Дракономания

Половина клиентов психиатра приходят к нему потому, что они состоят в браке, а другая половина — потому, что они не состоят в браке. Арнолд Глазгоу *** На вкус и цвет товарищей нет, правда все, даже двух мнений быть не может. Бесконечная чернота безо всякого намека на горизонт, расчерченная ровными рядами белых пирамидальных камней, тоже бесконечных в своей унылой протяженности, повергла душу Луиса в самые глубины отчаяния и депрессии. «Нет выхода! Никакого выхода из мира посмертной геометрии, застывшей в вечности природы души, НЕТ! — подумалось шаману в приступе самобичевания. — Ох, лучше бы я в Бездну к Араму сиганул!» Отсюда, из мира Эрешкигаль, личный доктора хвостатый спутник жизни выглядел образцом исключительного соблазна в сверкании драгоценной золотой чешуи. Прямо таки взять и скушать, чем не конфетка? Богиня скрывала коварную улыбку за ворохом распущенных волос, наблюдая душевные терзания шамана. — Вот думаю я, куда тебя пристроить, ежели без номера? — нарочито задумчивым тоном заметила она. — Возьму супругом, так и быть! Супругом?! Чего?! От ужаса дон Хуан Луис де Аригинаро подавился собственными мыслями. Бывает ли мозговая икота? Если судить по реакции сердца на предложение божества смерти, то да! — Ну… Я… — Человек ты одинокий, никому ненужный и, даже, слегка эгоистичный, — припечатала его «сеньора», похабно ощупав ниже поясницы, — будешь мне в подсчетах помогать, пока полностью баланс не сойдется. — И эээттто ввреммени ссколько ннадо нна ббалланс? — убитым голосом протянул Луи, глотая невольные слезы. — Ну, дай подумать, — взяла тайм-аут Эрешкигаль, — миллион лет, точно! А лучше два — все пересчитать для гарантии, проверить отчеты промежуточные… Два миллиона лет в обществе дамы с синим лицом и белых камней… И отчетов! — Я НЕ СВОБОДЕН! — закричал он, отбежав от «вселенского счетовода» на десяток метров, так ему представилось, во всяком случае. Какие могут быть метры в царстве смерти? — Меня Хкраш заберет отсюда, так и знайте! Найдет Зерафа в Бездне и уведет к себе домой! Ооо! Вот теперь, прямо в сознании бедолажного Луи, наг резко возвысился до образа величайшего освободителя в истории для всех забитых, угнетенных и пойманных в ловушку судьбы, а не остался исключительно на правах сладнького десерта. Черт с тем драконом пришлым, разберемся! Лишь бы не бросил на растерзание повелительнице теней. «Наконец, Менкар, дошли мы до сути, — обрадовалась Эрешкигаль — и явился тот, кто способен задать мне ПРАВИЛЬНЫЕ вопросы!» Упоминание о Зерафе и Бездне подняло ей настроение до немыслимых высот. Снова появился шанс вернуть к жизни потерянную в пучинах вероятности сестру, при этом честно выполнив условие ужасающего Менкара — повелителя Рока. Ведь в реальность Земли воплотить существо с четырьмя лицами, крылатого змея, должны именно живущие, добровольно отдав ему четыре основы души, пожертвовав для сего собственной кровью. И вот ОН, Посланник судьбы, блин, человек без номера! Выдающийся экземпляр, который, не успев заговорить, тут же Зерафа и упомянул! Прелесть, самое удачное тысячелетие за последний миллиард лет! — Зерафов нет! — показательно резко бросила Эрешкигаль, желая спровоцировать человека на нужный вопрос. — И Хкраш этот непонятно кто, так что я ТЕБЯ никому, голубь милый, не отдам, учти. Дон Луис решил близко к стрёмной даме больше не подходить. Симонов Арам тоже говорил нечто депрессивное, констатируя факт отсутствия в бездне огненных змеев. Но всегда остаются варианты, правда? — А где тогда ОНИ есть? — решился спросить у богини доктор. В глазах у Луи помутилось — словно резкость неожиданно пропала либо дымка