый обструкционист, давно послал родню из Ладьи нахер и на пятки самому Менкару наступает без зазрения совести! «Вот присмотрю себе трусы в сердечках, — неожиданно подумал Сокол, — а то и с гламурными глазками! Будите тогда знать, кто сверху, сволочи!» Но дракон судьбы не стал спорить с владыкой вод земных, только усмехнулся, окинув взглядом оба «счастливых» семейства. Результат дуэли вполне удовлетворил Менкара, как и магический потенциал Николя, что бросился во мрак вод смерти сломя голову. Никакого страха у человека нет, надо же! Поступок сфинксова ученика искренне восхитил дракона. Владыка Бездны любил красоту сражения в небесах, естественно что с самым сильным из возможных противников, разгоняя битвой шальную кровь. Не хотелось плесенью ему покрываться среди льстивых подданных и звёзд небесных, любой из которых априори склоняется перед могуществом проведения. — Каждому — свое, дорогой, — заметил Менкар тоном прокурора, уличившего мелкого воришку. Так, щелкаем десятками перед обедом и к ужину, не стоит благодарности, господа. — Вы бы тоже женою не брезговали, тем более, что часовня Госпожи буквально за углом. Небрежно отдал поклон семейству Сехмет, прижав руку к сердцу, и отбыл в небеса, во след за первой четверкой, оставив распоряжаться на месте поединка «развратного» ангела-генерала. Набережную у спуска накрыла тишина ожидания… — Ну и наделал шороху этот ваш Гэндальф! — прозвучало сзади и Сехмет вздрогнула, зябко поведя плечами. Полковник шумно выдохнул, растер виски руками, сняв стресс от дуэли и двух временных скачков. Сплюнул через зубы и потряс головой напоследок, собираясь с силами, дабы сделать несколько шагов в сторону Иннокентия и его супруги. Магия! Привыкли они все, что сфинкс — чудак чудаком, лежит себе у спуска, стихи туристам читает, предсказывает судьбу, когда в ударе. А оно ВОТ КАК выходит у богов! Могут и запросто человека в реку отправить с мечом в груди, остальные же позабудут, где вчера и сегодня с утра было. — Гэндальф? — переспросил Рома, скептически уставившись на спецназовский чин. — Что за птица и при чем тут мы? Человек слегка онемел от шока. Вот что ответить боевому генералу «львиных войск», немало демонов и иных «гадов ползучих» замочившему за долгую-долгую жизнь, еще тогда, когда предки самого полковника по деревьям лазили и на землю не думали спускаться? Если вообще думать умели. Рани зашлась кашлем, отвернувшись в сторону и закрыв глаза — якобы из вежливости, но сдержать веселья ей не удалось. Ракшаса уже успела познакомиться с издержками местной магической культуры, хотя они с Нубиром и вернулись одновременно в мир живых. Только Ромочка, не заботясь культурным уровнем, слишком много времени проводил в постели с любимой женой… — Излишний секс разжижает мозг, генерал! — не отказал себе в удовольствии задеть Нубира Гор. Ну, от наследственности не убежать, она все равно настигнет и вцепится в зад, оставляя глубокие отметины в самой сердцевине натуры. Гор, хоть и сокол Ра, оказался, на проверку, не менее ехидным, чем его отец. Анубис задумчиво почесал себя за ухом. Раскусил шутку и довольно вывалил из пасти язык, радуясь собственному уму. Иннокентий Павлович решил на шутников из семейства Осириса внимания не обращать. Хотя упоминание о сексе между Романом и Сехмет знатно выбило его из колеи. Даже в голову стрельнуло от злости, хотя все ясно было безо всяческих слов — словно на ладони. Но вина за выбор и смерть Николя никуда не делась, разъедая сердце словно язва — желудок, поэтому сфинкс избрал тактику интеллигентной сдержанности по отношению к реалиям семейной жизни. Помирились и ладно, наверстает он секс, не это главное в жизни. Главное — вернуть время на положенное ему место! — Па, он серьезно? Я ннеее моооогууу, — протянула Рани. А Кеша не отказал себе в удовольствии злорадно подумать о том, что тысячелетняя заморозка таки не пошла брату на