Твой новый роман что-то значил?

Со дня битвы за Хогвартс прошел месяц. Месяц бесконечных рейдов и стычек с остатками армии Волдеморта, сопротивлявшихся с упорством обреченных. К счастью, среди Упивающихся Смертью не нашлось сильного лидера, способного сплотить их вокруг себя и дать достойный отпор отрядам Ордена Феникса. Пост министра магии занял Кингсли Бруствер и энергично принялся за формирование нового аппарата. Ему не позавидуешь, ведь на сторону Волдеморта перешла большая часть министерских работников, в том числе и авроров. Новый состав Визенгамота в срочном порядке судил пойманных Упивающихся и тех, кто успел запятнать себя сотрудничеством с ними. Гарри Поттер, Рон Уизли и я, Гермиона Грейнджер, были в самой гуще событий. Мы постоянно участвовали в рейдах, перемежавшихся выступлениями в суде в качестве свидетелей. Наконец ситуация в волшебном мире приобрела некоторую стабильность, и правительство решило устроить празднование победы светлых сил, а также торжественное вручение наград особо отличившимся в войне. Гвоздем программы, естественно, был Гарри, на которого чуть ли не молились и носили на руках. После окончания торжественной части был устроен бал. Огромный праздничный зал, залитый огнями магических люстр, был уставлен столами со всевозможными яствами. Первый тост был провозглашен минутой молчания в дань памяти погибшим в войне. Затем праздник понемногу затеплился, и через некоторое время все веселились по полной. Объявлённые герои войны всех степеней купались в лучах славы, вяло отбиваясь от навязчивых поклонниц и поклонников. Все были охвачены каким-то лихорадочным весельем. Ведь война закончилась, мы выжили, и весь мир открывался перед нами. Конечно, еще многое предстоит сделать, но сейчас не время и не место думать об этом. Хотелось хоть ненадолго убежать от горестных воспоминаний о потерянных друзьях и близких. Наша «золотая троица» была в центре внимания. Вскоре нас это утомило, и мы поняли, что если не разделимся — от толпы жаждущих нашего внимания не убежать. Гарри и Джинни под прикрытием меня и Рона сбежали в неизвестном направлении. Да уж, все-таки изобретения Умников Уизли в своем роде гениальны… гениально отвлекают внимание. Затем нам с Роном тоже удалось незаметно удалиться и, оставшись с ним наедине, я неожиданно обнаружила, что это перестало меня радовать. В итоге получился весьма неприятный разговор, спровоцированный тем, что Рон уже подзарядился изрядным количеством огневиски. И когда только успел? Мы не единожды натыкались на целующиеся парочки по пути из Министерства в парк, расположенный рядом. Стоило нам оказаться на пустой аллее в зарослях сирени, как Рон немедленно набросился на меня с поцелуями и, судя по всему, намеревался зайти еще дальше. Но я не разделяла его порывов и, вырвавшись из крепких объятий, в довольно резкой форме объяснила, что не хочу, чтобы мой первый раз случился по пьяни, в парке под кустом. Рон разозлился и ушел, заявив, что найдет девушку поласковей да посговорчивей Великой-Гриффиндорской-Зануды. Настроение было испорчено окончательно. Я поняла, что никого мне видеть не хочется и побрела дальше по аллее, отчаянно надеясь ни на кого не наткнуться. В общем, так я и оказалась одна, в слезах, на лавочке в парке, в сгущающихся сумерках, под тускло светящим фонарём. Я была очень зла в первую очередь на себя, так как окончательно поняла, что Рон мне друг, брат (чуть ли не сестра!), но никак не парень, и по-другому к нему относиться не могу. Но при этом я не сделала ничего, что могло бы его разубедить в том, что я не его девушка. Сначала было не до того — рейды на Упивающихся, бесконечные допросы, суды