из плотного тумана накрыла темные поля смерти целиком. В ушах раздался долгий мелодичный звон от сотни, не менее колокольчиков хрустальных, затронутых порывом сильнейшего ветра. Желудок скрутило так, что блеванул бы мужчина, не скрываясь, да, пардон, нечем. — Да хир агарис умаха… Да хир агарис умаха… Да хир агарис умаха… Словно шипение миллионов змей сложилось в слова на неизвестном Луису языке и шаман закричал во весь голос, не выдержав боле нервного напряжения. — Сделай ЭТО, — приказала Бездна богине Эрешкигаль. «Сам решил, сам и отвечать будешь за последствия, — подумала она в сторону звезды Рока, — раз палата ума.» — Нигде их нету, зерафов достопамятных, — тут же пояснила доктору богиня, — но возможно призвать парочку через кровь. Твою, например. Что скажешь? Следующее, что увидел дон Луис, ничуть не напоминало абстрактные пейзажи царства Эрешкигаль. Роскошная больничная палата с панорамным окном во всю стену, удобная кровать и огромное количество всяческой аппаратуры, подключенной непосредственно к его многострадальному телу, поставили разум доктора в окончательный тупик. За окном плескалось море, рядом с ложем обнаружился Хкраш, придремавший на петлях собственного хвоста, и никаким посторонним драконом от него категорически не воняло! Значит змея ждал обещанный доном Луисом серьезный разговор — в самом ближайшем будущем, как только вынут человеку пластиковую трубку изо рта. Аппарат искусственного дыхания называется, услужливо подсказала память, вот так. — Уууу! — затряс головой шаман, пытаясь привлечь внимание супруга к своей полностью вынырнувшей из комы персоне. Аппаратура тоже подсуетилась и начала издавать мерзкие писки различной тональности, словно мышиный хор, состоящий из сплошных алкоголиков да левых особей, до этого момента ни сном, ни духом о музыкальном искусстве не ведавших. Хкраш встрепенулся, дверь хлопнула, но вместо врачей в палату ворвался развеселый змеев дядя, одним мощным рывком оказался возле кровати офигевшего от множества событий Луи и шикнул во всю мощь легких, вместо того, чтобы погладить болящего по голове: — Что ты знаешшшшшь про зераффффов, Луиссссс?! Дон Хуан Луис де Аргинаро со всей ясностью осознал, что уже ненавидит зерафов наравне с драконами ебучими! — Да ты охренел, Хсарумо! — взвился племянник. — Он не может говорить пока! — Тогда пусть напишшшшет, сссссрочно! — Не успокоился дон Хсарумо, плотоядно уставившись доктору в глаза. И сунул в руки Луи собственный мобильный телефон, гадюка, подождать не смог пять минут. Дон Луис ощутил некоторую раздраженную веселость, вспомнил Эрешкигаль с ее отчетами на миллион лет, горестные рыдания Симочки и отстраненную прозрачность Арама — за одно. Пошевелил пальцами, намекая на близость, и Хкраш додумался освободить оные от медицинской прищепки, горячо пожав руку напоследок. Дона Хсарумо оттеснили медики, взяв сеньора де Аргинаро в плотное кольцо, избавили от гнусного дыхательного приспособления и начали фонариками в глаза светить по очереди. Дон Луис собрался с силами, поманил Хркаша ближе, сделав недвусмысленный знак пальцем, и наг, облегчённо вздохнув, прислонил голову практически к самым губам супруга. Гляделки змея постепенно вылезли на лоб, пока он слушал едкий комментарий возлюбленного человека, потом Хкраш ехидно улыбнулся, перехватил телефон и нечто написал дяде, сохраняя каменную неподвижность лица. Ну и вручил, конечно, в тайне предвкушая полюбоваться реакцией родственника на откровение, принесенное из миров смерти самым лучшим мужчиной на Земле. Змеев дядя не сразу въехал в смысл написанного рукою Повелителя вердикта, перечитав трижды с таким