Дракономания

Ущербное становится совершенным, кривое — прямым, пустое — наполненным, ветхое сменяется новым; стремясь к малому, достигаешь многого; стремление получить многое ведет к заблуждениям. Цитаты из Дао-Де-Цзин *** Хорошо это или плохо, господа, но пора нам вернуться к драконам. Дракономания, как-никак, а мы то про нагов с вами базарили, то про магов Питерских и не очень, то про достопамятную рок группу «Ленинград», брендовую одежду (расписные футболки Николя) да египетских сфинксов — в придачу. Дурно-ссс вышло. Я, конечно, могла бы и фото Николя в модельной майке организовать публике, но вот он категорически против оказался, поэтому придется писать о крылатых исключительно с горя. На повестке дня у нас с вами Китай, резиденция моих очаровательных летающих родственников, воителей пламени Бездны — в далеком прошлом, а ныне известных на всю вселенную коммерсантов оптового товара, подданных самого Менкара. История последнего императора-дракона, достопамятного Хуанди Цинь Ши Фо и его верного телохранителя Вэй Чжигана, прямо-таки горяченькая, на вынос, настырные и нелюбимые друзья, вот так. На столе разрывается телефон в количестве двух экземпляров, за окном мерзкая зимняя слякоть и туман, а Ияриин все пристает с переездом, хватит, мол, время терять, ты срочно нужна семье. И чо дальше делать, не пойму. Поэтому драконов подавать на стол и точка! Хотите знать всю правду, господа? Что же, вот она! Вэй, хотя и самый натуральный монах у нас, был, но возненавидел Дзиси сразу, с первого же взгляда на удивительную физиономию китайского курчавого льва. Нельзя сказать, что сам он был драконом красоты невероятной, так что и пинять дзиси лапами кривыми было черному ни с руки. А вот никак у них со львами отношения не задались, прям как у мамы достославного Ванюши со змеей на дикостранное имя Скарапея. С другой стороны, император Хуанди прямо-таки болезненное удовольствие испытывал, демонстрируя молодому Дзиси знаки внимания весьма не двусмысленные, каждый раз лишь одним движением бровей заставляя телохранителя мрачного на полуслове умолкать. Извращенец, спросите вы? Ну, не берусь его судить, если честно. К людям Фо Вень относился плохо, в тихую считая последних товаром скоропортящимся что на солнце, что на морозе. Чего переживать, если и так закончится человек за короткие такие 50-60 лет? Пусть рад будет, что взгляд Величайшего из драконов современности изволил его обласкать. И точка. Еще, конечно, был Рикки… Совершенно отдельная история, человек, на последних мгновениях жизни залетевший в сферы звездого ветра на крыльях мечты. Непонятно, к чему оно случилось, но в один момент разбитое сердце Менкарова генерала вроде как оттаяло! Отозвалось на отчаянный призыв трепетной души существа иной природы, захотело жить и даже, может быть, ответить на любовь… Может быть, да. «Прекрасен яблоневый цвет, что отражен в озорной глади ясным утром, милый. Улыбка, свежесть губ, что в ночи целовал я страстно — в лепестках… Картину напишу и акварель твой образ сохранит у сердца. А яблони опали в вечеру, прости.» Но Вэй же не человек был, а самый что ни на есть натуральный дракон! Какой резон Фо Веню черного было изводить? Менкар только головой качал да все больше склонился к мысли, что наги вовсе незаслуженно пострадали и он, князь Бездны, вполне мог бы Хсарумо от излишних страданий уберечь. Но, с другой стороны, Зераф на весах судьбы оказался! «Придурошный хрен! — в сердцах обозвал Менкар императора Хуанди. — Ничему не учит тебя, тупицу, жизнь!» В те далекие от нас с вами времена, господа, князь Рейнхард был категорически мертв и буждал тенью среди зеркал вероятности, кабачки Гебур не только не созрели, но даже в проекте не цвели, так что и выпить владыке судеб было нечего и нигде, да. Естественно, что и нескем, ко всем дрянным страданиям придачу. Не с подчиненными же горести коньяками запивать? Жизнь такая злая, несправедливая штука, прямо, друзья мои, сплошная жесть. Вэй дракон был честный и прямой, молчал в глаза Императору с удивительно злой откровенностью и всем своим видом намекал, что Хуанди Цинь Ши Фо страдает прогрессирующим разжижением мозга, раз не замечает злостных интриг Дзиси в упор. Самое странное заключалось в том, что на кладбище, к безымянной могиле Рикки, отмеченной лишь слабым росчерком цветка хризантемы, Фо Вень являлся словно бы на работу, каждый, можно сказать, божий день. Придет, постоит, закусив мизинец, и уходит без единого слова, уничижительно махнув телохранителю рукой. — Detenlo ahora mismo, de lo contrario será malo, — вопила Бездна в сердце Вэя, — El esta a un paso de la muerte. Si amas, entonces detente… Только черный упорно отказывался испанский язык воспринимать. Иногда легче умереть, но не вспоминать! Иначе будешь кричать на весь мир от боли, стыда и унижения, проклиная невероятную подлюшность бытия. В этом Вэй Чжиган ничем не отличался от большинства живущих на планете Земля, увы, хоть и был признанным в самой столице мастером практик Дао. — Почему бы тебе не полюбить кого-нибудь, Вэй? — снизошел Фо Вень к телохранителю, отметившись в саду у могилы. — Какое ни есть развлечение в жизни, а то и знаешь только полеты в облаках да медитации свои над чашкой риса, что за жизнь? Но черный был не в настроении многозначительно молчать, переживая очеретной Имераторский прикол. Буквально только что Хуанди тискал князя Шэнли в собственном кабинете, презрительно искривив губы в сторону Вэя, а теперь взумал о любви вопросы задавать, сученыш! Так и эдак тебя в бок! — Я не ведаю о любви, мой господин, — буквально что прошипел Вэй Чжиган, сомкнув руки за спиной, — возможно ВЫ изволите наставить убогого на правильный путь? Место упокоения показалось удивительно забавным Фо для разговоров о любви, вспомнилось, каким нежным и чувственным был человек Рикардо в самом начале их гибельного пути. Прекрасное тело, манящие запахи страсти, вызов, нагло брошенный всемогущему Менкару на виду у всех звезд, кружили голову золотого почище любого хмеля, туманя разум и возбуждая тело так, словно сам Антарес накачал его ядом по самые рога. — Ревнуешь меня к Дзиси? — сделал следующий шаг господин Фо, не удосужившись развернуться к Вэю лицом. — Зря, дорогой, на мой вкус он малость суховат. — Он не сухой, мой господин! — страстно ответил телохранитель. — ОН наглый и подлый интриган, умышляющий занять ваш Трон! — Оу, как мы далеко зашли, — бархатным голосом протянул золотой, — заговор, революция, дерзкие интриги! Мечтаешь спасти меня, Вэй и сделать своим, играя на чувстве благодарности? — Я стараюсь спасти, но вы сами! Сами топите себя во мгле! Сдержанность черного сдуло словно бы ветром, он забылся и сделал в сторону Хуанди один быстрый шаг, словно желая и вправду закрыть золотого собой от тяжкой магии Бездны. — Правда хочешь спасти, без шуток? — издевательски уточнил Хуанди Цинь Ши Фо. — Тогда иди и уложи Шэнли в постель для меня, да так, чтобы ЭТО видел весь двор. Вэй Чжиган онемел от ужаса. Вот оно, ледяное сердце тьмы! Ничего нет святого для Хуанди, ничего грешного, лишь только собственное тупое Я в центре миров! — ЭТО неправильно, мой господин! — вскричал телохранитель. — Бой должен быть праведным и честным, я лучше вызову его на поединок при всех! — Слаааабааак, — со смешком протянул Фо, — никакого удовольствия, словно в сортире справил нужду и все. Если не хочешь ТЫ его, тогда Я уложу ТЕБЯ. — Вам от этого станет легче, Император? — ледяным тоном ответствовал Вэй. — Всемогущий князь Бездны не отменит своего решения только потому, что ВЫ изволите втаптывать в грязь преданное сердце иного существа. Думаете, что ОН разорвал на части Ваше, правда? Месть — не путь Дао, это лишь бесконечное падение в никуда. Господин Фо задохнулся от ярости, когда осознал, насколько дерзким был телохранителя ответ. ССсука, читать мораль вздумал и кому! Ничтожный ублюдок, отродье дрянного монастыря! «Удавлю — растерзаю, — вспылил Фо Вень, не в силах произнести и слова, — путь Дао ему подавай, на поклон к мерзавцу Менкару на брюхе приползти? НЕТ, не дождетесь!» Дракон-катастрофа, бросивший вызов вожаку стаи, запертый в клетке повседневности бунтующий дух, Император малого куска земли, когла под крылом у Менкара полная Бездна звезд… Собственное существование представилось господину Фо еще более убогим, чем всегда, пока он, в приступе гнева, убивал вредного черного оружием яростных глаз, буквально что поедая взглядом. Только вот пожрать очами с нашей стороны Лабиринта практически невозможно никого, пусть оба противника и есть самые настоящие мистические существа. Вэю, прошедшему Лабиринт жизни и смерти, грозные взгляды Хуанди Цинь Ши Фо были едва ли страшны. Сила воли Императора Поднебесной страны разбилась о стену намерения посланца иной стороны бытия. — Нужно сделать свое сердце предельно беспристрастным, твердо сохранять покой, и тогда все вещи будут изменяться сами собой, а нам останется лишь созерцать их возвращение*, мой господин, — отстранено продолжил наставления Вэй Чжиган, — могуществен лишь тот, кто способен победить самого себя. — Вот ЗДЕСЬ, Вэй, лежит человек, который стремился победить самого себя, — язвительно перебил телохранителя Хуанди, наставив палец на камень с хризантемой, — он обрел крылья души, соревнуясь в облаках со мною. Знаешь, что сделал Менкар в итоге? Забрал ЕГО нахрен, разрушив тело, не оставил мне и капли надежды на изменение. У нас война с князем Бездны и клянусь, что победителем в ней буду я! — Зачем Вам победа над Менкаром, мой господин? — не скрывая удивления, осведомился Вэй. — Займу его трон, придурок! — вскричал Фо Вень. — И тогда вся Вселенная станет моей, что по сравнению с миром звезд этот мизерный Китай? Ты, такой преданный и честный, готов идти до конца за мной? Или же, словно крыса, убежишь к НЕМУ, замаливать грехи страсти в купе с призрачной виной? Отвечай! Будучи драконом умным и весьма, Вэй Джиган сразу понял, почему дикие притязания Дзиси на власть вызывали лишь легкое недоумение у насмерть развращенного Фо. Что ему был Китай и сама Поднебесная страна, когда трон Бездны уже разрушил душу героя изнутри, маня золотого недостижимым светом таинств давно оставленного прибежища среди звезд. Ну, Шенли и Шенли, хочет власти в Китае? Это развлечет Императорскую особу на время, покуда Фо Вень соберет вокруг себя желающих трон Бездны у Менкара отобрать. Демонов? Темных князей?! Да их сколько тысяч лет уже не видать? Некромантов? Эти слишком слабы для повелителя звезд. Тогда кого же Хуанди Цинь Ши Фо имеет ввиду, исполняя перед всем миром танец дурака, какие именно силы тьмы? — Я вырву его сердце так же, как он вырвал мое! — не успокоился на сказанном золотой. — Раздавлю здесь, на Земле, и ничего в мире не сможет стать