Да будут обманщики обмануты!

- Все будет хорошо, - улыбаюсь. - Может, у тебя получится заглянуть? Хотя бы на минутку? – шепчет он. - Я постараюсь, но торопиться не буду. Твоей сестре тоже нужна помощь. - Спаси ее, - сжимает мою руку. - Обещаю, - киваю. – Доктор Рисин лучший. Я под его началом столькому научилась. А еще ему будет ассистировать один из лучших хирургов. - Красавчик доктор Хейзил. У него кто-нибудь есть? – играет плечами. - Доктор Хейзил три месяца, как женат. Счастливо. Ты немного опоздал, - подмигиваю ему. - Эй! Я не гей! Я за Шарлотт переживаю. Ну ладно. У нее же есть Эндрю. А у меня Октавия. Совсем про нее забыл! - закатывает глаза. – Мы вроде как помирились на прошлой неделе. Думаю, сделать ей предложение, - кивает. – Шарлотт видела его, теперь ты, - тянется к ящику и достает колечко. Показывает мне. - А ты не слишком молод? – беру коробочку в руки. - Для Хармсов это не проблема. Когда родители были живы, рассказывали, что дед женился на бабуле, когда им было по шестнадцать. Так что я опаздываю. - Можно поздравить? – возвращаю кольцо, допиваю кофе. - Нет уж! Жди, как сделаю! – кашляет. – Присматривай платье. - Окей, дорогой, - смеюсь. - Доктор О’Доннелл, мистер Хармс, пора, - заглядывает Эрика. - Ничего не бойся, Сесар. Просто засни и все скоро закончится, - смотрю на него. - Окей. Надоело шептать. Передавай Шарлотт привет, - улыбается. - Обязательно. - До скорой встречи. - Очнешься, я уже буду держать тебя за руку, - сжимаю его ладонь. – Вот так. Храни тебя Господь, - шепчу уезжающей каталке. Шагаю в операционную. «Я буду занята часа три. Ты еще далеко?» - печатаю сообщение Асманду. «Только что проехали Уолтем. Джей ноет, что у него зад отсох», - отвечает он. «Притормозите немного, пусть он походит. Купишь мне местного пива на вечер. Все. Я пошла». «Не забудь помолиться», - напоминает он. Да. Обязательно сделаю это. - Как там Си? – пищит Шарлотт. - Все в порядке. О тебе волновался, - туже затягиваю маску. – И рассказал про Октавию. - Болтун! – зевает. - Почему ты еще не спишь? – смотрю на мониторы. - Мисс Хармс не берет стандартный наркоз, - шутит Рисин. – Придется дышать, - кивает Сэму и тот тянет Шарлотт маску с газом. - Ты проснешься уже здоровой, - шепчу ей и сжимаю ее ладонь. - Как и Сесар, - кивает она и закрывает глаза, вдыхая наркоз. - Простите, что опоздал! Сдавал анализы и с самого утра ничего не ел. Умял бургер в кафетерии, - все еще жует Реджи. – Все готово? - Только тебя и ждали, Хейзил, - машу ему ладонью. – Все готово. Шарлотт спит уже минуту, опухоль за последний месяц мониторинга не увеличилась, признаков нет и анализы в норме. Она готова, - киваю. - Нравится мне, как пшикает воздух. Сил нет, - Руперт выбирает скальпель. – Разреза будет два между третьей четвертью и над грудью. Реджинальд, держи наготове расширитель, удалять будем быстро и не медлить. Холи, наложишь саморассасывающиеся швы, где и сколько я скажу, Моник, на тебе внешние швы и установка трубки. - Боюсь, что порвется, - делаю стежок и аккуратно тяну нить. – Вчера у Алекса порвалась. - Это другой материал. Не бойся, - кивает Руперт. - Пришлось прижигать. Хотя, это было бы нежелательно. - Да. Даршт рассказывал. Теперь поддевай и фиксируй, - подсказывает. - Почти все, Шарлотт, - улыбаюсь. - Холи, - тихонько входит Реджи. Он давно закончил