Да будут обманщики обмануты!

- Что? Почему у меня плохое настроение? Ты серьезно спрашиваешь это у меня? Да это все она! Я вообще все чувствую только из-за нее. Большую часть моей жизни. Все из-за нее! Мне ведь только двенадцать было, когда я впервые увидела ее. Она, типа печенье продавала, вместо своей сестренки. Я была дома одна, и вообще-то не собиралась никому открывать дверь, но услышала женский голос, увидела подростка одетого в форму вожатого бойскаута, и открыла. Она печенье купить предложила, ну а я же ребенком была, конечно, согласилась. Вот только денег-то у меня не было, а те, которые родители давали на ланч, я потратила еще в школе. Узнав, где я учусь, вожатая разрешила заплатить позже. И на следующий день она нашла меня. Мы вместе ходили в Хай Вирджиния, только она была уже в старшей школе и училась в другом здании, через спортивную площадку. Я в тот день снова потратила все деньги, и заплатить вожатой было нечем. И я попросила денег у своей подруги Клер, ее предки всегда давали больше, чем стоил стандартный ланч в Хай Вирджиния. На этом история закончилась, я забыла про эти печеньки, про вожатую и деньги. Но родители моей подруги однажды встретили моих и попросили вернуть эти долбанные десять баксов. Я получила такой нагоняй от них: мама ругала меня за забывчивость, а этот дружок ее просто молчал. Хм! На самом деле он не дружок, он ее муж и он прекрасный отчим, я его люблю, но когда мне было двенадцать, он только начинал с нами жить. Мама боялась, что я в школе свяжусь не с той компанией и подсяду на наркотики. И она, конечно же, спросила, за что я отдала деньги. Я рассказала ей всю историю с печеньем, на что мама заставила меня поехать вместе с ней к родителям этой девчонки и извиниться за то, что не заплатила сразу. В школьном родительском комитете сразу поняли, кого мы ищем. Тогда-то я и узнала как ее зовут – Чарли Шарона Эдисон Штейн. Я тогда и предположить не могла, что от одного только этого имени у меня будут колени дрожать и голова кружиться. Самой Чарли дома не оказалось, ее родители и понятия не имели, что ее старшей дочери кто-то не заплатил жалких десять баксов за коробку мятного печенья, но извинения приняли и от меня и от моей мамы. И об этой истории я благополучно забыла уже через два дня. Я еще несколько раз видела эту Чарли на общешкольных праздниках, на дебатах дискуссионных клубов и парадах. Еще она в группе поддержки выступала, и я видела ее танцы на соревнованиях. А потом она пропала – для нее школа закончилась. Я видела только ее младшую сестру, она училась на класс младше. Такая противная девчонка! Летом перед десятым классом большая группа подростков отправилась в тур по колледжам. Чтобы выбрать один, нужно было посмотреть несколько. После пары университетов Мэриленда и Пенсильвании мы приехали в Массачусетс. И знаешь, кто был одним из кураторов школьных групп? Это была Чарли, мать ее Штейн! Я шестнадцатилетняя была просто очарованна этой университетской романтикой, обстановкой, кампусом, а больше всего была очарована ей! У нее было какое-то короткое пикси торчащее в разные стороны, на плечах висела университетская толстовка, а задницу едва прикрывали шорты. Она была руководителем группы ребят, которые собираются стать экономистами, банкирами, что-то в этом роде. И я зачем-то тоже сказала, что собираюсь на экономический, хотя лет с пяти мечтала стать врачом. Чарли меня даже не узнала, это точно. Мы ходили за ней добрых четыре часа, пока она показывала нам студенческий городок, аудитории и рассказывала историю универа и про преподов. Расстелив спальные мешки, мы с подругой устраивались на полу в комнате Чарли и ее соседки Реджины. Все вчетвером мы долго сидели с пиццей и колой и обсуждали события этого дня. Когда уже улеглись, и выключили свет, то Чарли спросила у Реджины помнит ли та историю про скаутское печенье, десять баксов и малявку за которую отец наказал ее на неделю домашнего ареста. Реджи помнила ее, а Чарли сообщила, что той самой малявкой была Холи О’Доннелл, которая прямо сейчас спит в их комнате. Я была удивлена, что она меня узнала. Чарли вспомнила, что я младшая сестра Джерри – парня, по которому сохли все девчонки старшей школы Хай Вирджиния. На следующий день мы обменялись телефонами, и распрощались на этом. Она вернулась на свою учебу, ну а группу школьников ждал следующий штат – Нью-Йорк. Клянусь, за следующие три месяца, которые я не видела Чарли, я ни разу о ней не вспомнила. Но в конце августа мы с Клер, ее парнем Патриком и его другом Ником за каким-то чертом приперлись на вечеринку братства в университет Либерти. Я там почти никого не знала и жутко стеснялась. Стеснялась, да. До первой ирландской бомбы. Ну, знаешь, это когда в пинту Гиннеса бросают шот с Джемесоном. Как по взмаху волшебной палочки, я из застенчивой шестнадцатилетки превратилась в бандитку, разбивательницу мужских сердец и умелую кокетку. За два часа