Все благодаря тебе!

Я незамедлительно соскочил и принялся одеваться, что бы поехать в больницу. Вызвав такси, я умылся и спустился вниз. Через десять минут я уже был у ресепшена, спрашивая в какой палате она лежит, но меня согласились провести туда самолично. Я уже знал это крыло для онко-больных, но до последнего я не верил, что могу ее потерять. Я же только нашел ее. — Мамору? — Ее мама была встревожена, Шинго уже засыпал на лавочке, укрытый пледом. — Там сейчас наш папа. — Я посмотрел через маленькое окошко и увидел как он плакал у ее руки, склонив голову. Она гладила его, а сама улыбалась. — Простите, что пришел без разрешения. — Ничего. Я бы не звонила тогда. Спасибо, что остаешься с ней. — Часто так происходит? — Я не отрывался от окошка. — Вообще-то нет. Последний раз был в конце зимы. Врачи сказали, что следующий раз может быть фатальным, но она держится. — Она начала плакать, а у меня наворачивались слезы. Я отошел от двери и от туда вышел ее отец. — Мистер Цукино, позволите мне... — Он положил свою руку мне на плечо и кивнул. — Спасибо. — Я вижу как она смотрит на тебя, слышу как говорит. Я верю тебе. — Он произнес это с улыбкой и со слезами. Я тихо вошел в палату и сел на стул около нее. Она была бледна и казалась еще более худой. — Привет. — Прошептал я ей, а она лишь улыбнулась. — Во мне сейчас обезболивающее, — Медленно говорила она. — Я могу уснуть в любой момент. — Я взял ее руку в свою, она была как обычно холодна, выделялись кости и были заметны синяки, но она продолжала быть красивой. Сейчас любое движение может причинить ей боль, а я никак не могу ей помочь. Я провел так всю ночь, сидя около нее и смотря как она дышит. Я благодарил богов, за то, что они продолжают поддерживать в ней силы и ее сердце по прежнему бьется. Я приходил к ней каждый день, проводя там больше времени, чем дома. Мотоки не знал обо всем этом, я не хотел никому говорить, пока она сама не попросит. Девочки спрашивали у меня, не знаю ли что с ней случилось и почему она не отвечает на звонки, но и тогда я молчал. Я прекрасно понимал, что будет, когда они узнают. Они начнут жалеть ее, а этого ей хотелось в самый последний момент. На вторую неделю пребывания в больнице, ей стало лучше, она могла сама передвигаться, но только с большим количеством болеутоляющих. Хоть болезнь и ослабила остальную часть ее тела, поедая ее мускулы, делая даже простые вещи более трудными, она продолжала бороться. Она была сильнее всех. — Усако, я люблю тебя! — Я сидел у ее койки, она приоткрыла глаза и улыбнулась мне соей самой красивой улыбкой. Я немного сжал ее холодную руку. — Спасибо тебе, Мамору. — За что? — Благодаря тебе я продержалась так долго. — Шепотом говорила она. Я знал, что ей было больно даже это, но она продолжала говорить. — Тебе наверно уже рассказывали о моем последнем случае? — Я кивнул и устроился возле нее, обхватывая ее тело, а она устроилась на моей груди. — Тогда я думала, что умру. Родители были в истерике, а я неделю была в коме. — Я удивился, что слышал это впервые. — Когда я пришла в себя, чувствовала себя отлично и даже пошла в школу, а тебя как раз перевели к нам. Я помню как ты подошел ко мне и смотрел своими синими глазами. Знаешь, тогда я поняла, что влюбилась с первого взгляда. — Я погладил ее по блеклым волосам и поцеловал ее. Она вновь улыбнулась. — Ты не боишься? — Дрожащим голосом спросил я. — Я боюсь, что потеряю тебя. — Ее голос тоже дрогнул, а после я почувствовал ее слезы и сразу стер их. — Но знаешь, я прожила замечательную жизнь. У меня отличные родители, которые любят меня. У меня самый лучший брат, я уверена, что он тоже по своему меня любит, а еще есть подруги. Правда если они узнают обо мне в последний момент, будут очень сердится... Я даже влюбилась и сделала так, чтобы кто-то