свою работу и убежал снова поесть. - Да? – поворачиваю на него голову и замечаю тяжелый взгляд, все органы в секунду сжимаются. – Асманд? Господи, Боже! Он говорил, что устал в дороге. Авария? Он жив? – еле получается вдыхать. - Си… - растерянно кивает мне. - Что? – отрезаю нить, кладу зажим на стол. - Он… В общем тебе лучше… - Нет, - выдыхаю. – Можно? – смотрю на Рисина. Он кивает мне. Я отталкиваю Реджи от двери, бросаю кровавые перчатки в урну, хватаю другие, и натягиваю их на руки, пока бегу в другую операционную. У двери стоят онкологические хирурги, а вокруг стола столпились экстренники. – Что? – задыхаюсь. - Время смерти: четыре сорок семь после полудня, - доктор Амундсен выключает аппарат искусственной вентиляции легких. - Нет, нет, нет! – прикрываю рот ладонью. – Сесар, нет! – шепчу, глядя через большое окно операционной. Смотрю, как медсестры вытаскивают из него трубки, убирают датчики, отодвигают капельницу. Что же произошло? – Фани? – смотрю на нее. - Тромб. Активная фаза атаки, - качает головой. - Нет, - тяжело сглатываю. – Как же так? Я же обещала… А Шарлотт все хорошо перенесла. Господи, кто же ей теперь скажет? Сесар! Как же так? – слезы текут по щекам. Бросаю перчатки и маску в урну. – Александр, - хватаю его за руку. - Никто бы его не спас. Там вся артерия забита. Хорошо, что он был без сознания, - качает он головой. - Я же ему обещала. Убедила, что все будет хорошо. - Он, видимо, бросил лечение. - Мне не говорил. - Поверь мне, бросил. Если бы он был на таблетках, ничего подобного бы не случилось. Пусть покоится с миром, - хлопает меня по плечу и уходит. За ним его хирурги, пара интернов и ординатор. - Нет! – снова повторяю. Сесар! Я же спрашивала! Зачем же ты обманул меня? И тут я вспоминаю его слова, которым не придала значения однажды: «Я уже хочу избавиться от этой части легкого. И больше никогда не пить никакие таблетки. Я и так уже почти от всех отказался». Так вот какие таблетки он имел в виду! - Холи? – окликает Сет. Я поднимаю глаза. – В морг, - кивает он. - Да… - отступаю я, и каталка с Сесаром пролетает мимо. Будто клок из тела вырвали. Я же только два часа назад держала его за руку и пообещала, что совсем скоро все закончится. Вот все и закончилось для него. Но я ведь не это имела в виду! – Сесар! – шепчу и срываюсь с места, бегу за каталкой. Я обещала, что буду держать тебя за руку. Чуть приподнимаю простынь и нахожу его руку. Теплую. Я побуду с тобой, дорогой мой. Из-за слез не вижу пола под ногами и просто шагаю наугад. - Люк поехал в институт там опыты проводят. Его пока нет, - сообщает Александр, заполняя документы. - Люк это кто? Новый шеф? – прочищает горло Сет. - Да. Тут только интерны. - Я посижу с ним? – поднимаю голову на Амундсена. Он пугается моих красных глаз. - Нежелательно. Холи, ты знаешь… - Пожалуйста! – всхлипываю. - Пять минут. Я тебя за дверью подожду, - кивает и уходит. Сет с интернами двигает каталку на одно из мест. - Ты как? – дает мне стул. - А ты как думаешь? – смотрю на него. - Помнишь, Ник говорил, что привязываться нельзя? Нам же все обучение твердили, что нельзя. - Ну не послушала я его. Что теперь? - Вот что, - берет меня за руку, присаживается на корточки передо мной. - Я же с ним три часа назад болтала. Все было хорошо. Кто же знал, что он на пути в… Морг, - окидываю