пользу в плане интеллекта. *** Рикардо откровенно жаждал телесной близости с Фо. Неопределенность в отношениях делала его агрессивным, туманя разум картинами столь желанного сексуального единства, полной принадлежности дракона ему — супермодели мирового масштаба. Хотя вряд ли Фо Вень уступит первенство человеческому самцу, пусть и самой потрясающей наружности. Хотелось разорвать дракона на части вот этими руками, кусать в шею, издавая сладострастное урчание. И овладеть, под конец, не думая о сдержанности в любви. Они — оба мужчины, Фо должен понимать все без слов. Мечты… «Ты мой! Слышишь — только мой! — повторял себе Рикардо, не смея поднять глаза на Фо Веня. — И вечно будешь моим, иначе я сам себя прокляну, дабы вернуться за тобою из тьмы!» Парень дрожал, не в силах справиться с любовным томлением, дракон предвкушал их слияние, нежно поглаживая Рикки по спине. Бесконечные переходы внутри корабля довели мексиканца до той зыбкой грани, когда контроль над чувствами становится не просто умозрительным, а практически невозможным. «Человек, что с него взять? — лениво подумал дракон. — И часа не продержится, сразу уснет.» — Прекрати! Голос Рикардо отдавал в хрип, колени подломились и он рухнул в объятия Фо, закусив губы до крови. Но дракон не спешил, продлевая удовольствие, словно терпкое вино смаковал, высасывая чувства человека по каплям. — Успокойся, Рикки, — шепнул ему на ухо Фо, отстраняя горячее тело, — спешка ни к чему нас не приведёт. Дыши! Личный покой Фо Веня был выдержан в цвете тёмного янтаря. Только покрывало на кровати тускло светилось всеми оттенками старого золота, создавая многоцветную картину столь любимых драконами гор. Теплый рассеянный свет наполнял комнату до краев, создавая ощущения гнезда в горной пещере, настоящего лежбища крылатого ящера среди людского антуража яхты. И ещё одна деталь сразу бросилась в глаза Рикардо, да так, что он застыл на месте, не смея сделать вдох от восхищения. Огромный жёлтый цветок, королевская хризантема, возлежала в самом центре мистического убежища, занимая собою целую треть кофейного стола. Красота, лишённая жизни. Которая пытается цвести из последних сил, отдавая свой образ миру лишь потому, что слишком для реальной жизни хороша. Рикки вспомнилось жаркое солнце его родной страны в присутствии цветка, убитого ради красоты. Столь же ярким были его лепестки — цвета цитрина и светлого золота, цвета мечты и весенней любви. Без примеси темных оттенков предательства и крови. «Это китайская символика цветов? — задался вопросом человек. — Вечные чувства без толики обмана?» Что там ни думай, но парень был наивным донельзя. Ведь Фо Вень носил голубые прозрачные топазы, а дарил исключительно золото, ничего не добавляя лично от себя… Без знатной семьи за спиною, без титула или ранга, Рикардо совершенно не разбирался в жизни императорского двора Китая. И не имел таких намерений — достичь понимания, если честно, целиком захваченных вихрем внезапной страсти. «Демократичный» Фо Вень, настоящего имени которого Рикки не удосужился спросить, априори стоял надо всеми и вся так давно, что местные привыкли этого не замечать. И, естественно, не думали ставить иностранцев в известность о хитросплетениях жизненных путей правителей Поднебесной. Золотой цветок, хризантема правящей семьи, дар призрачной любви… Подарок тому, кто сам не более, чем опадающий лепесток, зыбкий огонек во тьме бесконечности. Подобное — подобному, растение, лишенное корней, видимость прекрасного. В змеиной же семье все были изначально равны. Фо окинул Рикки долгим изучающим взглядом, оббежав глазами с головы до ног. Человек завел руки за спину, пытаясь унять предательскую дрожь пальцев и ответил дракону не менее дерзким образом, растянув губы в ироничную улыбку. Мол, любуйся, гад, все понятно без слов. Я прекрасен сверх всякой меры и существую только для тебя! — Покажи мне свое тело, — ответил на вызов, брошенный Рикардо, господин Фо. Не то, чтобы он не видел кожу Рикки или же его почти обнаженный торс во время рекламных съемок. Но! То была обнаженность для всех, на виду у мира, глянцевый образ с обложки журнала и не более. Плоская картинка без намека на секс. Фо Вень провоцировал парня на приватный показ. Как горячо защищал себя молодой Рикардо в день, когда их перебранку с менеджером услышал Хсарумо! Хоть и модель, но Рикки воспринимал свое тело как святыню, что принадлежит только ему и небесам. О, если бы дракон высказался о «показе» во времена «голодной Мексики», то дерзкий малец выдал бы мерзкому гаду без размышлений: ТЫ — ПЕРВЫЙ! И точка. Но в ТОМ мире Рикардо никто не именовал «золотой хризантемой бейлэ», словно наложницу, у которой и имени собственного нет, осталась только принадлежность принцу. Как хочу, так и называю, короче. Будем считать, что в нашем «сейчас» у бедолаги Рикардо совершенно отказали мозги. Золото чувств, любовь до гроба (драконы, что и Кощей, существа «невмерущи», а если уже и решат помереть, то вовсе не из-за страданий мимолетной человеческой души, что подвернулась под лапу, словно кусочек гравия с дороги), чистота сердца и прочие фантазии оглушили его страшнее, чем доза самой дорогостоящей наркоты. Рикки вздохнул, отвечая Фо Веню без слов, полуприкрыл ресницами огромные темные глаза и провел руками по бедрам, томно прикасаясь к себе в интимном месте. А после медленно переместил правую руку на грудь, игриво поглаживая тело в районе соска. Натянутая фривольность, не ахти какая фантазия, но дикий аромат желания, что источало тело парня, выбивал из колеи даже бывалого дракона. Правда, что благоухание созревшего плода страсти и иных слов к ситуации не подобрать. Потом людей, бесстыдных в проявлениях желаний, принц не жаловал, считая пошлыми придурками. Все равно, что жрать из собачьей миски изысканный Фуа-гра, чавкая и брызгая слюной на ходу, а он должен на эдакое непотребство смотреть! Рикардо продолжал ласкать себя через одежду, все больше и больше провоцируя Фо к действию. У дракона тоже сбилось дыхание и он почувствовал себя совсем молодым, упиваясь давно забытыми чувствами нетерпеливой юности. «Наш союз будет удачным! — решил императорский дракон, делая шаг в сторону человека. — Я так изумительно чувствую его кровь, будто свою собственную! Ну не придурок ли этот Хсарумо, выпустил из объятий хвоста столь ценный экземпляр!» — Ты слишком красивый, даже чересчур, Рикардо! — шепнул Фо Вень ему на ухо. — И дерзкий! Тоже чересчур. Что будем делать с этим, скажи? Руки дракона, горячие и жёсткие, уверенно скользили под рубашкой, не давая расслабиться ни на минуту. Что же это такое, дерзость в любви? Опираясь на остатки гордости, Рикки не стал прикасаться к Фо, позволив тому проявить инициативу на свое усмотрение. Кто первым завелся, тот и проиграл! Именно так утешал себя человек, уставившись дракону прямо глаза. Вызывающий, исполненный желания взгляд! Фо Вень даже зарычал от восторга, радуясь тому, что парень нашел в себе силы на противостояние с ним! — Риккииии… Тело содоргнулось от кончиков пальцев до кончика языка, пораженное сладкой судорогой, рот наполнился слюной и единственное, что осталось в мире незыблемым — это жестокий поцелуй, в котором Фо выпил его до самого дна, опустошая сердце. Гораздо позже, возвращаясь в мыслях к этому дню, Рикардо отчётливо понял, как быстро и легко сломал дракон его внутреннее Я, стержень, что не даёт упасть навзничь человеку среди бурных вод жизни и смерти. Дар призрачной близости с тем, кому суждено забвение в пути… «Я должен был стать сильнее! — кричал Рикки самому себе. — Должен был напасть на него в ответ! Ну, что тут сказать — не напал, а позволил себя оседлать, словно дикий жеребец, пойманный в пустыне рукою умелого охотника. Ни породы тебе, ни семьи, лишь вольный ветер в волосах. И все… Рикардо вжимался и вжимался в желанное тело, позволяя дракону абсолютно все, с каждым разом, уже на пике оргазма, вожделея еще большего. Весь человек — словно чистый холст, один обнаженный нерв, на котором Фо Вень нарисовал нужный ему иероглиф ювелирным росчерком кисти.