любил и меня. — Я взял ее ладонь, поцеловал ее и приложил к своей щеке. Буд-то надеясь, что смогу согреть таким образом, но я несдержался и мои слезы закапали на ее руку. — Прости... — Я не мог остановится и просто дал волю чувствам. — Чем я могу помочь тебе? — Оставайся со мной, а еще... — Она сделала усилия чтобы подняться, я быстро среагировал и помог ей. — Расскажи девочкам. Не хочу, что бы они узнали в самый последний момент. — Не говори так. Ты еще долго пробудешь в этом мире! Я обещаю! — Я поцеловал ее в лоб и мы просидели так еще около часа. Затем пришли ее родители и я рассказал о том, что она попросила. Пока они были с ней, я позвонил Рэй и сообщил чтобы она подошла с остальными к больнице. Естественно она начала заваливать меня вопросами, но я коротко дал ей понять, что расскажу при встрече. Спустя пол часа они все сидели у стойки регистрации, когда я пришел за ними. Они быстро подбежали ко мне и вновь начали заваливать меня вопросами. Что бы хоть как-то их подготовить я усадил их обратно, а как только я рассказал, они сочли это за шутку. — Ами? — Послышался голос ее матери и они обернулись. — Мама? — Привет, что вы тут делаете? А хотя погоди, — Она посмотрела на меня и без слов все поняла. — Ясно. — Мам, ты же работаешь в онкологическом, скажи, что это не правда. — Она чуть не кричала, пыталась сдерживаться, но женщина лишь отвела взгляд. Девочки наконец поняли, что это была бы очень плохая шутка и заревели. Я попытался их успокоить, говоря о том, что она их ждет. Спустя еще двадцать минут, они все красные от слез шли за мной, шмыгая носом. Когда мы подошли к ее палате, я отворил дверь и Рэй ужаснулась первая. — Усаги. — Строгим голосом сказала та и зашла. — Как ты смеешь тут лежать. — Но из глаз предательски хлынули слезы и она буквально упала в ее объятия. Девочки в стороне не стояли и тоже зашли внутрь. Я остался снаружи, давая им возможность побыть вместе. Иногда я слышал как они говорили ей, что она сильная, она сильнее всех их вместе взятых, что она не может просто так покинуть их, на что девушка лишь ответила: "Я обязательно задержусь тут, что бы понадоедать вам." Я даже нервно рассмеялся этому заявлению. Спустя еще две недели, она окончательно перестала двигаться. Не потому, что ей больно, потому что она не могла. Ее тело парализовало, но она продолжала бороться. Мои слезы давно уже высохли, как и слезы ее родителей. Врачи не разрешали больше задерживаться на ночь, а уснуть дома я не мог. И вот в одну такую ночь, когда я пил кофе у открытого окна, зазвонил телефон. Я дернулся от неожиданности и почему-то знал, кто звонит. Сердце забилось быстрее обычного и я дрожащей рукой взял трубку. Мне сообщили, что состоящий из нее рак наконец-то остановил ее сердце, тоже состоящее из нее. Я со всей злости замахнулся телефоном и хотел выкинуть его в окно, но упал и начал истерически плакать, как маленький ребенок. Когда я отправил сообщение Рэй, через секунду она начала мне названивать, но я не в силах был взять трубку. Я все еще лежал на полу и проклинал весь мир за то, что он отобрал у меня самое дорогое сокровище на свете. Это было невыносимо, каждая секунда становилась хуже предыдущей. 10 лет спустя. Я помню то время, буд-то оно было вчера. Помню ее похороны и как плакала ее семья. Я помню все, что было с нами в школе и естественно хотел бы большего, но увы, я не всевластен. Каждый раз когда я смотрю на небо, я вижу перед собой ее глаза. Голубые, яркие и счастливые. И каждый раз я произношу всего одну фразу : "Я люблю тебя, Усако." А взамен получаю нежное дуновение ветра.

Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, Не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, Не радуется неправде, а сорадуется истине; Все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит.