Десять историй

      Очередной порыв ветра вырывает из маленького кулачка хвостик воздушного шарика.       – А… – удивленно выдыхает двухлетний малыш.       Алый шарик кружится, подхваченный потоками воздуха, почти над головой, а хвостик извивается ужом, дразнится, пока его не ловит твердая взрослая ладонь.       – Держи-ка крепче, дружок, – улыбается папа, а маленький омега улыбается в ответ, прижимая кулачок с хвостиком к груди. – Бэкхён-а, далеко не отходи, – предупреждает папа, отвлекаясь на звонящий телефон.       И послушный малыш Бэкхён, в общем-то, обычно исполняет все папины указания. Но не когда вредный ветер срывает с него любимую панамку!       – Стой! – кричит мальчик и бежит за панамкой, которую ветер упорно подбрасывает над землей, не высоко, едва ли на рост самого Бэкхёна, и уносит в сторону детской площадки.       – Стой! Дай! – злится омежка. Спотыкается, падая и царапая коленку, но все равно упрямо поднимается и бежит за пропажей.       Ветер бросает панамку в песочницу, но малыш счастливо смеется, перелезая через бортик, и хватает панамку, готовый тут же прижать к груди, как до этого шарик. Но неожиданно получает отпор.       В песочнице сидит (прямо попой на песке, ай-ай-ай, как его папа не поругает?!) примерно однолетка Бэкхёна. Только уж точно альфа – и крупнее, и уши у него некрасивые, точно не омежьи! Мальчик сжимает чужую панамку и настойчиво тянет на себя.       – Моё! – выдает Бэкхён, резко дергая панамку.       А непонятливый мальчишка (точно глупый альфа!) даже и не думает отпускать.       – Моё!!! – чуть не визжит Бэк, он бы объяснил тупому альфе, но пока не так много слов знает. Зато уж что знает стопроцентно: никто не смеет отбирать у него любимые вещи.       – Моё, – альфа радостно повторяет за омежкой и улыбается.       – Моё!       – Моё, – а улыбка становится еще шире. И хватка сильнее.       – Чанёлли, малыш, отпусти, – подлетает к песочнице молоденький омега. – Ну давай же, сыночек, – он даже пытается разжать ладошки альфы, но тот на папу и внимания не обращает, улыбается да глазеет на маленького оппонента. – Это не твое. А у тебя дома кепочка есть. Отпусти же, пойдем домой и возьмем кепочку. Ну пожалуйста!       – Бэкхён-а, – к месту схватки приближается и папа омеги. – Я же просил не уходить далеко.       – Моё, – жалобно хнычет Бэкхён, пытаясь донести до родителя всю суть «трагедии». Даже начинает носом шмыгать, замечая растерянный вид папы. А еще хорошо бы глаза потереть, чтоб побыстрее заплакать, но руки отпускать нельзя. Поэтому Бэкхён старательно шмыгает и вздыхает.       – Моё! – еще более радостно сообщает Ёль уже обоим родителям.       – Бэкхён, не будь жадиной, – довольно строго выговаривает папа. – Мальчик просто посмотрит, а потом вернет.       – Ёлли, ну отпусти же, это чужое, – безнадежно стонет молодой папаша. А потом опускается попой на песок рядом с сыном и пытается отодрать его от панамки. Бэкхён так удивляется, что чуть не отпускает руки. Вот почему глупого альфу за штаны в песке не ругают!       – Извините, я не знаю, что на него нашло. Он обычно так не делает, никогда не берет чужого. Простите.       – Не переживайте, все в порядке, – успокаивает старший омега, у него-то Бэк младший сын и старших еще двое, так что всякое встречалось. А папа Ёля очень уж разволновался. – А вы давно в этом районе живете? Мы раньше вас не видели.       – Переехали на прошлой неделе, – робко улыбается омега. – Теперь Чанёль с этой площадки уходить не хочет, готов здесь круглосуточно играть.       – Мы тоже здесь постоянно гуляем, – папа Бэка протягивает руку и помогает подняться с песка. – Может, будем гулять вместе? Только вот наши мальчики поладят…       – Моё! – Бэкхён чувствует, что Чанёль слушает взрослых, а хватка ослабла, и дергает изо всех сил. Панамка вырывается, и гордый омега тут же нахлобучивает ее на голову. Задом наперед.       – Моё!!! – смеется Чанёль, хватая Бэкхёна за освободившиеся ладошки. – Моё-моё-моё! – и тянет на себя, падая вместе с ним в песок.       – Кажется, уже поладили, – дружно смеются папы.