Да будут обманщики обмануты!

- Ты поздно сегодня, - голос Чарли откуда-то из глубины дома. - А ты дома сегодня, – шепчу. Всего-то восемь вечера. – Пробка на выезде. - Я заказала твои любимые корзиночки, - сообщает. - Здорово. Я как раз хотела именно их, - бросаю сапоги в угол, пальто на стул. – Я вообще-то выпила бы смузи и аспирина и легла спать. - Горячей воды нет. Я вызвала сантехника и ремонтника, они приедут завтра в одиннадцать. Успеют до твоей смены. - Я не работаю завтра, Чарли, - напоминаю. Сутки через сутки, неужели так тяжело запомнить? - Значит, ничего сложного, - улыбается мне. Она сидит в кухне, на барной стойке куча документов, а бутылка вина по правую сторону от нее совершенно пуста. – Привет, - улыбается мне. - Привет, - кладу ладонь на ее затылок, целую ее. Эти губы. Нежные, влажные. – Как в первый раз, - шепчу ей, легонько сжимаю грудь. О! Кто-то без лифчика. - Только в первый раз пьяная была ты, а сегодня я. - Я люблю тебя, детка, - снова целую. - Все иди, а то стошнит, - отталкивает меня, я отхожу. - От меня стошнит? - Не говори глупостей. Соберешь мои вещи? - Я устала вообще-то, - опускаюсь в кресло. - Да? Собери их завтра и отправь в Сиэтл. Быть там мне нужно в десять. - Ага, - дую губы. Собирай сама. – Нальешь вина мне? - Кончилось! – трясет бутылкой в воздухе. Но потом встает, проходит по кухне, спускается на три ступеньки в винный подвал и выносит бутылку розового вина. Ловко открывает ее, отыскивает нужный бокал и наливает мне вина. – Как день прошел? – целует мои пальцы и вкладывает бокал мне в ладонь. - Три операции. Сегодня обошлось без рака, просто опухоли, - улыбаюсь. - Самая большая? - Пять дюймов в диаметре. Среди ребер, - сообщаю. – Четыре часа в операционной. - О! Бэмби! – жена садится на мои колени, нежно целует меня. Прикусываю ее нижнюю губу, не хочу отпускать. Оу! Кто-то слишком пьян. – Горжусь тобой. - Детка, - запускаю ладони под ее кардиган. Под ним только тоненькая ночная рубашка. – Ты сколько сегодня выпила? - Пью с ланча, - хихикает она. – Шеф уехал в Сингапур на месяц. Он не поедет со мной в Сиэтл, представляешь? Я смогу быть настоящим вице-президентом, ага? – пялится в мои глаза. - Хочешь спать? – сталкиваю ее со своих коленей. - Хочу, чтобы стошнило, - хнычет. – Холи, я такая идиотка! – хихикает. - Окей! – беру ее за руку, тяну в спальню. Быстро расправляю кровать. – Ложись, детка, - укладываю Чарли в кровать, поворачиваю ее на бок. - Холи! – вскакивает. Я быстро опускаю ее обратно. – Я тебя люблю. Я надолго уеду. Ты только не приезжай. Я буду очень много работать. - Я и не собиралась, - жму плечами. – Я вообще-то тоже работаю, - морщусь. – Спи, моя Шарона. Я принесу воды и аспирин. - Включи! Хочу петь мою Шарону! – взвизгивает. - Чарли, спи. Тебе рано улетать, - глажу ее по голове. - Я лягу. Только потому, что ты попросила. Моя ирландка. Люблю… - засыпает она. - Все еще? – иронизирую. Переодеваюсь в гардеробной, вешаю пальто в шкаф, прикрываю за собой дверь. – Мексика! – шепчу. – Мексика, эй! – зову. Кошка неторопливо выходит из гостевой. – Иди ко мне, - поднимаю ее на руки. Она обнюхивает меня, и прикрывая глаза утыкается носом мне в грудь. – Большая мамочка напилась? Тебе пришлось выслушивать песенки? Или сегодня концерта не было? Садись, - опускаю кошку на кресло. Собираю с барной стойки бумаги, встречаю курьера с моими любимыми сырными корзинками и в сотый раз за эти полгода ем в одиночестве. Пытаюсь переварить в голове сегодняшний день и придумать чем займусь во время отсутствия Чарли. Не все же время мне грустить. Тем более, особенно-то ничего не изменится – я и так редко вижу жену. Утром просыпаюсь от нервного хождения по комнате. - Знаешь, чем мы различаемся? – прижимаю кошку к себе. - Я могу назвать минимум