препятствием для моего гнева! В саду, после откровенных слов Фо Веня, воцарилась хрустальная тишина. «Я так хотел помочь Хуанди, — сама собой всплыла мысль в голове черного, лопнула, словно мыльный пузырь на ветру, оставляя лишь осколки-блики на ирреальных стенах бесконечности, — исцелить душу, застрявшую в вековых муках боли и льда. Но, возможно, что именно мне дано будет его убить, остановить на пути к уничтожению всей Земли. Справедливо это или нет, повелитель Менкар?» … Башня, Башня, Башня, — прозвучал в сердце телохранителя некий призрачный голос, — разрушение и война. Молния ударяет в громоотвод, и не факт, что громоотвод выдержит напряжение, крепись.** О доне Хсарумо Хуанди Цинь Ши Фо даже думать забыл, похоронив сам факт существования нага среди давно опавших листьев с древа изменчивости бытия. А ведь Менкар, между прочим, и нагам покровительство оказывал, на равне с самими гордыми драконами, повелителями ветров, не рассматривая хвост без крыльев чем-то зазорным до ужасти, неправильным и кривым. Таким образом, Великий Дракон тоже подсуетился, не считая такими уж бредовыми идеи Фо о смене власти на территории Бездны, и заслал хвостатых прямиком крылатым в тыл, малую, но весьма и весьма действенную группу пронырливых скользких диверсантов. Змеи они змеи и есть, пролезут даже в самую крохотную щель… — Сердце Менкара, мой господин? — уточнил Вэй Чжиган. — Где же оно теперь? Сердце звезды, дорогие друзья, это у нас совершенно отдельная автономная личность, человек или же существо иного порядка, дракон, что вполне может произойти, только не сам Менкар. Прямо как в сказке о Кощее Бессмертном, да. Сердце Кощея — это игла, игла в яйце, яйцо в утке и так далее, до самого что ни наесть логического конца. Утка в ларце, ларец — под деревом, дерево в лесу, лес это тайга на землях тьмы, тьма на планете в тридесятой галактике, все может быть. Далеко, запутано и неправда… Звезды, как все понимают, зело оберегают собственное сердце и знать точную адресацию его проживания простым смертным резона нет. Неужели в окружении князя Бездны завелся шпион? — Его сердце, Вэй, все еще не нашло свои пути к миру живых! — мерзким шепотом сообщил черному Хуанди Цинь Ши Фо. — Иначе зачем я прохлаждаюсь на планете и время тяну, как думаешь? ЖДУ! И сразу убью, едва почую Менкарову кровь! Вроде что-то треснуло в мире на этих словах господина Фо, надорвалось, точно упаковка пакета, содержавшего кофе (ну, или воспоминания истиной личности Вэя), и преданному телохранителю захотелось оказаться настолько далеко от Императора драконов, насколько это вообще возможно для двоих, связанных болью и притяжением сердца. Действительно, кто сможет полюбить ЕГО и остаться, при этом, в живых?! Либо на господине Фо лежит проклятие и он способен ценить преданность исключительно тех, кого сам же и убил? Сердце, запертое во тьме… Что это, боги? — Изменение, — раздался голос в глубине души черного дракона, — не вышел он из тысячи путей Лабиринта, остался бродить среди вероятностей и зеркал. Две чести Хуанди, душа и сердце, так и живут отдельно друг от друга, не ведая связи и чистоты намерения. «Точно звезда, потерявшая средоточие существа, — вновь проникся сочувствием Вэй Чжиган, — источает холодный свет без надежды и слез, умирает на гибельном ветру в гордом одиночестве. Как несправедлива жизнь.» — Плохой путь избрал Фо Вень, избегая боли, — четко провозгласил Менкар, отозвавшись намерению телохранителя Хуанди Цинь Ши Фо, — топить собственную тоску о звездах в страдании тех, кто любит тебя. Но таков удел слабых духом, а не воителей Бездны, и он пал, преследуя ложную цель. Вот что прикажите делать с таким, а? — Давайте заключим договор, Император Хуанди, — решился на ответный ход Вэй Чжиган, — и устроим соревнование меж вами и мной.