菊

Хризантема, что цветет в ночи… *** Вот уже более двух недель связаться с Фо стало решительно невозможно. Яхта пустовала, референт путанно называл разные адреса, а затем долго приносил извинения «достойному» господину Рикардо, поясняя отсуствие бэйлэ в указаном месте глубочайшим кризисом в Императорском доме Поднебесной. Мол, не застали, достойнейший, но принц помнит о вас, не извольте беспокоиться. Прошло более десяти лет с того дня, как господин Фо Вень сделал Рикки своим, никаких официальных отношений парню так и не предложив. Зато были полеты в облаках, посещения Пекина и роскошного дворца «Сыновей неба», где Рикардо поставили странные печати на ладони обеих рук, даже крови дракона Рикки испробовал не единожды, находя ее сильнейшим афродизиаком. Он ушел из модельного бизнеса со скандалом, разорвав массу выгодных контрактов, но все неустойки были погашены частной кредитной организацией с виртуальным офисом на Каймановых островах. Порывы старшей сестры вернуть брата в реальность некто задушил на корню, подкинув пару миллионов в семейный бюджет. Змеи на горизонте не возникали, хотя отец Рикки продолжал исправно возглавлять филиал их компании в Сингапуре. А человек так и застрял между твердью и небесами, с диким стремлением парить на крыльях ветров, бескрылый и привязанный к земле. Фо Веню уже не нравилась та близость души, что установилась меж ним и «призрачным цветком» людских кровей. Как-то слишком мощно Рикардо затягивал его в глубину, заставляя открывать в самом себе странные для дракона течения чувств. Близкий и бесконечно далекий по сути, Рикки мог получить власть над сердцем дракона, пожелай он приложить хоть малейшее усилие к тому. Но мужчина хотел только крылья, забив на власть. И даже не подумал бросить принцу Китая вызов, провоцируя на поединок в любви. Рикардо, отдав себя Фо, считал их отношения определенными раз и навсегда, пусть и без формального подтверждения брака. Но эта разница возможностей, зависимость от партнёра в полете выжигала его сердце изнутри. Он следил за Фо ревнивым взглядом, каждый день ожидая появления соперника-дракона в жизни бэйлэ. Того, с кем Фо Вень сможет разделить крылья сердца. Душа Рикки, поддавшись буре драконьего огня, выгорала изнутри, делая его подозрительным и мрачным. Господин Фо начал уставать, отдавая Рикардо так много внимания и сил, посему приказал ехать в Штаты — изучить опыт работы судотранспортной компании, что недавно приобрели его доверенные лица через аукцион. Отношения на длительной паузе — Рикки провел в США почти год, выбесили человека по самое «не могу». Дракон, к тому же, перестал отвечать на звонки, сообщения и письма тоже оставались без внимания и он вернулся в Китай, наплевав на приказ с высокой горки. Но бэйлэ оказался воистину неуловимым созданием и, не будь этих чертовых печатей на ладонях, пусть и истертых от времени, Рикки точно бы признал роман с крылатым своим призрачным сном. Вернее — ужасающим безобразием наяву! — Что, скотина, не можешь бросить мне в лицо окончательное «нет»? Весь последний год Рикардо сдерживал негодование, как мог. Ультимативное веление Фо, холодный взгляд и властное движение руки, которым он указал мужчине на папку с документами для Штатов, виделись Рикки в каждом кошмаре практически еженощно. Он просыпался в холодном поту и сразу доставал сигарету из пачки трясущимися пальцами, стараясь унять нервный тик. Плюнуть на все и вернуться домой? И куда это, скажите на милость?! А как же небеса? Воспоминания о полетах вместе с драконом внезапно превратились для человека в мучительный кошмар. Единство сердец среди облаков