его взглядом. Мы частенько занимались здесь, когда были интернами. - Никто, Холи, - качает головой. – Пути… Ну и так далее, - смущается он. - Ударь меня что ли, - прошу. - Чего? – прыскает он. – Иска мне еще не хватало. Или не хватало, чтобы первый шеф надрал мне задницу. - Нечего его бояться. Он добрый, - улыбаюсь сквозь слезы. – Тоже говорил мне, чтобы я не привязывалась к Сесару. Но как? Он ведь была первым пациентом, которого мы спасли в экстренной. И ведь тогда у него тоже проблема с тромбами была. Его ведь на операцию брать не хотели пока он с ними проблему не решит… - Пойдем, - подмигивает мне Сет. – Холодно. - Две минуты, - отпускаю его. Сет уходит. – Прости меня, - шепчу Сесару. – Я не должна была обещать тебе, что все будет хорошо, - смотрю на его ладонь, которую сжимаю своей. – Ты не должен был оказаться здесь. Господи, Октавия! – вспоминаю про нее и то, что он должен был скоро сделать ей предложение и даже купил кольцо, а теперь его нет! Нет! Новая порция слез, как волна сверху. – Ты был рад… Так рад, что скоро выздоровеешь, а теперь лежишь здесь, и я ничего не могу сделать для тебя. И меня даже не было на твоей операции. А у Шарлотт все прошло хорошо. Она спала спокойно и ни разу не дала повода беспокоиться о себе. Она выздоровеет. Очень скоро. Господи, да зачем я это все тебе говорю? Просто прости меня. Пожалуйста, - прижимаюсь лбом к его руке. Она уже прохладная. - Пойдем, - большая ладонь крепко сжимает мое плечо. Амундсен. - Алекс, как же это случилось? – поднимаю голову. - Тромб. Несколько. Забили артерию. Словно огромные садовые камни в сливе трубы, - объясняет мне. – Если хочешь, посмотрим, как Люк придет. - Ни за что! – морщусь. - Его никто бы не спас. Это мгновение. Закупорка и отрыв. Пойдем. Оставь его, - поднимает меня со стула. - У него никого нет. Только сестра, корой мы делали операцию и девчонка, которой он собирался предложить руку и сердце. И больше никого. - Оставь его. Холи, нам не положено… - Пусть к чертям идут со своими правилами! – бурчу, укладывая его руку вдоль тела, накрываю простыней. – Спи с миром, дорогой Сесар, - зажмуриваюсь и отворачиваюсь от него. - Пойдем, - Амундсен обнимает меня за плечи и выводит из морга. – Поднимемся ко мне. Кое-что дам тебе, - заводит меня в лифт. - Книжонку? Думаешь, я мало про это прочла? – прижимаюсь спиной к стенке. - Кое-что получше, - кивает. И мы в полной тишине тащимся на четвертый этаж. – Выходи, - толкает меня, и я перешагиваю порожек. – Платье сними. - Да, - осматриваю себя, расстегиваю липучки и бросаю форму в урну возле его кабинета. - Садись. - Руки помою, - включаю воду и оттираю кожу до самых локтей. - Вот, - протягивает мне половину бокала с прозрачной жидкостью. - Что это? - Водка, - кивает. - Я водку лет с двадцати не пила, - хмыкаю. - Русская и не пила водку? – прищуривается. - Датчанин и не разговариваешь с черепушкой? – закатываю глаза. Он прыскает. - Туше,- кивает. – Пей. Вместо тысячи психологов. - Поверю тебе, как старшему хирургу, - опрокидываю в себя алкоголь. – У нас закусывают, - хриплю. - Я знаю, - открывает коробку конфет. - Не этим! – но другого в меню нет, и я запихиваю в себя сразу три конфеты из темного шоколада. – Я бы не сказала, что мы были близки. Я проведывала его, мы пили чай, пару раз обедали и болтали. Он мне никто, но в