тысячу пунктов, - фыркает Чарли. - Когда я встаю на смену, то превращаюсь в пушинку. Я использую другую ванную, чтобы дать тебе поспать. - Все сказала? Я болею с похмелья, опаздываю в аэропорт, и ни хрена не успеваю! О твоем сне я подумаю в последнюю очередь, окей? – проносится мимо. - Сука, - зеваю. - Холи, заткнись! – рявкает. - Я молчу вообще, - раскрываю глаза. - Я думала, ты все еще ноешь, - сует в свою сумку косметику. – Собери мои вещи, список пришлю позже, отправь их Бостонскими авиалиниями, не Американскими, и не Федэксом! Они испачкают мою шубу в каком-нибудь дерьме. Не забудь, что сегодня приедут рабочие. Даже не думай приезжать в Сиэтл, а то это будет выглядеть, будто женушка приехала поддержать меня в трудную минуту, - раздает указания. - Договорились. Сдалась ты мне, - отворачиваюсь. – Езжай и покажи всем, какой у тебя большой член. - Заберешь мое синее платье из химчистки, и отвезешь в четверг красную папку Лиаму. - Он сам не может заехать за ней? Он твой подчиненный. Тащиться в будни, да еще и после работы в Бикон Хилл? - Ты слышала, что я сказала? – натягивает трусики. - Ты эдакий капитан без трусов, - улыбаюсь. Она закатывает глаза на мою реплику. – Я все сделаю, миссис Штейн-О’Доннелл, - тяну к ней руки. - Мне некогда. Так некогда, детка, - наклоняется, быстро целует меня в губы и, прижав сумку к груди, убегает. Я отпускаю кошку, набрасываю на плечи халат, иду за ней. - Бен! Такси вызвал? – она говорит по телефону с бывшим боссом. Сейчас он партнер в ее фирме. Наш хороший друг. Быстро варю ее любимый кофе, слушаю, как она орет. – И что с машиной? Рейс в десять. Что сложного? Господи! – переходит на иврит. - Держи, - протягиваю ей кружку. - О! Ты мой спаситель! – бросает телефон в сумку. – Американо? - Двойной. - Моя! – впивается в мои губы. - Детка! Я же зубы не чистила! – смеюсь ей в рот. - Плевать, - залпом выпивает чашку кофе. – Ты меня так хорошо понимаешь! – собирает остатки бумаг. – Как тошнит, черт! - Вот держи, - достаю из холодильника бутылку. – Там минеральная вода, раствор от похмелья, и точно рассчитанная доза снотворного. Еще вчера приготовила - знала, болеть будешь. Выпей, как взлетите. Ты не почувствуешь перелета. И проснешься как новенькая. - Ты мое спасение. И что я без тебя в Сиэтле буду делать? - Тебе нужно только позвать меня, - веду плечом. - Нет, малышка. Я уже взрослая девочка. Все смогу сама, - снова целует меня. Впиваюсь пальцами в ее задницу. У ворот четко слышу сигнал такси. Нет! - Я буду очень скучать. Возвращайся скорее, - шепчу у двери, провожая любимую. - Люблю тебя, малышка, - она целомудренно целует меня в лоб и выходит из дома. И что-то переворачивается у меня внутри. Необъяснимая тоска накрывает с головой. Почему мы не занялись сексом вчера вечером? Почему как-то скомкано попрощались? Нет. Все. Не буду думать об этом Мы с Клер ходим по магазинам. Сейчас в конце ноября самое время присмотреть подарки, пока нет рождественского сумасшествия. - Эдди укусил девочку в школе, а когда Патрик спросил его зачем он это сделал, сын ответил, что от нее пахло попкорном, и он не мог сдержаться, - подруга разводит руками. - Ох уж эта романтика! Помнишь, во втором классе Брендон Тернер поцеловал меня так, как его папа целует маму? Я проплакала весь день в туалете, - верчу в руках свечку с запахом хвои. - Кстати целовать девочек Патрик ему разрешил, только не кусать. Смотри, это платиновая гирлянда? Хороший цвет, - показывает ее мне. - Чарли понравится. Возьму пару штук. - У вас все по-старому? - Совершенно. Мы как престарелые черепахи. Она не позвонила ни разу за всю неделю. - Как дела у этого твоего хирурга? - У Асми? В смысле Асманда? Он не мой! Он уставший. Я слышала, он разводится. Может, из-за этого? – жму плечами. - Эти ваши беседы