Да будут обманщики обмануты!

- Улыбайся, - шепчу. - Я стараюсь. Твоя мама меня ненавидит, - шепчет мне в ответ. - Не говори глупостей. Она тебя любит. Просто строгая. - Не любит. Ей наверное в страшных снах снится, как я засовываю свой язык в тебя. - Чарли! – вскрикиваю. – Не говори больше такого. - Обычно ты просишь меня что-то такое говорить. - Все! Пошли! – срываюсь с места. Прокатная машина родителей паркуется у ворот. За рулем Аарон, рядом с ним мой отчим, сзади расположились мамы. Моя мама и вправду ненавидит Чарли – не может смириться с тем, что я в браке с женщиной. Она считает, что Чарли меня окрутила. Наверное, так и есть. Но я счастлива этому. - Мама! – обнимаю свою. – Привет! Я соскучилась! - Солнышко мое! – целует меня в щеки. - Как добрались? – улыбаюсь ей. - Слава Богу, - кивает она. – Какая ты у меня красивая! – снова целует. - Правда? – сжимаю ее руки. Она прикрывает глаза, целует меня в лоб. - Я не припомню такой снежной зимы за последнее десятилетие, - подходит Хью. - А как же снегопад шестнадцатого? – смотрю на него. - Точно! – улыбается он. – Привет! – обнимает меня. - Я скучала! – хлопаю его по спине. – Как тебе ехалось с Аароном? – спрашиваю. Они неплохие друзья, но вечно спорят по многим поводам. Их это забавляет, говорят, что истину в споре найти проще. - Нормально, - прочищает горло. – Доказывал мне, что навигатор завел нас не в ваш район. Но я настоял и уже через квартал мы попали на вашу улицу. - Понятно, - улыбаюсь. – Держись. - Бат! – Аарон обнимает меня. - Аба, - утыкаюсь лбом в его плечо. – Я так рада вас видеть. - А приезжали бы к старикам почаще, - отпускает меня. - Работаем. Ваша дочь так вообще поселилась в офисе. - Это надежные инвестиции в будущее. - Да, но всех денег мира не заработаешь, - жму плечами. - Холи, перестань, - добродушно просит Чарли и обнимает мою маму. - Она с детства приучена работать. Кому-то нужно приносить деньги, - совсем тихонько шепчет последнюю фразу ее мама. - Файна, - целую ее в щеку. Она тоже не питает особой любви ко мне. Она тоже не ожидала, что ее дочь вступит в брак с девушкой, не еврейкой и не финансисткой. – Как ваши дела? Как палец? - Пока не отрос, - тупо шутит. Из-за диабета хирургам пришлось лишить ее большого пальца на ноге. - Все наладится, - киваю и отхожу от нее. - Прошу, пойдемте в дом. Мы приготовили для вас комнаты, и нас ждет ужин. Сегодня дома. У нас для вас обширная программа на эти выходные, - Чарли зовет всех внутрь, и мы заходим. Я провожаю маму и Хью в их комнату. - Все как обычно, шкафы пустые, в ванной все необходимое. Если будет холодно, в ящике пара одеял, - болтаю. - Не нервничай, все в порядке, милая, - Хью затаскивает чемодан. - А ты нервничаешь? – мама снимает пальто, кладет его в кресло. - Нет. Не особо, - кусаю губу. - Я за сумкой, - уходит отчим. - Мам, - начинаю. – Будь с Чарли поласковее, прошу тебя. У нас сейчас все хорошо, и я не хочу метаться между ней и тобой, - специально говорю на русском, чтобы нас никто не понял. - Я ласковая, Холи. Как сытый кот. - Мам! - Обещаю, - выставляет ладони. - Как дела? – сажусь на край кровати. - Нормально, детка, - как-то тяжело выдыхает. - Джерри звонил? Папа? – кусаю губу. - Звонили. - И? - Что и? И все нормально. Могла бы и сама позвонить брату. - Я звонила. Он вынес пять минут, и, сославшись на срочную работу, поспешил прекратить разговор. Но он не был на работе. - Почему ты так решила? - Потому что была суббота, мама, и в Дублине было восемь вечера! Я не дура. Это