и звёзд! Одно дыхание, одна мечта на двоих… Неужели в это самое время его супруг летает с кем-то другим? Супруг?! — Я тебя убью, понял, дрянь? Ты меня понял?! Рикардо метался среди стен гостиничного номера с Сан-Франциско, выкрикивая оскорбления и угрозы ирриальному Фо. Жажда к властному ящеру ломала каждую кость в теле мужчины изнутри, причиняя оглушительную боль. Только боль, что разрывала сердце на куски, была словно атомный взрыв, как падение метеорита в океан, после которого вокруг не остаётся даже пустыни — лишь бесконечная воронка в черноту. — Я для тебя никто, так? Пустое место, мать твою, да? Тварь проклятая, я хочу вернуться! Трубку, мудак, возьми! Рикки магическим талантом не обладал совершенно и никак, посему его угрозы в сторону Китая не достигали сферы менталла и разума господина Фо. — О, у вас предложения относительно ведения дел? — вежливо отвечал на звонок референт. — Пожалуйста, изложите его директору Фаринелли! И без конца в этом самом ключе. Мол, пошел ты нахер, щенок тупой! — Вам нужен отпуск? Ок! Мы забронировали номер в Сан-Тропе! На другом конце света, подальше от надменного «Сына небес». Только вместо Европы Рикардо, доведенный до предела молчанием любимого существа, вылетел в Азию, наплевав на условности и приказ. И маялся уже две недели, стараясь отловить дракона для приватной беседы. К тому же, Рикки, сражаясь с болью души, начал пить ещё в США. Слабохарактерный, скажут многое, кто в курсе всех перепетий истории, что привела бога Александра в объятия пары. Только не стоит его осуждать. Самые разные существа достаточно часто решают проблему одиночества именно так — заменяя одну боль другой. Мужчины, женщины, наги и даже ангелы Менкара, хотя им алкоголь не крепче светлого пива, щедро разбавленного водой, ну, для любителей тяпнуть хмельного в жаркий денёк. Посланники судьбы пьют кровь, не стесняясь, и хмелеют именно от нее. А вы разве не знали? Откуда тогда у нас легенды о вампирах, скажите на милость? Носферату — это воплощённый ангел Бездны и есть … А Поднебесная, огромная Империя драконов на теле планеты Земля, замерла в ожидании того, кто со дня на день взойдет на Престол ее повелителя. Император отрекся под давлением семьи, передав право на власть одному из троих сыновей. Но кому именно? И почему? Высокое семейство упорно молчало, подогревая страсти среди людей. Именно в это время на Рикардо неожиданно вышел Первый министр императорского двора Китая, господин Люй Чжан. — Вам, «достойный», предписано оставаться в Шанхае, дожидаясь официального вызова в столицу! — заявил он холодным тоном, отдав Рикки едва заметный поклон. Слово «достойный» было произнесено с лёгким оттенком презрения, словно вельможа перекатывал во рту некий титул, значительный, но условный, который ставит человека вне общества, а не возносит над ним. Выросший среди низов, возлюбленный дракона ни разу не задумался о своем положении среди вельмож Империи, помешанных на государственной иерархии. Фо был сверх меры «демократичен» и Рикардо считал все эти титулы китайской знати пережитком древности. Вот ОН сам — звезда мирового масштаба, чье лицо тиражируют модные журналы и крупнейшие медиапорталы планеты! Только ЕГО звездный период канул в лету почти десять лет тому назад, а титулы — они вечные, словно драгоценный камень нефрит. Неубиваемые временем! Как и власть над душами людей, которая прилагается к ним. Поймав отстраненный взгляд имперца, Рикки вдруг ощутил себя никем! Существом, попавшим в объятия урагана, выцвевшей иконой божества, забытой в доме, обреченном на снос, каплей воды в потоке дождя. Самой пустотой… Фо Вень передавал ему ПРИКАЗЫ через посторонних людей, не заморачиваясь общением напрямую. — Да пошел, ты, урод! Забыл я спросить, за каким углом ссать прикажут?! Рикардо сорвался, не выдержав всех этих недомолвок и таинственных поворотов судьбы, что сначала привела его