трудом полученные строчки. — Аааа! — возмутился вице король всей популяции нагов, швырнув гаджет в стену жестом отрицания истины. Мол — не знал, не знаю и знать категорически не желаю! — Потом вопроссссыы, Хсссарумо, — высказал Хкраш ему прямо в лицо, — времмя жждет, ссссыыыыссс! «Без номера? — гласило послание шамана. — Заливной рыбы не предлагаю. Все в очередь!» Подсказка Эрешкигаль прозвучала в духе тригонометрического уравнения из курса высшей математики, а в математике Луис, увы, не тянул. Но хотел сказать, что информация о таинственном всуе не распространяется, тем более с налета — пальцами в мобильник, походя, словно за обедом. Дон Хсарумо, убитый ожиданием, алкал определенности вот прям сейчас и не секундой позже! Хкраш, вдохновленный ответным пожатием руки, которым вознаградил его возлюбленный Луи за терпение и преданность, думал совершенно о другом — горячих супружеских ласках и наличием в Бездне зерафов не интересовался вовсе. А несчастного Луи беспокоили проблемы прямо-таки вселенского масштаба, вовсе не секс или мистические огненные существа. Странные вещи показала ему Повелительница теней напоследок. Но, отпуская в мир живых, слов своих о супружестве в мире смерти обратно не взяла. Сколько бы тысяч лет ни провел он на белом свете, обновляя жизнь человеческую через мистический нагов укус, смерть явится по его душу все равно. Возможно и такое, что он сам, добровольно, упадет в ее холодные объятия в конце, устав от тягот долгого болезненного существования. Только белым камнем среди бесконечной черноты полей ему не стать! Не будет отдыха измученной душе, ибо именно ЕГО, в отличии от миллионов других, получивших упокоение, Эрешкигаль призовет к исполнению супружеского долга — не медля. Потому, что ТАМ ЛУИСА УЖЕ ЖДУТ ОТЧЕТЫ… Ого, скажите вы. Почему такая вопиющая жестокость? Ничего плохого шаман ей не сделал, даже наоборот — сочувствие высказал в начале! За что же ему проклятие безмерное, со смертью брак и дикие пытки вечной математикой? Как бы это деликатно сказать, господа, отвечая на ваши вопросы? Знания бездны не валяются на дороге и доступны лишь существам божественной природы, знаете ли. Или же доверенным членам их семей, что тоже дозволено Абсолютом (это не тот Абсолют, который спиртное изделие, ещё раз хочу напомнить). Мужу Эрешкигаль вообще может рассказать все, что захочет и никакого гнева остальных божеств не накличет ни на него, ни на себя. А то, что супруг решил десяток тысячелетий провести на земле, в свете белом — это нормально. Захотел мужчина малость отдохнуть от проблем, ну и жена без него тоже передохнёт немного, заскучает и возбудиться. Все равно ВЕЧНОСТЬ вместе коротать, эх… С тех самых пор, как побывал дон Хуан Луис же Аргинаро в гостях у Эрешкигаль, перестал черный инфернальный свет ему тьмою казаться. А солнечные лучи, наоборот, вызывали головную боль и раздражение. Я понимаю, друзья, насколько вы обеспокоены судьбою прекрасного шамана! Мексика! Сплошное солнце и жара! Бедненький Луи… Наги, слава всем богам, живут в пещерах. Там темно, прохладно и очень, очень хорошо! Ну и мор на очки от солнца окончательно не напал даже сейчас, когда их показательно носит Антарес, а тысячи и миллионы фанатов скупают каждую модель, что Скорпион изволит демонстрировать прессе, на лету. (Кто знает? Может он процент установил за рекламу, а компании с восторгом платят?) Во времена оны очки, вообще, лежали на каждом шагу и в ус не дули. Хкраш же, с превеликим удовольствием, дарил «усладе сердца» новые — буквально каждый день и не одну пару, прошу заметить! Ну, вы, люди бывалые, уже поняли о нагах самую простую вещь, я