груди что-то сжимается так сильно. - Это нормальная реакция для человека: сочувствовать, сожалеть, проявлять эмпатию. Но недопустимая для хирурга, профессионала. Воспитывай в себе здоровый цинизм, О’Доннелл. В травме, в госпитале умирал… Ну… Каждый пятый. Представь, если бы ты работала там? - Я именно поэтому не пошла в городскую клинику. Я сознательно выбрала онкологию, - опускаюсь на пол между больших кресел. – Какова вероятность того, что на моем операционном столе умрет человек? - Не глупи, пятьдесят процентов! - Но на этот случай есть ты со своей бригадой, - смотрю в его глаза. Что с этими скандинавами? И какого черта они такие красивые все? - Мы не всесильны. Как видишь. Есть безвыходные ситуации. По-настоящему безвыходные. Такие, как эта. Что можно было сделать? Скажи, - Алекс наливает мне еще алкоголя. - Он должен был пить антикоагулянты. Постоянно и в больших количествах. - Но? - Но он этого не делал. Сам! Сам выбрал это, - качаю головой и опрокидываю в себя жидкость. - Нельзя жалеть человека за то, что он осознанно делает неправильный выбор. Он свой сделал. Упокой Господи его душу, - возводит глаза к потолку. - Холи! – знакомый голос. Это Асми. – Где она? Сет сказал, она здесь. Привет, Амундсен. - Привет, Халланд. Пытаемся преодолеть кризис, - кивает на меня. Тяжелые шаги. - Детка? – передо мной длинные ноги в бледно-голубых джинсах. - Сесар… Он… - Знаю. Рассказали. Иди ко мне, - поднимает меня на ноги и обнимает. – Ты как? Вы вроде сдружились. Вопреки моим запретам. - Нормально, - жму плечами. – Не знаю. Нормально, - отстраняюсь, смотрю на него. – Я соскучилась, - обвиваю его шею руками. – Поехали домой, - шепчу. - Да, - отрывает меня от себя и толкает к двери. – Спасибо, Алекс, - жмет ему руку. Мы шагаем к лифту. - Я только сумку возьму. Даже переодеваться не буду, - хлопаю ресницами. – Ты почему в больничной рубашке? – только осознаю это. - Спускался в морг к мальчишке, и заходил в операционную. Холи, там в луже крови такие сгустки, что он бы не выжил. - Я знаю, - кусаю губу. – Видела, - шагаю в распахнутые двери лифта. - Жду тебя на первом этаже, - целует в лоб и отпускает. Я быстро перебираю в комнату ординаторов. На меня налетают Моника и Сет. Просто молча обнимают. - Ну все. Я в порядке. Я мало его знала. Перестаньте, - хочу, чтобы они от меня отвалили уже. - Я помогу тебе собраться, - улыбается подруга. - Я же в порядке. Не нужно мне помогать, - смотрю на нее. - Тебе нужно душ принять, - кивает мне. – Я высушу твои волосы. - А я принесу чистую одежду, - уходит Сет. - Я не собираюсь купаться. Только сумку возьму и свалю, - шагаю к своему шкафчику. - Нужно смыть с себя энергетику. Не тащить все в любовное гнездышко, - Моника толкает меня в душевую. - Не припомню, чтобы ты верила во всю эту чушь, - снимаю с себя штаны, а она стягивает с меня рубашку. - Всегда верю. Постирают и положат в твой ящик. Как всегда, - улыбается, бросая мою форму в корзину с другими. – Омой себя, - хихикает, закрывая за мной дверь. - Ты удивляешь меня, Моник, - включаю воду. Четыре минуты мне хватает, чтобы вымыться. Асми был бы в восторге! Натягиваю трусики, а подруга помогает застегнуть крючки моего бра. Я сажусь на стул, и она сушит мои волосы большим старым феном. Его почти никто не использует, потому что он пахнет жженой пластмассой, не