в объятия дракона, а затем вырвала из них, оставляя кровавые полосы внутри и во вне. Хотя не узнать почерка Темного Менкара мог только самый наивный из всех живущих человек, зацикленный исключительно на себе. — Я ЖЕЛАЮ ЕГО ВИДЕТЬ СЕЙЧАС! Министр помолчал минуту, китайскую маску отстраненности на его лице последовательно сменил целый спектр различных выражений: от шокированного удивления до снисходительного раздражения, точно вельможу укусил за задницу постельный клоп. Надо же, мелочь! И откуда только взялся? — Божественный Император, великий Ван — повелитель Поднебесной, владыка путей судьбы, благословленный самим Менкаром, звездой Рока, Хуанди Цин Ши Фо, претензий наложника замечать не обязан! — горделиво выдал министр, выставив правую ногу вперёд, для солидности и с намеком, что готов этой самой ногой врезать тупому мужику под зад. — Учтите ЭТО, «достойный», если, конечно, ЖЕЛАЕТЕ остаться в живых! Рикардо забыл как нужно дышать. Лёгкие трепыхались в грудине, горло перехватил спазм, перекрывший движение воздуха в обоих направлениях, а разум окутала темнота. Наложник? — Ваше дело — молчать и ждать, когда Господин Фо изволит возжелать постельных утех! *** — Жестоко, знаешь ли! — я выставила указательный палец в сторону Менкара с явственным намеком, что он один во всей трагедии жизни и смерти Рикардо виноват. — А в чем тут моя вина? — окрысился он, не задержавшись с ответом. — Так каждый, кто не в состоянии понять, любит он или же нет, будет в меня пальцами тыкать! Сами выбирать научитесь между сутью и блестящей мишурой. Нельзя сказать, что он жесток. Это я о звезде Рока, конечно, а не о Фо. Просто пересекаться с Менкаром на путях судьбы настоятельно не рекомендуется. Иначе… Я снова вернулась к тому, что произошло с Николя и загрустила. Нет, молча ждать, сможет ли он сам преодолеть Лабиринт между жизнью и смертью — это не мое! Решила — так иди, чего уж там. Что же ещё остаётся? Вдохнуть поглубже, сжать зубы и четко представить себе мглу межзвёздной канители перекрестка миров — места, где сходятся все вероятности судеб всех возможных пространств. И последнее, что долетело в спину из нашего, был голос Ирана, супруга Александра Гарнаита: — Ничего, Антарес, я подстрахую дракошу, без проблем. *** — Наложник?! Рикардо не мог понять, что именно происходит вокруг, кто этот человек, одетый в традиционный китайский костюм, шитый золотой нитью, с дурацким веером в руке. Может это розыгрыш такой, маскарад? Тупая шутка? Император, благословленный Менкаром?! Новый, в смысле? Тогда причем тут Фо? Рикки не желал замечать убийственную правду в упор. Бэйлэ Империи, тот, кого он в течении 10 лет именовал господином Фо, взошел на престол Поднебесной, унаследовав священный титул предков — Хуанди. И тут же, твердой рукой, указал место заносчивому человечку, дерзнувшему замахнуться на супружество с драконом. Сломанная хризантема у ног повелителя мира… Имущество, наложник Хуанди Цин Ши Фо, низкородная дрянь. Простому человеку не достать до небес, как ни прыгай на вершине горы, не дотянуться руками до Солнца. Рожденный ползать — летать не сможет никогда… — Какое вы имеете право указывать МНЕ, уважаемый? — наконец смог выдавить Рикардо несколько слов.Тело дрожало, словно его макнули головой в ледяную полынью. — Я — гражданин Мексики и нахожусь совершенно официально на территории Поднебесной вот уже 10 лет! Я… Чиновник понимающе усмехнулся в ответ на тираду растерянного мужчины. Сделал шаг вперед, взял за руку и повернул кисть ладонью вверх, обращая внимание Рикардо на старую печать. — Вот оно, основание для моих прав, «достойный», — надменный министр и не подумал понизить голос, буквально рявкнув Рикки на ухо, — печать принадлежности гарему первого принца, бэйлэ, на руке и «на сердце». Приятная обязанность — добровольно и без принуждения! Рикардо остался в Шанхае. Был и длительный запой, когда он смотрел