продолжаются? - О, да! Я недавно рассказала ему всю нашу с Чарли историю. Кажется, я его сломала, - хмыкаю. - Он разводится, у вас с Чарли давно не было секса… Может, вам стоит развлечься? - Не говори глупостей, - отмахиваюсь. – Я люблю жену, и институт брака для меня нерушим, - важничаю. - И в кого ты такая? - Меня так воспитали. - Кто? Разведенные родители? Те, для кого институт брака ничего не значил? - Тем не менее спать с викингом я не буду. У него кожа белее снега, будто синевой отдает даже. Представь, какой он ледяной, - киваю. – Я как представлю, - вздрагиваю. - Ну, согреешь его, - подмигивает Клер. - Холи! – мужской голос. Я взвизгиваю. - Асми! – слишком наигранно радуюсь ему. - Привет, - машет. – Мы в ТиДиГардене были, баскетбольный матч был отстойным. - А мы вот к Рождеству закупаемся. - Чарли? Ваша жена мне столько о вас рассказывала! Я Асманд, коллега Холи, - как придурочный улыбается моей подруге. - Эмм, - корчится Клер. - Это моя подруга Клер. Клер, Асманд уже представился, - улыбаюсь. - О! Простите, я махнул пару бокалов пива на игре. Настолько скучной она была, - разводит руками. - Понимаю! Мой муж играет, - кивает ему Клер. – Поужинаете с нами? - Асманду уже пора. Клер, ты его задерживаешь, - улыбаюсь. - Спасибо за приглашение, Клер, но меня ждут друзья. Холи, права, мне пора. Увидимся на работе, - прощается. - О, Боже! – верещит подруга. О, нет! – Знаешь кого я буду представлять занимаясь сексом с мужем сегодня? - Прекрати! - Какой он! А эта еле заметная щетина! А этот акцент! Чарли по сравнению с ним – простушка, - заверяет меня. - Все. Хватит уже! Давай не будем о ней говорить, - иду к кассе. - Я поверить не могу, черт! – взрывается она. – Мы устроили тебе сюрприз-вечеринку в честь твоего нового назначения, а она раскритиковала твой успех и уехала работать! Холи, она не любит тебя! - Это ты не любишь меня, раз говоришь такое о моей жене! – шиплю. – Она критикует меня, чтобы подстегнуть, а работать уехала… - Потому что она теперь вице-президент. Да, да. Я слышала это уже тысячу раз! - Ну тогда запомни это, и больше не заводи разговор! – оплачиваю покупку. Мы посещаем еще два магазина и ужинаем в маленькой Италии. А я все считаю часы, когда уже, наконец, расстанусь с подругой, с лучшей подругой, потому что мне неприятно думать, что она против моего любимого человека. В пять утра я уже топчусь в раздевалке около душа. Или моя задница стала больше, или прачечная больницы использует плохой порошок. Очевидно, мою юбку стирают здесь же… - Доктор О’Доннелл-Штейн, О’Доннелл-Штейн, пройдите в третью операционную, - голос по интеркому. Быстро собираю волос под шапочку. Какого черта? У меня у самой операция в восемь! Мне не до ассистирования! Быстро натягиваю маску на лицо, вхожу в операционную. Руководит процессом Асми, я узнала его глаза. - Я пришла, - тяжело дышу. – Нужна моя помощь? - Доктор О’Доннелл, расскажите нам, какая кость удаляется при остеосаркоме? – Асманд пронзает меня взглядом. - Эмм… Ну… Современные технологии и прорыв в медицине позволяют нам удалить только пораженный участок и заменить иным материалом. Удаление всей кости и ампутацию конечности не практикуют с восьмидесятых годов, - что за идиотский вопрос? - Вот так вот, доктор Бакли! – он отчитывает мою Дейзи. – Это был ваш крайний промах, я буду рекомендовать вас к повторному прохождению последнего года интернатуры. Не знать таких элементарных вещей? А представьте, если бы вы оперировали одна? Парнишка остался бы без руки? Так? - Я недавно изучала медицинскую практику, и видимо перепутала время, - голос у нее дрожит. - Это непозволительная ошибка. Она повлечет за собой иски и суды, а главное – сломанную жизнь! – рычит Асми. - Мне уйти? – Дейзи вот-вот расплачется. - Куда? Ни в коем