надеюсь. Они равняются на Повелителя своего, особо не отягощаясь излишними думами по утрам. Так что у Луиса всегда был повод одарить самых преданных и верных змеев вожделенным предметом гардероба, избавляясь от излишнего количества средств индивидуальной защиты, жизненно важных для каждого истинного мужчины из любого вида живущих на Земле. Куда же НАГУ без очков?! Моветон, однако, даже позор! Само собой, что все проблемы со средствами защитными ждали Луи и Хкраша в далёком будущем. Именно сейчас наш прекрасный шаман с ужасом осознал простую истину — брак его со змеем, не успев порадовать всеми прелестями любви и семейного счастья, накрылся медным тазом! Ибо, как человек честный, он ОБЯЗАН все Хкрашу рассказать без утайки и тут же, не медля ни секунды, предложить развод! Вдруг Эрешкигаль злопамятна и ревнива? Пострадает наг ни за что, смерть — не Сашенька — драконий бог, может и серьезно на адюльтер разгневаться. Ужас, ужас и УЖАС! — Я недостоин тебя, Повелитель нагов, — выдавил Луис трагическим шепотом, заставив Хкраша буквально что подскочить на хвосте от шока, — ибо проклят на веки вечные богиней Эрешкигаль. Ясное дело, две недели в коме никому на пользу не пойдут, ни змею, ни дракону! А что о человеке немощном говорить тогда? Хрупкая конституция тела и души, слабенькая во всем. «Бредит, — подумал наг, сочувственно прижав руку возлюбленного к губам, — но какое мужество сердца! Заниматься столь опасным делом, как шаманизм и все ради пользы других существ.» Хкраша моментально обуяла невероятная гордость за благородного и смелого мужчину, которого сами небеса определили ему законной парой. И он, не удержавшись, пяток раз шлёпнул хвостом об пол, пытаясь погасить волну неуместного восторга. Зацеловал бы досмерти супруга, так на людях же, медики ещё не ушли. Завидовать станут и все такое, про ощущения спрашивать и вмешиваться навязчиво в процесс. Лучше потерпеть пару часов, а потом запереть дверь изнутри и вот тогда уже! Хоть и после комы человек, но ласка никогда лишней не будет, как и змеиный яд — сплошное же лекарство, дорогое, между прочим! — Почему, скажите на милость, проклят? — неожиданно вмешался один из врачей, здоровенный мужик, заросший бородой курчавой до самых глаз. — Потому, что смерть определила меня в мужья и не отпустит во веки вечные! Потому, что ТАМ некому камни считать, вот так! Потому, что заберёт Хкраша, ежели я союза супружеского с ним не разорву… Под конец речи Луи совершенно выбился из сил и начал кашлять в подушку, пряча от Хкраша залитое слезами лицо. — Смерть — ТЕБЯ в мужья?! Да я нахрен этот Хель сраный разнесу заодно с Китаем! — заорал Повелитель нагов и так хвостом приложил, что содрогнулся весь этаж, на котором палата дона Хуана Луиса же Аргинаро находилась. По всей больнице включились и завыли тревожные сирены. Дон Хсарумо показательно молчал, ожидая развития событий. Супруг Эрешкигаль устраивал его в качестве родственника идеально, ибо возлюбленный Рикардо не шел из сердца, сколько бы со дня разлуки не прошло лет. Поговорить со смертью по-родственному, разве не прелесть? Может ли она добровольно возвратить взятое на земле, ежели для родни мужа надобно? — Ну ты и прыгнул, парниша, едва не выше головы! — заржал всем на показ бородатый доктор. — Совершенно без чувства юмора! — Юмор тут причем, когда некому считать камни, понимаешь? — взвыл шаман, резко подняв голову от подушки. Перед глазами все тут же и поплыло, закачались, словно на волнах. И, вместо врача в форменной зелёной робе, предстал ему мутный образ древнего воина в доспехе поясном, короткой тунике — до колена и с мечом немалым прямо за спиной. Рукоять