и следствия, а после — не хотелось портить праздник. С другой стороны — он тоже повёл себя не краше. Я залезла с ногами на лавочку, обхватила руками колени и, наконец, смогла власть нареветься. — Она из тех девушек, которые способны тебя унизить При друзьях, и ты чувствуешь себя дураком. Когда ты делаешь ей комплимент, Она принимает это как данность, она так холодна... Ах, девушка, девушка, девушка. (1) Ну вот, и кого это дементоры принесли? Неужели на территории парка так мало места, и нужно припереться именно сюда, чтобы поупражняться в вокальных способностях? Из-за угла показался источник пения в чёрном плаще, с длинными, немного всклокоченными волосами, с початой бутылкой огневиски в одной руке и сигаретой в другой. Сириус Блэк. В его случае выражение «и кого это дементоры принесли» приобретает особый смысл. Я поспешно вытерла слёзы. Не хватало еще, чтобы он их заметил. В первую минуту я уставилась на него, как баран на новые ворота. Вот уж кого не ожидала увидеть. Хотя чему тут удивляться — не я одна имею склонность к уединению. Но мог бы уединиться в другом месте, в конце концов. — Гермиона! — весело воскликнул он, подойдя ближе. — Ты что тут делаешь? Чего не с друзьями? Я нахмурилась, думая, что ему ответить. Присмотревшись, он понимающе хмыкнул. — Вижу, ты решила, что нынче засушливая весна и цветам не хватает влаги? — Если тебе мешает моё присутствие, я могу уйти, — мрачно ответила я и уже собралась подняться. — Да нет, сиди уж. Я вообще-то искал, где бы отлить, и не ожидал тебя тут увидеть, да ещё и в таком…хм… виде. Обидел кто? — Никто меня не обидел, — довольно резко ответила я. — А что, министерский туалет тебя не устраивает? — Далеко топать. Лень, — махнул он рукой. — Тогда, может, ты пойдёшь справлять свои физиологические потребности, а меня в покое оставишь? — с горькой надеждой спросила я. — Да пожалуй, не мешало бы… — улыбнулся он и снова скрылся за раскидистым кустом. Я вздохнула с облегчением, но, как оказалось, рано радовалась — через пару минут я снова услышала голос Сириуса, напевающего тот самый мотивчик. Нет, мне не дадут сегодня нормально пострадать. — С облегчением, — буркнула я, подумав о смене места дислокации. — Спасибо, — ответил Блэк и плюхнулся на лавочку рядом со мной. — Ну, чего ревёшь? — Я не реву. — Ага. А это что? — он провёл пальцем по моей щеке, смахивая слезинку. Я отвернулась. — Я не хочу об этом говорить. Он пожал плечами и протянул бутылку с виски. — Вообще-то, здесь запрещено и… — Вообще-то, сегодня праздник, — перебил он. — И ты совершеннолетняя, если я не ошибаюсь. По-моему, глупо отказываться от бесплатной выпивки. Особенно когда у тебя горе. — Я предпочитаю своё горе топить в книгах. — Но вместо этого топишь парк в своих слезах, — он всё также протягивал мне бутылку. Немного поколебавшись, я подумала: а почему бы и нет? И приняла бутылку из его рук. Сделав приличный глоток, я закашлялась. Сириус заботливо похлопал меня по спине так, что чуть не ткнул носом в асфальт. Я мрачно на него посмотрела и вернулась в прежнее положение. Мы вот так и сидели на лавочке, под тускло светящим фонарём, попивая огневиски, пока ночь окончательно не вступила в свои права. Я взглянула на наручные часики — надо же, уже начало одиннадцатого. Домой совершенно не хотелось. Сириус не задавал мне вопросов, да и вообще со мной не разговаривал, а просто курил, запивая спиртным, и тихонько напевал песни. Как ни странно, меня это не раздражало, и я иногда даже подпевала ему, услышав знакомый мотив. Интересно, почему он сбежал с праздника? Я хотела поинтересоваться, но передумала. Не поверите, но мне первый раз в жизни было лень