я поцеловала шестеро разных парней! А потом играла в бутылочку с пловцами и спорила с одним из них на отсос. Черт, да я понятия не имела, как его делать, но спорила. Не боялась, понимаешь? Меня вовремя утащила бывшая девушка моего брата. Она что-то орала там, а мне было наплевать, я ведь была такой пьяной. Я проснулась, когда поняла, что не лежу на спине, а сижу, да еще и в движущемся транспорте. Моим водителем оказалась та самая вожатая. Это была Чарли, которая приехала на выходные в родной город и по приглашению посетила ту же самую вечеринку. Она поинтересовалась, впервые ли я напилась, и чем в таком состоянии занималась еще. У меня так сильно болела голова, что я ничего не скрыла, и рассказала, что клялась отсосать парню, если тот мне докажет, что… Я даже не помню, что он должен был доказать, но он точно был прав, а я спорила с ним. Помню, как пожаловалась ей, что нынешние парни не умеют целоваться, а она рассмеялась. Спросила, хочу ли я поцеловать девушку, а я ответила, что в колледже все попробую. Чарли возразила, что не обязательно ждать до колледжа, и… И поцеловала меня. Это был наш первый с ней поцелуй. Это был мой первый поцелуй с девушкой. Утром я думала, что мне это приснилось с перепоя. Эта поездка приснилась, этот поцелуй. Но висящее сообщение говорило, что это было явью. Чарли спросила как у меня дела и посоветовала больше не напиваться. За следующие две недели мы виделись с ней еще семь раз. Будто нас специально кто-то сталкивал вместе. То в торговом центре заметим друг друга, то в кафе замороженного йогурта. Я уж не говорю об этих мини-свиданиях в пробках и на светофорах. Линчберг ведь огромный город! Город семи холмов стал для меня городом Чарли Штейн. На первой вечеринке, устроенной в качестве женатой пары мамой и Хью в честь Рождества, я перебрала эггнога и отправила несколько пьяных фото Клер. Нерадостным утром обнаружила, что фотографии отправились вовсе не Клер. В ответ Чарли прислала мне пару своих. Оказалось, что она скучала дома, здесь в Линчберге. Она упрекнула меня в том, что я не позвала ее, и позволила скучать в такую веселую ночь. К слову, ее родители были у нас на вечеринке. Они вместе с моими состояли в попечительском комитете школы Хай Вирджиния, и подружились после того случая с извинениями. И я позвала Чарли выпить вечером, тем более, что похмелье точило мой организм весь день. О! Тот вечер был прекрасен! Чарли купила выпивку, мне-то еще не продавали, мы сидели в неосвещаемой части Тесла-парка, пили яблочное вино и болтали без умолку. Она рассказывала про свою бармицву, про школьную жизнь, учебу в университете, практику во второй по значимости финансовой фирме Бостона и многом другом. И она в шутку, назвав это традицией, снова поцеловала меня. Следующие несколько дней эта девчонка не выходила у меня из головы. Я представляла, как провожу ладонями по ее отросшим волосам, думала чем пахнет ее шея, ее тело, и была уверенна, что волосы ее пахнут цветами и немного сигаретным дымом. Я прямо чувствовала пальцами прохладную кожу ее плеч и слышала неровное дыхание. И мое дыхание тут же сбивалось. На новогодней вечеринке после двенадцатого удара я с наслаждением целовала Чарли, поздравляя ее с этим праздником. До конца каникул мы не расставались: встречались по вечерам и катались на ее тачке по городу, по нескольку часов целовались перед тем, как разойтись по домам, и переписывались в фейсбуке до самой поздней ночи. Я ни на секунду не задумывалась ни о чем серьезном, не проводила разъяснительные беседы с самой собой в голове и не размышляла, что со мной будет, когда Чарли вернется в колледж. И я нормально перенесла ее возвращение, пока она не перестала отвечать мне на звонки, потом на сообщения, а через два месяца вообще заблокировала меня в фейсбуке. Я понятия не имела, что же я сделала не так. Я не обижала ее, не грубила. Была такой, какой она хочет. Может она больше не хотела дружить со мной, потому что мы не занимались сексом? Но она ведь даже не намекала. Мне было интересно, как это вообще бывает. А потом я не выдержала и спросила у ее сестры, куда пропала Чарли. Сарита сказала, что Чарли на своей стажировке познакомилась с каким-то менеджером и каждые выходные отдыхает в его загородном доме. Этого я никак не ожидала, эта новость меня убила, но Клер объяснила, что Чарли ничего мне не обещала, поэтому может делать что хочет. Я ведь и не просила ничего, просто хотела обычного общения с кем-то новым. Клер я знаю с самой младшей школы и ближе нее у меня никого нет, но она частенько с Патриком, а я не хотела быть третьей лишней. Падди учился вместе с нами и поначалу у нас с ним отношения не ладились, но со временем он стал мне таким же близким другом, как и Клер. У Патрика есть сестра-двойняшка Дейзи, ну ты ее знаешь, и она тоже моя подруга, но общались мы тогда редко потому что она училась в школе для девочек Святой Бригиты Ирландской. Еще я дружила с