торчала выше головы странного создания, резко выделяясь на фоне рогов, закрученных спиралью, словно росли они на голове у горного барана, а не у мужика вполне себе человеческой наружности. Бог Нергал скептически окинул взглядом «хилого» Луиса с головы до ног, точно линейкой все параметры измерил. — Защищать мы тебя будем от других, чудо расчудесное, блин, понял? — уточнил Нергал, остановившись у двери. — МУЖ?! Да я тебя в бараний рог заверну, если хоть пальцем ее тронешь, так и знай! И, для наглядности, головою покачал, демонстрируя эти самые рога со всех сторон. — Не успел в гости зайти, уже жену ему подавай, постель и гроссбух! — А как же… Как же слова? Она сама! — бессвязно проблеял шаман, пытаясь протереть глаза рукой. Ничего не вышло, естественно и образ «рогатого господина» большей четкости так и не обрёл. — Ты ТАМ ел чего, она угощала? — задал Нергал уточняющий вопрос. — Ннннеет, — дрожащим голосом ответил Луис. — Ну вот и радуйся, что жив, дурень. Какая свадьба без праздничного стола? — загадочно пояснил меченосец и вышел, хлопнув дверью изо всей дури напоследок. — О, боги, — выдохнул дон Луис с облегчением, — какое зверское у вас чувство юмора! Хкраш же из явления мистического существа вынес только одно. У них с прекрасным Луи ТОЖЕ не было свадебного стола! Молодец Нергал, намекнул по полной программе, надо ему хорошее приношение отвалить. Мог ли Луис разгневаться на слишком простую свадьбу, состоящую только лишь из укуса брачного, без положенного у людей пира и гостей? Понятное и ослу дело, что да! Вот и отказал ему, наивному червю, в близости тел, намекая на неприличные обстоятельства?! «ВСЁ исправлю, любимый! — тут же поклялся себе змей, собственнически обвивая ложе петлями хвоста. — И в вечности звёзд буду только твоим, поверь!» — Вырубите, сволочи, сирену, кто-нибудь! Достала уже, вввссссыыссшшш!  Дон Хсарумо был сильно разочарован исходом дела и одарил счастливую пару ненавидящим взглядом, со злости прикусив кончик хвоста. Но и резкая боль ничуть не уняла бродящего в сердце вице короля ощущения холодной пустоты — в этот раз. Впрочем, как и всегда. Похоже, что дело с возвращением милого Рикки в ряды живущих вновь откладывалось на неопределенный срок. Никому из близких до его страданий дела нет, яснее ясного, сплошной эгоизм вокруг. А кто в этом виноват, знаете? Драконы, однозначно! Потому, что кроме них, винить некого… *** Имя Серафим – библейское имя, именно так называют шестикрылого ангела. Название ангела произошло от древнееврейского слова «сараф», имеющего различные значения. Первое из значений имеет отношение к огню – «огненный», «пылающий», второе значение имеет отношение к змею – «летающий змей», «летающий дракон», «грифон», также переводят как «змееподобная молния». В мифологии образ дракона символизируют испытание, которое надо пройти, чтобы завладеть сокровищем. Подробнее на https://kakzovut.ru/names/serafim.html *** Тем временем при дворе Императора Хуанди Цинь Ши Фо появилась неожиданно некая личность скандальная, тоже, между прочим, дракон! Не принять его было невозможно — аристократа, рождённого в роду влиятельном и богатом, никак. Но и обстоятельства вызывали некоторые сомнения, наряду с биографией удивительного гада. Агрис Марануро Дуранте, имперский граф, не пойми с какого бодуна, решил, что владыка Поднебесной должен принадлежать ему безраздельно и всячески принялся господину Фо чувствами своими, характера любовного, надоедать! То крылом заденет в полете, то, поправ все нормы этикета при дворе Китайском, ручку подаст Императору сиятельному, то нашепчет нечто на ушко, расплывшись прилюдно (придракономордно?) в загадочной улыбочке самого эротического вида. Достал, короче, так и эдак, разве что хвост Фо Веню не вылезал, но то уже за гранью любых приличий вовсе было бы. — Я, господа аристократы, не китаец! — хвастал граф среди немалой компании почитателей «таланта». — Церемониям не обучен, живу велением сердца. Прекрасен его величество без меры, да и я, как видите, не дурен собой! Время шло и настали сроки очередному фестивалю, где все драконы молодые, алкавшие внимания Императорского семейства, собирались на соревнование меж собою. А победитель, на целый год, становился личным телохранителем «Солнца Поднебесной», ближайшей самой к господину Фо особой. Естественно, что граф наш Дуранте был полностью и однозначно в собственной победе уверен. И заплатил он соперникам немало, и подарки хорошие заранее подарил, одному даже остров в Карибском море, клянусь — ни капли не вру! Все ради амура, конечно, дабы к возлюбленной особе угодить прямиком под крыло. В то самое утро Хуанди Цинь Ши Фо был изрядно раздражён. Принять Агриса при дворе уговорила семью третья кузина со стороны двоюродной бабушки, особа взбалмошная и туповатая, зато при чешуе изумительной красоты — матового изумрудного цвета, словно волна морская, до самых глубин пронизанная лучами солнца. Откажешь девушке в просьбе сердечной, так не даст чешуйку на память во время весенней линьки! А Марусина чешуя среди крылатых ценилась более, чем на вес золота, кстати (мы все помним, что цветных драконов ко времени повествования становилось все меньше и меньше). Вот и появился пришлый гранд в Пекине, хотя явление это, поначалу, никаких неприятностей особых и не обещало. Соревновались драконы вяло, поединки сдавали Агрису за «здорово живешь» и едва не смеялись предводителю своему в лицо, зато каждую победу графа знаменовали дружными ударами хвоста. «Сволочь эта зарубежная издевается надо мною! — наконец вник господин Фо в откровенную суть проблемы. — Открыто глумиться и бросает вызов традициям!» Последний противник «ужасающего» графа Дуранте покинул арену, демонстративно припадая на все четыре лапы, да еще и стонал во весь голос, негодяй, изображая малюсенького теленочка, насмерть побитого огромным племенным быком. Агрис расправил крылья, прошелся по кругу гоголем, точно боевой петух среди сотни очарованных насмерть куриц, и склонил голову перед Императором Поднебесной в ожидании заслуженной награды. Самый крутой самец, навалял, видишь, всем по-полной программе и рад! Цените, любите и жалуйте, не отходя от кассы. Хуанди Цинь Ши Фо ощутил непреодолимое желание удавить на месте этого знатного любителя «петушиных боев»! Выставил его — вожака стаи, короля на посмешище! Да не только в Китае, а перед всем миром, ибо трансляции боев крутят повсеместно. Смотрят же не только крылатые у себя дома, но и люди во всех странах, практически, кошмар. Из уст Императора донесся приглушенный рык. Вдруг, много лет спустя, вспомнился наложник человеческий именем Рикардо, послушный молодой мужчина, чем не идеальный спутник для уставшего от жизни повелителя небес? Может и стоило оставить парня при особе величайшей, разве теперь поймешь? — Кто еще бросит вызов МНЕ, победителю сильнейших, прекраснейшему из рожденных под небесами? — вопросил тем временем граф Дуранте у присутствующих. Ясное дело — никто, хорошо ведь за победу заплачено было. Только Фо Вень поднялся с места, желая самолично осадить зарвавшегося наглеца, как на арену вышел некто, одетый сдержанно, безо всяческих изысков, среднего роста да и наружности не блистательной совсем. В реестре участников он не прописан был, понятно и козлу, только