задавать вопросы, так как не хотелось разрушать уютную атмосферу, возникшую между нами. М-да, а какой-то час назад я его гнала отсюда. Слабый порыв ветра пробежал между деревьев, обдав нас ночной прохладой. Я была одета в лёгкое платье пастельно-зеленого оттенка. Оно было на бретельках и чуть выше колена. К нему прилагалась мантия, как и заведено на таких мероприятиях, того же цвета, что и платье, но она была благополучно забыта в зале. Я поёжилась, засовывая руки между коленок, и нахохлилась как воробышек. Сириус заметил это, снял свой длинный кожаный плащ и накинул мне на плечи. Пробормотав слова благодарности, я закуталась в него, вдыхая запах, исходивший от одежды. Пахло выделанной кожей, сигаретным дымом и чем-то терпким. Имбирь, что ли? А ещё древесный мох. Именно этот запах я чаще всего чувствовала, когда мы были с ребятами в лесу, и мне казалось, он въелся в память намертво. Этот, весьма своеобразный, букет запахов не был неприятен, а даже наоборот — хотелось вдыхать его снова и снова. Чем я украдкой и занималась, уткнувшись носом в поднятый воротник. Я подумала о согревающих чарах, но, вдохнув ещё раз запах, передумала. Уж очень мне было уютно. Голова слегка закружилась, тело расслабилось, и я уже не чувствовала себя такой несчастной. Нет, настроение не стало лучше, просто все негативные эмоции куда-то улетучились, осталось только чувство опустошенности и покоя. Я старалась как можно меньше пить, чтобы меня вконец не развезло, и чтобы не свалиться пьяной прямо на месте. Хороша же будет героиня войны. Хе-хе! Блэку же ночная прохлада была нипочём. Он остался в свободной белой рубахе, расстегнутой до груди и, казалось, вообще не замечал гуляющего сквозняка по аллее. Я только сейчас заметила, что лицо его было гладко выбрито, а волосы пребывали в большем порядке, чем обычно. Неужели решил прихорошиться перед праздником? Забавно. Обычно он мало уделял внимания своей внешности. Что, если честно признаться, его совсем не портило. После Азкабана в нем с трудом угадывался тот полный жизни молодой человек, с хулиганской улыбкой, которого я видела в фотоальбоме Гарри, и глобальным пофигизмом, о котором рассказывал Ремус. Сейчас, правда, он выглядел намного лучше, свежее и как будто помолодел на несколько лет. Чистая новая одежда, отсутствие щетины и, не смотря на первую седину, которая лишь придавала ему шарма, он выглядел не более чем на тридцать лет. А ведь ему уже почти сорок. Удивительно. За ним вообще было довольно интересно наблюдать. Человек, так жестоко презирающий всё, что было связано с его происхождением, каким-то одним движением, взглядом или словом мог с потрохами выдать свою аристократичную чистокровную натуру, как бы он не пытался её скрыть за образом бунтаря, плюющего на общепринятые правила поведения, такта и морали. Он был бесконечно обаятельным и наверняка свёл с ума не одну девчонку. Но, кроме того, мог быть и бесконечно жестоким. Вспомнить, к примеру, Снейпа, который был для него, по сути, просто «мальчиком для битья», средством для самоутверждения. Это был не единственный пример, и это отталкивало. А ещё Сириус был капризен как ребёнок, и если ему что-то не нравилось, мог испортить настроение любому. Он мог быть безразличным ко всему и всем, даже к тем, кого любит. Просто потому, что у него день не задался или болит голова. Самоуверенность и безрассудство на грани сумасшествия, необдуманные поступки, импульсивность, привычка кидаться из крайности в крайность и абсолютная бескомпромиссность — с таким набором качеств остаться на этом свете можно только благодаря его феноменальной живучести. Но, несмотря на всё это, он мог быть