никогда не изменится? - Все зависит от тебя, - жмет плечами. - То есть они с папой меня простят, когда я разлюблю Чарли? Когда разведусь с ней? – раскрываю глаза. - Что ты от меня хочешь? – укладывает вещи в шкаф. - Чтобы ты с ними поговорила. - Я говорила. Уже тысячу раз. - Как же Джерри меня ненавидит, раз решил уехать подальше? - Он не из-за тебя уехал, и ты это знаешь! Хватит эту тему в сотый раз перетирать! – она строга. – Ну любишь ты девушек, ну что теперь? - Мам! Я говорила уже… - Не всех девушек, да. Только ее. Не знаю, Холи. Мне не понять. - Я уже не прошу понять. Прошу принять. Дела обстоят именно так и ничего не изменится. Прошу принять меня и мою жену. - Ну, хватит уже! – повышает голос. – Я сразу тебе сказала, что буду ласковой. А ты начала разводить все эти разговоры. - Спасибо, - кусаю губу. – Я пойду. Выходите к ужину, - собираю ее пальто. - Кошерному? - Ты же знаешь, что да. Мам, ты специально… - Все, я поняла. Иди, - переодевается. Я выхожу, развешиваю ее пальто и пальто Файны и Аарона в шкафу. Пытаюсь убедить себя, что все будет хорошо. Что никто не будет ругаться. - Твой телефон звонил, - Чарли кивает на розетку, из которой торчит шнур моей зарядки и телефон. – Это Клер. Хотела тебя услышать. Спрашивала про новый год. Ты что пообещала ей, что мы придем на вечеринку? - А ты против? – кручусь перед зеркалом, поправляя трусики под платьем. - Я бы не хотела. И я вообще бы предпочла, чтобы ты меня спрашивала перед тем, как принимать решения. - Мы всегда ходим к ним. У Эдди день рождения. Он мой крестный сын вообще-то. - Сходи в этом году одна. - Нет! – вскрикиваю. – Я что тупая одиночка, которая придет на праздничную вечеринку одна, потому что вторая половинка заупрямилась, а я не смогла переубедить? – смотрю на ее отражение в зеркале. - О! Вот только не начинай, ладно? - Начну! Ты пообещала, что изменишься. И что я слышу сейчас? – злюсь. - Все, все! Уговорила. Напьюсь с Патриком и буду играть в приставку, которую ты уже купила Эдди. - Больше не говори, что никуда со мной не пойдешь! - Заткнись уже. Достала. Так и будешь ныть? Я ведь уже согласилась! - Нет. Больше не ною. Все в порядке? - Да, - кивает. - Ты такая растерянная, - улыбаюсь, иду к ней. - Это стресс. Мы редко торчим все выходные на глазах родителей. - Иди, - тяну ее на себя, утыкаюсь носом в ее шею, несколько раз целую горячую кожу моей девочки. – Я люблю тебя, - шепчу, поднимаю глаза. Честно! Прости, что изменила! - Я тебя тоже, малышка! – впивается быстрым поцелуем в мои губы. – Пойдем, - толкает к двери. Родителей нет ни в гостиной, ни в кухне, все еще по своим комнатам – отдыхают с дороги. Перелет, потом поездка по городу. Мы быстро заканчиваем накрывать на стол, и зовем всех к ужину. Первоначальное напряжение снимается алкоголем и неустанной болтовней. Только я молчу этим вечером. Я в кругу самых близких людей, а на меня давит чувство вины. Я ведь знаю, как поступила с женой, и мне очень стыдно. К счастью мысли не отпечатываются на лбу. Да… Джерри был бы рад узнать, что я изменила Чарли с мужчиной… Брат очень остро отреагировал на мое решение встречаться с девушкой. Сначала он думал, что это подростковая стадия гомосексуализма и она пройдет. Потом он пытался меня переубедить, потом решил что если он будет игнорировать меня, то я изменю свое решение, только бы брат снова обращал на меня хоть какое-то внимание. На нашей свадьбе он выглядел будто гвоздь проглотил. Почти ни с кем не общался и лишь чмокнул меня в щеку, когда поздравлял. А