Императору было уже наплевать кто там, что и откуда. — Я, — спокойно ответил на вызов Агриса странный дракон, — брошу и заставлю тебя уважать законы, установленные Бездной даже в мире богов, не то, что среди самых обычных живущих. Ты — никто и узнаешь свое место прямо сейчас! Агрис Марануро Дуранте, имперский граф, растерялся. Хотя пришелец и не показался ему примечательным или же сильным противником. Так себе, заноза в области хвоста, не более того. Но как не вовремя! Решил, мудак, ему весь триумф испортить, прославиться за счет чужой блистательности и ума! — Кто ты такой, а? — вылез тщеславный придурок вперед Императорской особы с вопросом. Этикет попрал да и правила обычной вежливости закопал глубоко в слои свежайшего навоза, одной этой фразой уже заслужив нещадную порку у позорного столба в самом центре Пекина. Хуанди Цинь Ши Фо поднял правую руку, остановив порыв личной гвардии расправиться с негодяем налету. — Хотите ли ВЫ назвать имя, защитник справедливости? — ровным тоном обратился к неизвестному правитель Поднебесной. Тот поприветствовал державную особу глубочайшим поклоном и назвать себя отказался. Впрочем, это правилами боев не возбранялось, так как Император мог и титул тут же ему даровать, изменяя, впоследствии, имя победителя. Какой тогда резон, скажите на милость, называться? — Что же, тогда дарую вам титул «Избранник» до конца боя, — милостиво кивнул вновь прибывшему Фо. — Это незаконно, мой господин! — крикнул Агрис. — ЕГО нет в списках. — Я СКАЗАЛ! — припечатал задаваку господин Фо. — Приступайте! Странно дернулось сердце «Сына небес» в тот же миг, вроде как полетело навстречу пришельцу неназванному, но Император, привычным движением воли, порыв чувственный задушил на корню. Хватит ему до конца дней разочарований в любви. Все закончилось ТОГДА и путь так остается впредь. — К бою! — крикнул распорядитель поединков, желая втайне, чтобы наглого графа прибили. Иначе возвращать придется куш немалый, а денежки уже потрачены, видите ли, еще вчера! Хотя я уже раньше говорила всем, нищих драконов не бывает. Только получить золото на дармовщину — приятнее, как интереснее и тратить. Летающие гады в деле таком ничуть не умнее людей получились, увы и увы. Пришелец поклонился еще раз, прижав руку к сердцу, и перекинулся в дракона, ни минуты более не медля. Черный дракон с матовыми черными же шипами даже видом намекал одним о верности и чести, кои выше всех благ и разумений мира. Публика восхищенно ахнула, предвкушая эпический бой. Граф Дуранте, естественно, случился в жизни с белым цветом крыльев и хвоста, а то как же еще может в нашей истории быть. Белое и черное, Ян и Инь, нестерпимый жар и прохлада северных морей… «… Они сошлись, как лед и пламень…» Незабвенные строки русской классической поэзии идут мне на ум, пока рассказываю вам историю, друзья. Все помнят, чем дружба огня и льда завершилась. Убил, короче, Онегин Ленского прямо в сердце — из огнестрельного оружия. Алое на белом, кровь, пятнающая девственность снегов разочарованной в дружеских чувствах души. Красные розы, эх, погребальных церемоний… Белый дракон приосанился немного, хвостом повел из стороны в сторону (с явственным намеком, учтите граждане, к сопернику — ты не более, чем колючка под хвостом) и стартанул в небеса, демонстрируя неутомимую выносливость любимца публики и подателя дармовых подношений. Накрутил пяток кругов над ареной, черный только фыркал и провожал идиота презрительным взглядом, вычисляя траекторию, скорость да плавность хода под ветром. Граф широко раскинул крылья, задираясь к тому, кого господин Фо назвал «Избранник» и в этот самый миг черный