то что остальные новенькие, но он самый мощный. - Шмотки! Положил на стул у бывшего шкафчика Дейзи! – кричит Сет. - Принесу, - уходит за ними Моника. - Это что блин моя больничная форма? – замечаю это, только когда она натягивает на меня штаны. - Ага. - Я же домой еду. Где мое платье? Я в платье прикатила сюда. Там дождя дня три не было – печет как во Флориде. - Сейчас уже поздний вечер и похолодало, - она тянет меня со стула и бросает в руки рубашку. Я надеваю ее. - Хватит уже меня нянчить, - улыбаюсь ей. - Только выпровожу тебя отсюда и катись колбаской, - обнимает меня, хватает мою сумку и выталкивает меня из ординаторской комнаты. Мы спускаемся на первый этаж. Рядом с выходом в приемную и комнату ожидания стоит Сет. Широко улыбается нам. Придурочный. – Готова? – убирает от моего лица волосы. - К чему? Свалить из этой дыры? Самой престижной дыры в Штатах? Это точно, - прыскаю. - Люблю тебя, - Моник чмокает меня в щеку и проскальзывает в дверь часовенки. - Холи, - ко мне тянет руки Сет. - Чего? Ты как дурак выглядишь. Ты в курсе, что у тебя пятерка темнеет? – свожу брови, глядя на его искусственный зуб. - Это пломба. Плевать. Новую поставлю. Страховка целая, - сжимает мои пальцы, кладет мою руку на свое предплечье и открывает дверь в часовню. У крошечного алтаря с единственной иконой и тремя свечами стоят Моника, отец Константин – местный священник, Асманд, а за ним Реджи. Чего? - Эй, дружище, что здесь происходит? Сет? – смотрю на него. Мы семеним между пятью рядами скамеек. – Это то, о чем я думаю? – со всей силы сжимаю пальцами кожу на своем бедре. - Холи! – легко вскидывает руки отец Константин. - Святой отец, - киваю ему. Сет оставляет меня по другую сторону от Асманда. - Холи. Я знаю, сегодня у тебя был плохой день. И я делаю это не чтобы поддержать тебя. Я действительно хочу этого. Между нами давно все предельно ясно – мы хотим быть вместе. Я хочу просыпаться с тобой, и провожать с тобой день. Я готов заботиться о двух наших нечеловеческих дочерях и об отряде человеческих. Пожалуйста, будь моей женой. - Чего? – всхлипываю. - Холи, ты готова взять в законные мужья Асманда? – священнослужитель смотрит на меня. - Я… - собираюсь много всего сказать, но не могу. Ничего не могу. – Да. - Скажешь что-то? - Не могу сейчас, - прижимаю пальцы к губам. Боюсь посмотреть на Асманда. - Ну ничего. Асманд, берешь ли ты в жены Холи? - Да! – будто рявкает он. - Ну что же? Властью данной мне штатом Массачусетс, правлением клиники Дана-Фарбер, объявляю вас мужем и женой, - заканчивает Константин. Моника, Сет и Реджи просто кричат что-то наперебой. – Холи, ты готова взять фамилию своего мужа? Я должен указать это, - тычет на бумажку на столе. - Если я его жена, то… Да… - тру пальцами левый глаз. Это сейчас все серьезно? - Можете поздравить друг друга, - разрешает святой отец. Асманд улыбается и тянет ко мне руки. - Ты сошел с ума? – шепчу ему. – Брак? Со мной? - Целуй скорее, - прижимает меня к себе, и я понимаю, что сейчас свалюсь от усталости, когда он меня целует. - Холи! – визжит Моника и обнимает меня, поздравляя. За ней Сет. - Помнишь, ты говорила, что придешь на мою свадьбу в больничной форме? – шепчет на ухо Реджи. – На моей свадьбе ты была неотразима, а я на твоей как обычной хирург. Поздравляю, детка! – чмокает меня в висок и отпускает.