папа... Он никогда откровенно не говорил со мной на эту тему. Он узнал о нас с Чарли самым последним. Я поехала к нему в гости в Дублин и рассказала обо всем его подруге Лизе, а она уже рассказала ему. Я сразу заметила, как он поменялся. Стал закрытым со мной, отвечал односложно и впервые не отчитал меня, когда застал с сигаретой. Когда он провожал меня в аэропорту, то попросил не делать глупости и все свои действия обдумывать трижды. На моей свадьбе он, конечно, улыбался мне, танцевал со мной и желал счастья, но в его взгляде, как и во взгляде Джерарда было стойкое непонимание. Почему его любимая и единственная дочка, которую он носил на руках, которой потакал всегда, которую баловал и окружал отцовской любовью, даже после развода с женой, вдруг в спутники жизни выбрала женщину. Я спрашивала себя если бы они не развелись с мамой, сложилась бы моя жизнь по-другому? Вдруг я бы боялась его авторитета больше чем маминого и не позволила бы себе эти отношения, а вышла замуж за парня из братства, например. За Колина. А что? Этот англичанин мне здорово нравился. Я в братство-то таскалась только из-за него. Я ведь в тот самый вечер, когда меня подвезла и впервые поцеловала Чарли напилась из-за него. У нас с Колином все шло к отношениям, но я узнала, что он трахался в машине старшего брата с девкой из старшей школы. Я расстроилась и напилась. Ну а дальше все было так, как написано было судьбой. - Холи! Ну же! – кричит Аарон. - Я стараюсь! – шиплю сквозь зубы. - Детка! Нельзя разговаривать! – кричит Чарли. - Я же не по теме, - развожу руками. - Давай, дочка! – ждет Хью. Я зажмуриваюсь, строю блаженное лицо, медленно развожу руки в разные стороны. – Что? Коп? Регулировщик? - Нет, Хью! Разводит. Раздвигает, - соображает Аарон. – Какой-то медицинский инструмент? - Время! – Чарли хлопает в ладоши. - Дьявол! – выругиваюсь. - Вы проиграли! – радуется Файна. - Это всего лишь игра. Идиотская, - вскидываю руки, плюхаюсь в кресло. - Ты была великолепной актрисой, - Чарли целует мою руку. Такая ласковая. Даже не буду смотреть на маму, уверенна, она очень недовольна. - Который час? Половина первого? – смотрит на часы Хью. - Заигрались, - кивает Аарон. – Пора спать. Мы все устали. - Если что-то понадобится, скажите Холи, она всем заведует, - провожает родителей Чарли. - Я думала, ты у нас босс, - иду в столовую. – Сколько всего убирать! Единственная причина по которой не люблю гостей – куча уборки. - Еду в холодильник, посуду в посудомойку. Что сложного? – она наливает себе еще вина. - Действительно, чего это я ною? – раскрываю глаза. – Нужно позвать маму помочь мне. - Что? Это ты так намекаешь, чтобы я тебе помогла? - Ну не знаю, - кривляюсь. – Я сегодня после ночной смены, а ты проснулась в обед, а после того как я пришла домой, ты мне не разрешила ни на минуту прилечь, потому что боялась, что не успеем все приготовить. А когда мы приступили, ты ушла и три часа болтала с Саритой. Поэтому да. Я хочу чтобы ты мне помогала! - Мне что уже и с сестрой поговорить нельзя? – убирает почти пустую тарелку с остатками курицы в холодильник. О, Боже! - Я этого не говорила, Чарли! – вытаскиваю тарелку обратно. – Вот так вот делать не нужно! Посмотри сколько места на полке занимает такое блюдо! Переложи в маленькую тарелку или сними мясо с кости, оно отлично подойдет для бутербродов на утро. - Я весь вечер была с тобой милой, несмотря на то, что ты жутко тупила в игре и вообще не поддерживала разговор за столом. Это я при них, - тычет