Если побеждаю я, то немедленно удаляюсь от двора и клянусь никогда более вам не докучать. — А вдруг я окажусь победителем, как поступишь, самонадеянный черный наглец? — неожиданно легко поддался Фо Вень на провокацию телохранителя. — Тогда я следую за вами до самого конца, куда бы не занесла нас судьба, — смиренно отозвался золотому Вэй. Хуанди Цинь Ши Фо окинул простецкого дракона придирчивым взглядом с головы до ног. Что и говорить, явно не эталон мужской красоты, с покойным Рикки и рядом мужик не стоял. Только подчинить адепта Дао, сделать своим на века без права голос поднять или же лишний раз взмахнуть крылом, показалось утомленному развлечениями Императору весьма заманчивой идеей. Такой гордый и уверенный в собственной правоте тип! В постели ноль толку от него, а вот на привези держать и за веревочку дергать, коли желание придет — самое оно. — Согласен! — резко бросил Фо Вень в сторону Вэя. — Как именно мы будем с тобою победителя в споре выявлять? Не знаю, в чем именно ты можешь превзойти меня, упертый монах, разве что в игре Го! Го Фо Вень искренне не уважал, хотя играл вполне прилично, но вершин мастерства так и не одолел. Камни какие-то мелкие, полное молчание да еще и партнер сидит с постной мордой, вытаращив глядеки аки варенный краб. Не развлечение, а сплошное говно, если одним емким словом описать. Неужели клюнет злостный Вэй и купиться на игру в Го? Вэй Чжиган рассматривал Императора драконов в упор, дисциплинированно вытянув руки по швам. Какие силы притянули его к Хуанди Цинь Ши Фо, откуда столь неистовое желание быть рядом и защищать золотого даже от себя самого? «Вижу ли я его такие, каков ОН есть? — не в первый раз вопросил Вселенную Вэй. — Или же тешусь иллюзорными образами Безды, что туманят мне разум, отражаясь в древних зеркалах Лабиринта? Генерал мира звезд Фо, страстный возлюбленный Фо, адепт мистических путей Фо… Насмерть развращенный доступностью благ мироздания Фо. Может убить его прямо сейчас и отправить душу на долгожданную встречу с сердцем?» Разными могут быть дары любви, соглашусь в этом деле с черным драконом, сама ведь черная, словно беззвездная ночь над океанами тьмы. «Но разве я не избрал путь преданности, отправившись в Запретный город? Разве не поклялся судьбе разбудить генерала Фо от тысячелетнего сна? Разве слово, брошенное в небеса, не стоит и дырявой монеты?» Мучительны были размышления Вэя о путях Дао, обдавая телохранителя волнами ужасающего холода наравне с приливами невыносимого жара едва не каждую секунду — попеременно и разом, словно кидая изо льда в самый центр сверхновой звезды. Как?! Как можно помочь столь закоренелой в безразличии к жизни душе? Как вывести из тьмы Лабиринта к свету дня? Способен ли он чувствовать любовь еще или же только страсть и гнев? Стоит ли жертвовать собой, возлагая трепетное сердце на алтарь судьбы мистического существа? — Я жду, — тем временем напомнил Фо Вень телохранителю о себе, — где и как мы будем решать спор меж золотом и кирпичом? — В полете, мой господин, — наконец решился Вэй Чжиган, — кто быстрее долетит до горы Лао на крыльях ветров и вернется к этому камню, месту упокоения борца с собственной человеческой судьбой. — Фу, разочаровал, — хмыкнул Император, — но будь по твоему, тупица. Вечно будишь ходить у меня в поводу, напросился сам! — Не все так просто, Хуанди, — пошел в