случае! Как же вы тогда научитесь? Вы свободны, доктор, - кивает мне, и я выхожу. Будто грязью облили. А он, оказывается, жесткий тип! Не замечала такого за ним. Хотя, мы ведь плохо знаем друг друга. Моя операция проходит быстро. Всего час понадобился на удаление крошечного узла, коварно растущего в груди молодой женщины, моей ровесницы. В кафетерии с кучей бумаг сидит Асманд. Пообедаю с ним. - Присяду? – спрашиваю. - Ага, - часто моргает он, собирает бумаги. – Отвлекусь, - трет глаза. - Ты чего напал на Дейзи? Прямо при операционных сестрах, меня еще позвал. - Пришла подружку защищать? – поднимает бровь. - Нет, - жму плечами. – Поставила себя на ее место, и представила, как неприятно было бы мне, - морщусь. - Ну, с тобой бы никогда такого не случилось. Она ассистирует мне уже раз десятый, и все время лажает. Сегодня была последняя капля. Она спросила какую пилу вставить. При саркоме запястья! – раскрывает глаза. Я прыскаю. - У нее тяжелый период сейчас. Она готовится к свадьбе… - Ну не разводится же! У всех всегда тяжелый период, Холи. Ты сейчас вот без жены живешь, скучаешь, но при этом не забыла как оперировать. Кстати, как ты? - Нормально, - жму плечами. – Что она здесь, что уехала. Разница в том, что раньше я видела ее спящую пару минут в день, а сейчас вообще не вижу. Она даже не звонит. Работяга, - улыбаюсь. - Ну, если это тебя устраивает, - улыбается в ответ. - Не хочешь выпить после работы? – жую свой бургер. - Уже очень давно хочу, - кивает. – И с каждой минутой все сильнее! - Оставлю тачку на парковке, - решаю. – У меня сегодня больше нет операций. Только консультации. - У меня еще одна. Воспаленный ушной хрящ, - улыбается. – Хочешь? - Я видела такое уже. Не хочу. Тем более, что там интересного? А вот Дейзи возьми. - Конечно, возьму. Я с нее теперь не слезу, - обещает. - Ты полегче, она почти замужем. - В шесть на парковке, - напоминает мне, уходит. Мне приходится доедать свой обед в одиночестве. «Не возникло желания узнать как я? Ни разу за две недели? Ради приличия хотя бы сделала бы вид, что я тебя интересую!» - печатаю сообщение Чарли. «Я готовлюсь к ланчу с партнерами. Как ты?» - быстро приходит ответ. «Ты бессовестная сука, Чарли Шарона Эдисон! Ты не заработаешь всех денег в этом мире, а вот меня обидишь с легкостью!» - отодвигаю салат, аппетит пропал. «С тобой я помирюсь легко, а вот новое пальто со своей зарплаты ты купишь месяцев через пять», - и смайлик. - Пошла к черту! – шепчу. – Я тебе содержанка что ли? – отношу поднос, возвращаюсь в ординаторскую. Народу немного. Но почему-то пара интернов спят на диване у окна. – Чего это с ними? - Они сегодня ночью первого пациента потеряли, - Дейзи протягивает мне историю болезни. - Как? На плановой операции? – свожу брови, открываю карту. – Толстый кишечник? Как они умудрились? - Ошибка. Спросишь сама, как проснутся. Боссара ждет иск, суд. - Бедный Жюль, - кусаю губу. – Он не оправился от прошлого… - Я на лекцию. Ты идешь? – встает подруга. - Что за лекция? - По пролапсу. - Тебе бы по саркоме походить, - улыбаюсь. - Чего этот твой хирург на меня так взъелся? - Прекратите вы с Клер называть его моим! – рычу. – Ты ошиблась. - Попроси его быть помягче. Клянусь, если он заставит меня проходить дополнительный год интернатуры, я вообще уйду отсюда! - А ты слушай, что он говорит, и практикуйся. Вместо операции идешь на лекцию? Неверный шаг, - качаю головой. - Он сам сказал мне сходить на эту лекцию, а операция у нас в три. Я все успею, - чмокает меня в щеку, уходит. В половине седьмого выбираюсь на парковку. Черт! Я опаздываю! Еще и чулки порвала зацепив их замком на сумке. И юбка эта идиотская наэлектризовалась и липнет к ногам. Надежнее закрываю машину, оставив там целую кучу историй болезни, завтра разберусь с ними.