пальцем на сторону дома в которой комнаты родителей, - такая добрая. Знаешь, что ты делаешь двадцать четыре на семь? Пилишь меня. Снова и снова. Ты что не могла мне простить эту чертову тарелку? - Иди. Я серьезно. Я сама все уберу, Чарли. - Ты просто не привыкла, что я дома все время. Ты уходишь - я дома, приходишь - дома. - Ты дома всего два дня, - морщусь. – Глупостей не говори. Иди спать, пожалуйста. Не хочу, чтобы родители услышали. - Окей. Я пойду, - допивает вино. – Сарита в январе приедет на месяц. У нее стажировка в моей фирме, - бросает мне и уходит. - Чего? – сжимаю кулаки. Сарита проторчит у нас целый месяц? Нееееееет! Быстро убираю на кухне и несусь в спальню. Закрываю за собой дверь. - Проснись! – сажусь на колени на кровати. – Чарли! Ау! – тычу в нее пальцем. - Чего тебе надо? Я только заснула, - бормочет. - Почему ты пригласила к нам Сариту не поговорив со мной? - Она сама себя к нам пригласила. И я не думала, что должна спрашивать можно ли моя сестра поживет у нас. Родная сестра! - Я не говорила, что ты должна спрашивать. Ты могла бы посоветоваться. Я, конечно же, не отказала бы. - Ну вот и все! Отвали, - отворачивается. - Однако, когда Киллиан приезжал на стажировку в Гарвард всего на неделю, ему пришлось жить в общежитии кампуса, как гребаному студенту, потому что ты была против. - Я так и знала, что ты злишь на меня из-за этого, - поворачивается. - Да, знала. Потому что я тогда прямо и сказала, что я злюсь и ты не можешь так поступать с моим братом! - Он тебе не родной и он парень! - Мы с Киллианом с юности вместе. Его комната была напротив моей. Я ему первому про тебя рассказала и он меня поддержал. Ты хоть знаешь, что мне пришлось придумать, чтобы не обидеть его отказом? - Сама виновата. Сказала бы прямо. Что-то типа: «Чарли ты не нравишься, тощий ирландец, ты парень и ты не будешь у нас жить потому что она против». - И что, что он парень? Я не пойму. - Я люблю голышом ходить, ты же знаешь. - А потерпеть было нельзя? Это не месяц, а одна гребаная неделя! - Как же ты достала! – рычит она. – Знаешь, почему я столько времени провожу на работе? Да потому, что я не хочу приходя домой видеть твою кислую, недовольную мной рожу! – будто выплевывает мне в лицо эти слова. - Как тебе не стыдно врать? Когда ты приходишь, то я хвостом машу, и тапки в пасти тебе несу. Я рада как пес, и еле сдерживаюсь, чтобы лицо тебе облизывать не начать. Но когда возникают такие моменты, я хочу чтобы все было справедливо. Ты позволяешь себе то, чего не позволяешь мне. - Потому что я старше, потому что я зарабатываю больше тебя, потому что на мне держатся эти отношения! – накрывается одеялом. – На. Позвони Сарите и скажи, что ты против ее приезда, - бросает мне свой телефон. А я сижу и обтекаю. На ней держатся отношения? Наша семья она имела в виду? То есть я должна быть никем потому что она старше и больше зарабатывает? Что? - Ты… - ком подкатывает к горлу. – Ты не права. Я тот человек, который поддерживает огонь между нами. Когда ты говоришь такие вещи, меня это ранит, - по щеке катится слеза. – Очень больно. Пусть Сарита хоть поселится у нас! – беру свою подушку и ухожу в гостиную. Как только ткань махрового пледа касается моей головы, я разражаюсь немыми рыданиями. Как она так может со мной? А почему, мать ее, я позволяю так с собой обращаться? Будь это любой другой человек, я бы давно поставила его на место, да еще и вцепилась бы в волосы. А перед ней я чувствую себя куском дерьма. Мне нужно обратиться к психологу.