наступление черный дракон, — мы полетим в самый разгар урагана, направив крылья в жерло буйства стихий: воды, ветра и огня, соревнуясь не только меж собою, но и с теми, кто хранит пути Земли, играя над нею в небесах. На сад упокоения опустилась пелена зловещей тишины. Замерли даже листья на деревьях, не смея перчить судьбе, замер ветер в зеленых травах, замерли стрекозы и вечные жабы Китая, которых где только не встретишь в любое время дня, замерло само время, вслушиваясь в самые тайные мысли золотого. Китайский лев Дзиси, что прятался среди самых старых могил места тишины, тоже замер, затаив дыхание и не смея пошевелить даже ухом (не дай боги, шорохи мелких шерстинок уловит чуткий слух черного дракона). Да, при столь эпохальном споре был таки свидетель, которого Вэй Чжиган не определил. Слишком настроился на проблемы господина Фо, скажите вы. Либо князь бездны самолично прикрыл курчавого, замыливая Вэю не только нюх, но и очи со слухом заодно? Раз Менкар уже решил власть в Китае поменять, как можно дальше Фо Веня убрав с глаз долой, то почему бы и нет. «Фо жаждет сердце Менкара захватить, — повторил сам себе Дзиси, еще сильнее вжимаясь в камни, — каков урод. Ясное дело, с темным Менкаром снюхался! Ни Сердца земле, ни Врат, ни Зерафа не видать, ежели Вэй Чжиган на сторону опального Генерала перейдет. Но ничего! Князь Шэнли — последний страж проклятой демонами стихии земля, в обиду ее больше не отдаст.» Фо и Вэй договорились лететь к горе Лао в ближайший ураган и покинули кладбищенский сад, взаимно недовольные друг другом. Черный вдруг уловил кого-то еще рядом, не только императора Хуанди. Сильного духом, преданного цели и настолько близкого сердцу, что аж зубы ломить начало и хвост зачесался, будто природная пара его уже за ближайшим углом притаилась и ждет, когда же ветер в ноздри шибанет прямо с ее стороны (или с его, драконам в этом смысле все равно, пара пара и есть). Что за нахрен! «Дикое чувство, — размышлял Вэй Чжиган ввечеру, прикрывая спину Хуанди Цинь Ши Фо на малом императорском приеме, — пара? У МЕНЯ?! Бред.» Подумавши долго, хорошо и с расстановкой, дракон пришел в неимоверный ужас от самого предположения о паре, которая, ясное дело, тоже его приметит, встрепенется и бросится искать в самый Китай! Ну и попадет прямиком в лапы господина Фо. Пара дракона простого в лапах Фо Веня… Буквально секунду назад вся жизнь представлялась адепту Дао как безвозмездное служение Бездне плюс уверенность в том, что именно он сможет спасти сердце и душу Императора Хуанди, исполнит тяжкий долг и самого себя не пожалеет на пути к цели. И, нате вам подарочек на Новый год! Вэй Чжиган закрыл на мгновение глаза и стиснул зубы в попытках подавить дрожь. Фо, не думая о последствиях, размажет его пару по стене, испытывая особое удовольствие от того, что Вэй не в силах будет родному существу помощь оказать, связанный клятвой. «Никаких! Никаких - никаких, блин, пар! — ужаснулся видениям Вэй Чжиган. — Есть только цель и пути к ней, а единственный, кто нужен мне — это Император Хуанди!» Князь Шэнли, хранитель земли, осторожно принюхивался в Вэю, стараясь у императорской особы интереса к своим поползновениям не вызывать. «Потрясающий сюрприз ожидает змея в Китае, — буркнул Шэнли себе под нос, — сердце земли и сердце небес, надо же. Парень вырвался к звездам для того, чтобы…» — Любезный князь! — прервал Фо размышления Дзиси. — Не угодно ли будет вам спеть, очаровывая дам сладким звучанием голоса, характерного для рода правителей гор? Среди придворных сразу поднялась волна ропота, некоторые