официальную коронацию вместе с толпой людей, собравшихся на улице, и приступ отчаяния, когда Рикки сунул руки в костер, пытаясь уничтожить чертовы оттиски на теле. Только как вымыть погань из сердцевины души? Страдая в госпитале после ожога, Рикардо мучался отнюдь не болью в прогоревших до костей руках. Фигня, руки быстро ему восстановили, ибо среди драконов на Островах есть первокласные целители — сплошная магия. И кто из них откажет в личной услуге самому Сыну неба? Тело стремилось в обьятия Фо не смотря ни на что! Томилось по полетам и ласке так же, как и весь прошедший в одиночестве, среди чужих существ, год. И человек медленно умирал, сгорая в огне «драконьей любви» вернее, чем в реальном пламени ночного костра. А Фо, Император Хуанди, продолжал играть в молчание, наблюдая за человеком со стороны. Минул еще один год, Рикардо все находился в Шанхае, не смея противиться зову сердца в той же степени, что и приказу властного дракона. Уйти так просто! Но тогда… Тогда не останется в его жизни абсолютно ничего! Сам решил убежать — сам и виноват, скажет в итоге Повелитель небес и полностью вычеркнет человека из сердца, словно прошлогодние цветы иволистной сливы, зимнего дерева мэйхуа, чей аромат рождает мысли о постоянстве и вечной любви за гранью смерти. «Холод и горечь вынесу ради тебя! — шептал Рикардо в бреду, мечась среди обликов неуловимого Фо. — Иначе не быть мне столь же желанным, как розовоцветные лепестки древа жизни!» Цветы опадают на снег, Словно капельки крови. Так много деревьев в саду, Но любовью пленен — нежной Страстью я лишь к одному. К губам лепестки поднесу, В сердце скрою навеки. Вернется цветок для меня Через годы — весной… Так Рикардо сгорел изнутри и потерял все человеческое рядом с Фо, изжил себя, словно прошлогодний цветок — в ожидании обновления будущей весной. Стал никем, дабы прийти в этот мир новым существом, но со старыми ранами больного сердца. Фо Вень уничтожил Рикки и породил чудовище на свет. Поступок Рикардо дракона откровенно испугал. Слишком страстный, дико навязчивый, невероятно упорный мужчина пробивал себе дорогу к сердцу Императора так, словно использовал алмазный таран, штурмуя чувства. Только вот никакой зависимости от партнера — любовника или супруга, Фо Вень не собирался терпеть ни сейчас, ни когда-либо впредь. У него, как ни крути, были свои причины оставаться одиноким в той же степени, что и у любого из нас. — Император ждёт вас, «достойный», завтра — ровно в полдень! — получил Рикардо долгожданный приказ. — Шанхай, отель «Империал». В трубке прозвучал сигнал отбоя и человека накрыла тягостная пустота. Два года одиночества и случайных связей превратили бывшую супермодель в отстраненную тень самого себя. Мрачный, бледный и дико худой мужчина смотрел на мир словно из-за прутьев стальной клетки. Зверь, что и помыслить не может о побеге, прогнивший без солнечного света цветок. Вчерашний любовник оставил на шее Рикардо характерный след — синюшное пятно засоса и мужчина рефлекторно закрыл его рукой, осматривая в зеркале фигуру, облаченную в официальный придворный костюм. Вывести ли «клеймо порока», придав телу видимость рафинированной чистоты? Да уж, последнее свидание обещало не меньше сюрпризов, чем их самое первое рандеву. И почему это ОН должен себя изменять в угоду божественному Хуанди? Рикки искривил губы, подавляя горестный всхлип, и оставил засос на виду, бросая вызов небесам таким вот открытым хамством по отношению к канонам гарема. Цветулечка, значит, а не живой человек? Ничего, бывают «критические дни» и у золотых хризантем бэйлэ! А с императором Хуанди он, скажем прямо, вообще не знаком. «Так чего же нам стесняться друг друга? — задал себе вопрос «достойный». — Разве какие-то пятна помешают мне посмотреть в глаза Повелителю небес?» Пусть будут хотя бы глаза, раз господину Фо уже наплевать на выгоревшие в страдании сердце…