дракон рванул в небеса. Ударил всем телом «победителя» под брюхо, перевернул в воздухе и вцепился зубами прямо в гламурный Агрисов хвост. Такое дело, знаете ли… Либо падать на землю прямо спиной беззащитной, да еще с высоты метров 200! Но хвост спасать. Либо спасать спину, но жертвовать, однозначно, хвостом! — Ааааааа, гггрррррр, ссссссыыыыы, отпустиииии! — тонким голосом взвыл имперский граф, стараясь выровнять полет. Да куда там, черные совершенно не уважают белых особей, открыто именуя показушниками и… на букву русскую «б» еще. Черный только выдохнул пар из ноздрей, сжал челюсти крепче и, совершенно злодейски, предмет эротической привлекательности Агрису Дуранте перекусил! Ой, скажите вы, можно подумать, что яйца ему отгрыз или же предмет мужского фаллического достоинства изничтожил на корню. Чего там про хвост думать? Не, фаллический предмет важен, естественно, что для дракона, что для льва, я не спорю. Только хвост, братцы! Извольте вспомнить, какое впечатление убойное произвел Сашенькин хвост на подвыпившего Хкраша! Тот историю цивилизации изменил, переживая о красоте драконьего «предмета» и ничтожности собственного. А речь отнюдь не о яйцах меж ними шла… Пришлый ящер, значит, лишил мужской привлекательности чемпиона на корню! И системы управления полетом — заодно, конечно. Драконы, как и змеи, в играх любовных сплетают хвосты свои, всяческие эротические позиции с ними изобретают да и обратная сторона, в мелкой нежной чешуе, весьма чувствительна у них — в определенных, гм, местах. Теперь же, без целой трети «телесного очарования», никак Агрису в любовники к Императору Поднебесной не затесаться было, а про супружество не только с Фо, но и с последним задрипанным Хосе или же Тураспаракатамедахилеватаром с островов Тихоокеанских, пришлось забыть навсегда — однозначно не возьмут. Короче, так! Приземлился граф Дуранте на лапы, с горем пополам. Хвостик тоже приземлился, только в перепачканных кровью соперника зубах черного дракона — отдельно от владельца своего. Избранник рыкнул в сторону «фаворита» предупреждающе, прошествовал к трибунам в развалочку и выплюнул остатки «красоты» прямо под ноги Владыке Китая. Драконы пристыженно молчали, опустив головы на песок арены. Белый катался на спине, подвывая от боли дурным голосом, но никто ему на помощь бросаться не спешил. Господин Фо не изволил издать ни звука, даже для того, чтобы поздравить черного с победой. — Вы ужаснули меня, Избранник, — наконец взял слово Император, — совершенством безжалостной мощи и стремлением к победе, удивительным презрением к любым условностям и формам. Черный остался неподвижен, ожидая вердикта царственной особы. Спокойное достоинство и уверенность, без всякой угодливости и низкого подхалимажа излучала его фигура — от носа до самого кончика хвоста. Длинные когти, прямые рога, антрацитовая чешуя и никаких изъянов во внешности — холодная сдержанность и скульптурное совершенство. Да такое, что аж плюнуть хочется, только бы испортить странное создание природы — если не в корне, то снаружи, хотя бы, из вредности. — Победа за вами! Наречен был черный дракон Мечом справедливости в правой руке Владыки, наперсником судьбы, посланником Бездны в небесах. Вэй Чжиган назвал пришельца Хуанди Цинь Ши Фо и только под сим именем он и вошел во все хроники Китая, да фантастические истории о любви, кои не ленились люди тиражировать в масштабе планеты, безбожно перевирая мотивы и чувства действующих лиц на ходу. Вэй — большой или сила. Чжиган — твердое стремление. Дальше сами уже думайте и понимайте, как будет угодно. Нам, со сфинксами и Николя, в принципе, теперь уже все равно.