даже порывались высказать предупреждение прямо Императору в лицо. Но куда там! Самоуверенность господина Фо границ не ведала и он сам, добровольно, вложил в руки Дзиси дико убойное оружие, применить которое на жителях Запретного города Шэнли даже не мечтал. Музыка, голос изменяют память воды, формируя в ней некий кристалл, фрактальную снежинку, что вступает в резонанс с самим фракталом Лабиринта, отзываясь на тот или иной тон общей музыки бытия. А разве кровь — не вода в основе своей, как и все тело живущих на планете земля — разве не из воды состоит? Раз плюнуть цивилизацию изменить, просто переключив основной трек! Дзиси тоже, вместе со всеми, уставился на Хуанди Цинь Ши Фо ошалелым взглядом. Идиот он, что ли? Наркотики принимает? Самоубийца или просто тупорылое дерьмо?! Но Фо Вень глумливо улыбался князю Шэнли, игриво поводя рукой, словно держал в ней самый настоящий смычок. Мол, скрипи, скрипочка, помаленьку, а мы послушаем на грядущий сон. — Всегда рад Вашему величеству услужить, — взял себя в лапы китайский лев, — немедленно велю мою гитару принести, извольте ждать буквально что пять минут. — Император Хуанди! — вмешался министр Церемоний, — не стоит великого князя Шэнли утруждать… — Убрать! — лениво повел подбородком Фо Вень. — Прошу простить его, князь Юн, министр Церемоний нынче плохо спал. Ну, а ВЫ, покуда принесут инструмент, начинайте петь просто так, одним лишь голосом, может НАМ сразу и надоест, зачем ждать? Дзиси скроил мрачное лицо, вроде оскорбился, отдал державной особе низкий поклон, вышел в центр зала, заранее представляя его своим, а себя — повелителем Китая, секунды две помолчал, игнорируя недовольную морду Фо Веня и низким проникновенным голосом запел: Моя земля, прекрасней нет которой, укрыта небом пеленою лет. Давно не видел я твоих просторов, не озарял меня бегущий солнца свет. Вернусь теперь, во мраке бурь и снега, дожди твои я претворю в мечты. Стою на переправе я у брега. Меня ль ты ждешь и обо мне ль рыдаешь ты? Голос льва был настолько глубок и красив, звучал то словно нежные переливы горного ручья, то походил на тихое шуршание кленовой рощи, что даже и сам Хуанди Цинь Ши Фо застыл на месте, стряхнув очарование магии Дзиси с огромным трудом. Вэй Джиган потерял себя за одну секунду, пораженный голосом Шэнли в самую глубину души и очнулся в совершенно ином месте, среди десятков и десятков зеркал, отражающих друг друга на манер бесконечных призрачных коридоров, уходящих во тьму. — Кто ТЫ? — прозвучал голос за спиною Вэя и черный тут же захотел перекинуться в крылатую форму, дабы встретить неизвестность во всеоружии зубов и шипов. Вот только ближайший зеркальный тоннель никого не отразил! Ни Вэя — человека, ни черного дракона, ни даже тени от стоящего среди отражений Лабиринта живого существа. — Я — ДРАКОН! — с уверенностью в себе врезал Вэй Чжиган неизвестному говоруну. — Был, есть и всегда буду дракон! — Тогда покажи мне свое зеркало, ДРАКОН! — не успокоился провокатор, окружая Вэя эхом со всех сторон. — Где ЗДЕСЬ ты? Покрутившись на месте так и эдак, черный, к собственному ужасу, себя ни в одном зеркале не нашел. — Не видишь себя? — хихикнула бездна вроде бы справа. — Тогда найти ЕГО! — Кого это — ЕГО? — окончательно вышел из себя Вэй. — ТЫ кто такой?! — НЕПРАВИЛЬНЫЙ ВОПРОС, — отозвались тысячи голосов адепту Дао, — правильный — кто такой ты, ты, ты, тыыыыыыыыы… — Только в сердце пары ТЫ найдешь себя, — четко провозгласил Менкар, являясь перед очи Вэя, — так же, как и потерял себя без него. Слова Менкара пробили многолетнюю защиту черного дракона