сыном Хью от первого брака Киллианом, он старше меня на год, и он классный парень, но разговаривать с ним на равных я вообще не могла – он слишком умный, а я не любила чувствовать себя однорукой обезьяной с атрофировавшимся мозгом. А Чарли… Черт, она была свежим вливанием в мою жизнь, а потом вот так взяла и выбросила меня из своей. Но, ненадолго. Она сама нашла меня. В конце мая в День памяти председатель попечительского комитета школы Хай Вирджиния устроил традиционное барбекю. Именно там я снова увидела Чарли. Она подошла ко мне, и заговорила, как ни в чем не бывало. Будто она не игнорировала меня этой зимой, заблокировав в фейсбуке. Рассказала, что она с друзьями отправляется в путешествие по штатам перед последним годом колледжа, и так как у меня тоже последний год, только школы, предложила поехать и мне. Лишь уточнила, что нужно будет вместе со всеми платить за бензин арендованного мини-автобуса и за комнаты в мотелях. Конечно, я отказалась! Что она о себе думает? Наплевала на меня, когда я в ней так нуждалась, а сейчас не хватает баксов на поездку? На мой отказ Чарли обозвала меня скучной трусихой и фыркнула напоследок. Я прикинула тогда: Клер и Падди вместе будут искать колледж для себя, Дейзи уедет в Лондон к отцу, а Киллиан будет поступать в университет Калифорнии. К папе и Джерарду в Дублин я все равно попаду не раньше августа, так что меня ничего не держало в Линчберге. Я согласилась на поездку, а родителей заверила, что она будет исключительно образовательной. Они не были против, тем более, руководила поездкой одна из лучших выпускниц Хай Вирджиния, любимая ученица местного раввина, чемпионка штата по чирлидингу Чарли Штейн. Первые два дня поездки я не сказала этой вожатой ни слова, в Джорджии, после вечеринки на пляже я помирилась с ней, а границу Флориды мы пересекали не в силах оторваться друг от друга. Я еще никогда столько не целовалась. Я не могла насытиться моей Шароной: мне нужно было постоянно держать ее за руку, копаться в ее волосах, целовать ее, обнимать. Я спала так крепко, обняв ее, что ребра моей Эдисон просто трещали. Чарли… Она столько всего рассказывала мне, столькому учила, объясняла сложные на первый взгляд вещи и дала попробовать всякое. В Луизиане парни купили травку, и Чарли показала, как нужно курить ее, потом научила пить дешевую текилу, а в отеле в Остине, она устроила мне настоящую комнату в Риме. Я вернулась домой в последний день июня, и мы с Чарли больше не расставались. Она приезжала из Бостона каждые выходные, а я навещала ее в праздники, и жила в ее комнате на подготовительных курсах в университете. Наши родители со скандалами, но все-таки приняли наши отношения. Я переехала в Бостон, чтобы получить профессию хирурга, и ни дня не жила в общежитии – младший сотрудник финансовой корпорации Новой Англии Чарли Шарона Эдисон Штейн снимала для нас второй этаж дюплекса в Олстон-Брайтоне. Но удобно там жить было только мне – совсем рядом с универом. Чарли же ездила на работу на другую часть Бостона по пробкам и непогоде. Я уговаривала ее найти что-нибудь в нашем районе – финансовых контор-то завались! Но мисс Штейн отвечала, что в ее фирме она сможет дослужиться до вице-президента, да и с начальником-евреем, ей, еврейке, будет куда проще продвигаться по карьерной лестнице. Каждый свободный вечер, в который я не зубрила анатомию, а Чарли не задерживал начальник Бен, мы не сидели дома. Гарвардские тусовки, званые ужины в конторе Чарли и в благотворительном фонде, сооснователем которого являлся ее отец. Я не помню, чтобы мы в чем-то отказывали себе: свежие лобстеры на ужин прямо из залива, фрукты и овощи только органические с фермы и прочая еда, строго кошерная. Единственное исключение – лобстеры, Чарли их обожала и закрывала на них свои религиозные глаза. И даже когда моя мама решила, что пора перестать давать мне деньги после того, как я начала получать их здесь в Дана-Фарбер, мы не почувствовали особой разницы. Это была наша сказка. В снежном декабре две тысячи четырнадцатого мы поженились, переехали в Медфорд в прекрасный дом, который нам подарили наши родители, и живем там уже два года. Мы семья, понимаешь? Такая настоящая. Платим за членство в загородном клубе, раз в две недели закупаемся в Волмарте, болтаем с соседями на утренних прогулках и зажигаем свечи в шабат. И если раньше суббота была для нас днем без работы, без интернета и гаджетов, была временем, которое мы тратили только друг на друга, то сейчас, это время только мое. Чарли после повышения практически поселилась на работе, она приходит поздно, уставшая и раздраженная. Я жду, когда она, наконец, зарекомендует себя как грамотный вице-президент, и сможет отдохнуть уже. Я уж молчу, что секса у нас полгода не было. А сегодня утром она заявила, что завтра уезжает в Сиэтл в командировку. Вот так вот ни с того ни с сего! - Напомни мне больше не спрашивать, почему у тебя плохое настроение!