добрым, отзывчивым, и на него всегда можно было рассчитывать — и в горе, и в радости. Интересно, он вызывал во мне столько противоречивых чувств, что я не могла определённо сказать, как к нему отношусь. Хотя кого это волнует? Не его точно. По-моему, ему вообще наплевать, кто и что про него думает. Кроме Гарри и Люпина, наверное. Откуда я это всё знала про него? Ну, мы ведь долго жили все вместе на площади Гриммо, и у меня было достаточно времени, чтобы изучить этого человека. Но каждый раз, когда я думала, что знаю о Сириусе Блэке всё, он мог что-то сказать или сделать, от чего вся моя уверенность в своих выводах терялась, и я снова принималась его изучать, раскрывать, познавать. Однажды я подумала: а если бы все случилось по-другому? Если бы не было этих нелепых войн, Волдеморта и всего остального? Каким бы он был? Наверное, таким же, только без вселенской усталости и безразличия в глазах. Я хотела представить женщину, которая могла бы стать его женой, и не смогла. Он — холостяк и что-то мне подсказывало, таким и останется вне зависимости от того, были бы эти войны или нет. Я подняла голову вверх, глядя на небо, усыпанное звёздами. Они сияли ярким, холодным светом и я могла легко различить некоторые созвездия. Антарес ещё не был покрыт луной и ярко мерцал в созвездии скорпиона. Сириус вновь протянул мне бутылку — жидкости оставалось уже меньше половины. Неплохо он приложился, однако. Но пьяным Блэк не выглядел. И я снова сделала глоток. Виски уже не так обжигал горло, как раньше — сегодня это был мой первый опыт столь грубого и неоправданного нарушения правил в общественном месте и употребления алкоголя вообще. Но мне, честно говоря, было уже глубоко плевать на это в данную минуту. Будем считать, что сегодня — Ночь-Нарушения-Всех-Правил. В конце концов, я имею право один раз расслабиться, после столь длинного и утомительного года. Это оправдание показалось мне самым верным, и я успокоилась. Но вскоре наше молчание начало меня тяготить. Я заёрзала на скамейке, не зная, что делать. Сириус снова было затянул какой-то мотивчик, но я его прервала. — Уже поздно. Может, аппарируем на площадь Гриммо? Миссис Уизли сказала, что ночевать все будут у тебя. — Ну, если ты устала… — пожал плечами Блэк, не глядя на меня. — Вообще-то нет, но просто уже ночь, миссис Уизли, наверное, переживает. — Сомневаюсь. Сегодня в моём доме будет ночевать много гостей и отсутствие одного человека она вряд ли заметит. — Он сделал большой глоток и, поморщившись, продолжил. — Хотя, что-то мне подсказывает, что ты не одна, кто сегодня ночью будет отсутствовать дома. — А я буду? — искренне удивилась я. — Этот вариант присутствовал в моих планах, — ответил он, как ни в чём не бывало. От такой наглости я даже икнула. Хотя, когда вспомнила, с кем я разговариваю — удивляться перестала. — Ладно. И что же у тебя в планах? — невинно поинтересовалась я. — Как на счёт небольшой прогулки? — предложил он и посмотрел прямо мне в глаза. — По ночному Лондону? Я с сомнением окинула его взглядом, прикидывая, каким боком мне всё это может вылезти. Просто это было так неожиданно, что я немного растерялась. Подвоха в его действиях я не видела. Да и как можно от фактически друга ждать подвоха? Может, он хочет мне настроение поднять? Благородство ведь гриффиндорское качество. Но кто ж тогда знал, что Сириус Блэк под огневиски — истинный слизеринец. Он поднялся с лавочки и подал мне руку, сметая все мои сомнения прочь. Я отдала ему плащ, ухватилась за широкую, тёплую, чуть шершавую ладонь, и мы аппарировали. (1) Песня "Girl" The Beatles, перевод взят отсюда http://www.amalgama-lab.com/songs/b/beatles/girl.html