так, словно пуля прошла через стену из картона, не встретив особого сопротивления на пути. Потерял себя? Сердце пары? — Почему я должен себя искать? — вдруг вспылил Вэй Чжиган, расстроившись от услышанного. — Меня сделала сильным одна единственная цель — жить рядом с господином Фо и вернуть его на пути истины, охраняя денно и ношно ото зла! Я — сам по себе Я, без пары и сердца, запомни это, Владыка судеб! И никакая пара в будущем мне не нужна, а насчет прошлого интереса не имею вообще. — Предназначение ценишь выше любви? — для гарантии переспросил владыка Бездны. — Я не знаю, что такое любовь! — в отчаянии выкрикнул Вэй. — Хватит говорить мне о ней потому, что эту вашу любовь невозможно доказать ни жизнью, ни смертью. Любовь это сплошной эгоизм, затмевающий разум и все. — Тогда найди себя и исполни предназначение, дитя трех стихий! Когда Вэй Чжиган пришел в себя, князь Шэнли как раз взял первые аккорды новой песни, что собрался исполнять уже под инструмент. Занятый испытанием силы Дзиси, Хуанди на временное выпадение из реала собственного телохранителя внимания не обратил. В полночной тишине я любовался Безмолвным отражением луны в воде. Где ты, звезда моей души, где сердца Чистый луч? Увы, один я на земле И в небесах среди ветров холодных… «Я — один? Навсегда один в небе и на земле? — отдался на милость депрессии Вэй Чжиган. — Вокруг лишь пустота…» Дракон не ведал о коварстве голоса китайского льва абсолютно ничего. А Шэнли выбрал музыку исключительно для Вэя, на испытания, устроенные Хуанди, совершенно наплевав с высоты будущего Трона поднебесных владык. — Ага, — радовался лев, наблюдая изменения внутреннего мира Вэй Чжигана, вызванные песней, — так и отдали мы тебя, дорогой, на откуп мерзостному господину Фо во второй раз, жди. Виноваты, конечно, за первый, но кто знал? Естественно, что не все в Китае, да и за пределами оного, желали просветления скорейшего для Фо Веня, привыкнув видеть в нем преступника и гада, закоренелого в привычках безразличия и разврата. Только вот Вэй Чжиган смотрел иначе, глазами сердца, поэтому и решил бороться за Фо до самого конца. Зачем, зачем, спросите вы? Тратить свое время на такого, как Фо — самый настоящий грех! Он же не оценит, конечно, и, естественно, совершенно ничего не поймет, зевая спасителю непрошенному прямо в лицо. Дорогие мои, прошу понять одно! Иногда борьба за другого идет лишь потому, что человек или же дракон не решается за себя самого бороться с судьбой. Ищет достойную цель, а на самом деле, бежит от ненавистного себя. Цели и средства всегла были самыми загадочными и тонкими материями для всех… — Нам стоит поговорить, не находите, Вэй? — спросил Шэнли после представления. — Я чувствую нюхом скрытую враждебность от вас. Почему? — Потому, что вы пришли с дурным намерением, князь, — не скрываюсь, ответил черный, — умышляете захватить ЕГО трон и нанести вред господину Фо! — Вред?! О чем вы говорите, уважаемый Вэй Чжиган? — вполне так искренне возмутился Дзиси. — Я умышляю пути наших семей соединить и стать официальным супругом Хуанди Цинь Ши Фо, а не наложником или тупым фаворитом. Зачем мне против законного, в будущем, мужа идти? Хитрый лев прекрасно понимал, как ударить Вэя больнее всего, вскрыть прошлую рану и заставить думать о подлюшности тех, кто использует преданность и чистоту сердец на потребу собственным страстям. Князь Юн взмахнул веером у лица, прикрывая расписным шелком саркастическую улыбку, полюбовался на выпученные глаза телохранителя и ушел, посмеиваясь, потому как ответ черный дракон ему так и не родил.