Боль

      Темнота. Она манила. Правда, не хотелось открывать глаза. Где-то далеко слышался голос Клэр, а потом сознание вернулось. Взволнованное, вспухшее лицо этой девочки, плакала. Очевидно Удонна долго пробыла без сознания. Сколько? Час? Два? Пять? День? Ей было плевать. Сон. Это всего лишь гребаный сон. Не было не мужа, она не просыпалась с ним рядом уже двадцать лет, не детей. Было такое чувство лишь пустоты внутри. Волшебница лишь усмехнулась, теперь один лишь сон способен ее довести до такого состояния. Интересно, что дальше? Ее сведут с ума воспоминания? Или она уже и так сошла с ума? Да, очевидно, что сошла. Она до сих пор ощущала губы Линбоу у себя на губах. Также она помнила глаза этой девчонки. Она их узнает из тысячи. Они… она принадлежит ей. Кармен и Боуэн. Надо их найти любой ценой. Все равно как. Она хочет семью большую и дружную. Она хочет просыпаться в объятьях мужа, жаждет говорить, шутить с сыном, видеть как он крепнет и окончательно превращается в мужчину из вспыльчивого мальчишки-максималиста. Она хочет завоевать любовь лунной ведьмочки. И у нее это будет. Как? Да все равно, но будет. Поиски-поиски, бессонные ночи, дни как в дыму, исчезали, лишь сменяя друг друга, но не чем при этом не отличаясь. И вот землетрясение, та же самая ситуация, что и во сне и вскоре эти двое ее самых любимых людей. Фразы, жесты — все как во сне, только теперь слова Ника ранят, больно ранят и она лишь силой воли не позволяет комку в горле хлынуть из глаз в виде слез. Она уговаривает, раздает палочки и осекается напротив Кармен: — Для… тебя… к тебе у меня есть дело. Останься, поговорим. — Зачем? — девушка высокомерно поднимает бровь. — Я прошу тебя, — выдохнула волшебница и девушка села на стул. Очевидно, что эта фраза звучала очень жалобно, ведь даже сердце такой жестокой, именно жестокой женщины откликнулось. Жестокой потому, что ни одна живая душа не сможет так просто лгать любимой и любящей матери в глаза, что она не ее ребенок. Ни одна, кроме Кармен. На это необходимо истинное хладнокровие.       Дальше все шло по известному Удонне сценарию: нападение на поселок, попытка рейнджеров уйти, уход Боуэна, они признали магию, бой с Кораггом, потеря жезла и вот она снова в Рут Коре, но Хранительницы нет. Сердце старой волшебницы забилось где-то в горле. Ушла. — Вы ранены? — послышался спокойный голос девушки. — Нет…немного отдохну и буду в порядке, — Удонна выдыхает и садится на стул, продолжая рассказывать рейнджерам о случившемся и о их задачах.       Как же долго длились эти разговоры и вот, наконец, рейнджеры ушли. Волшебница помнила, что Боуэн придет к ней, он признает свою судьбу, но она абсолютно не собиралась ждать так долго признаний от дочери. Она не выдержит, не после того, что было. — Кармен… — последующие слова застряли в горле и Удонна просто не могла их вымолвить, она положила руку себе на грудь и просто резко вдыхала, потом почувствовала руки, что с заботой поддерживали ее: — Садитесь, — девушка притянула к себе второй стул и села рядом, не забирая руку с плеча. — Я видела в том шаре, что вас побили, — волшебница кивком указала в сторону волшебного шара. — Ты ведь моя дочь, а Ник — красный рейнджер, мой сын, — Удонна погладила ее по щеке, буквально наслаждаясь ее шоком. Приятно однако видеть ее замешательство. — Откуда вы… — глаза бегают, руку на плече бьет мелкая дрожь, как и все тело. — Знаю? Я из будущего и я сошла с ума, — сказала женщина, поглаживая по щеке и смотря прямо в глаза. — Я с ума схожу от ревности, вины и постоянной…постоянной боязни, страха, что проснусь с утра, приду к вам домой с Боуэном и найду ваши обескровленные, бездыханные тела.       Удонна посмотрела в потолок, на стену за спиной дочери, а потом внимательно изучала свои руки, будто решаясь на что-то. Девушка же то открывала, то закрывала рот. — Удонна, — выдохнула тихо Хранительница. — Столько лет прошло. Зачем вам это?       Белый Рейнджер почти чувствовала губы девчушки у себя на губах, она на миг закрыла глаза, а потом, собравшись с силами, прошептала: — Я люблю вас. — Это ровным счетом для меня пустой звук, — весьма резко отказала брюнетка, волшебница же резко распахнула глаза, будто от удара ножом и провела по щеке и губам дочери пальцами. — Я могу предотвратить, то что должно случиться, только стань мне союзником, не действуй самовольно. — Я была вам союзником много лет тому назад, даже не так, я боготворила вас, — девушка поднялась на ноги и перебросила клатч через плечо, Удонна тоже вскочила и схватила ее за руку, впаявший ногтями в запястье. — Тогда в прошлом и я знаю все твои мысли еще до того как ты подумаешь и я буду мешать тебе подставляться даже ценой собственной жизни, мне терять уже нечего. Я потеряла уже разум и вернулась на девять лет назад, — эти слова впечатлили Кармен и даже у нее плохо получилось это скрыть, но то, что произошло дальше выбило почву у нее из-под ног надолго. Удонна прижала ее к себе за талию и впилась в губы поцелуем, второй рукой сжала бедро. Кармен остолбенела. Что делать? Ну не отвешивать же ей тумаков и самом то деле как мужчине. Вырваться было не так легко, Удонна не так хрупка как кажется. Волшебница уже запустила ей руку под блузку, ее дыхание участилось, как будто она добралась до чего-то очень желанного. Мягко ощупывали ее живот пальцами и впилась губами в шею. Девушка так и стояла столбом. — Что вы в черта творите? — спросила Кармен. — Показываю тебе, до чего меня довел твой нрав, — сказала Удонна сбивчиво и укусила ее легонько за ухо, а потом поцеловала в ключицу. — Твой запах дурманит…       Волшебница отступила от Кармен на два шага и та рухнула на стул. Так-так и эту волшебницу можно обескуражить. — Я пришла защитить вас и буду защищать даже если мне придется тебя от себя самой спасать, — Удонна наклонилась над ней и поцеловала в лоб.- Я свою черту уже переступила и тебе придется со мной считаться. Ты увидишь, что не все делится на черное и белое, — сказав это, Удонна исчезла, оставив после себя только снежинки, что вскоре растаяли.