След

      Каменный потолок, каменные стены и пол. Огромных размеров стол из соли занимает почти всю залу. Девять стульев, девять серебряных чаш и столько же гостей. За каждым из присутствующих по сопровождающему. Не сказать, что тянут на отменных бойцов или наёмных убийц, скорее — советников, незаменимых помощников. Одного не хватает — главного. Но его отсутствие никого не напрягает, скорее — радует, что не придётся мириться с молодой кровью — глупой и недальновидной. Ох, как же хочется подправить смазливую физиономию идиота, стереть к упырям унылую маску от неразделённой-потерянной любви и удрать восвояси! Но! Хорошее воспитание — не позволит.

— Хах! Воспитан, как же. Хотел бы удрать, удрал бы!

      Курама в своём репертуаре. Правдой в харю, и плевать, что напарник изо всех сил ищет оправдание.

— Зачем? Прозвища мы просрали, лица давно потеряли. Короче — позор нам и всеобщее порицание.

      И ведь не поспоришь. Однако, куда важнее — телепатия — на полную, в ущерб чувствительному слуху. Прискорбно, но Мадаре сложно контролировать её, особенно в условиях постоянно меняющихся реальностей, в каждой из которых свои законы. К удивлению и большому сожалению Курама жулик — практически мгновенно приспосабливается к новым условиям, чего не скажешь об Учихе. Не дурак, вроде, и талантами не обделён, но уступает. И кому! Девятихвостому — кого подчинил, лишь раз обменявшись взглядом.

— Шаринган — шаринганом, но не оно спасло тебя.

      Разве?

— И как долго собираешься тянуть с ответом?

      — Господин Мадара…       — Предлагаете мне стать нянькой Короля?       — Не нянькой — личной охраной.       Мадара хмыкнул. Совет позабавил, а отдых в царских чертогах пришёлся кстати и по вкусу, вот только пора закругляться. Ветер укажет путь, если не свезёт, Курама придумает, чем развлечь напарника. Уж его нюх за версту чует приключения.       — Польщён, но вынужден отказать.       — Мы заплатим.       — Не интересует.       — Господин Мадара, — развеял долгожданное затишье тот, кто с начала совета держался особняком.       Едва отлепив задницу от сидушки, снова распластался по стулу. Тело взвыло. Мадара гневно зыркнул на советника — правителя племени Утху, самого южного, граничащего с Петлёй Смерти. Дед лет шестидесяти, седой, с ухоженной бородой. Волосы аккуратно скручены в высокий хвост, несмотря на семейное положение — вдовец больше четверти века. Голос низкий и хриплый. Взгляд пронзительно-колкий — оценивающий, но не высокомерный. От левого виска до правой скулы тянется шрам в виде нескольких молний. С головы до пят упакован в кожу, что для сурового климата — необходимость, и едва ли не единственный способ выжить. Чёрная накидка украшена шкурой белого волка, которых в заснеженных лесах не сосчитать. Местные кличут их саблезубыми тиграми, хотя на деле ничего общего с полосатыми хищниками звери не имеют. Да, они вдвое больше львов, втрое свирепее росомах, в десять раз сильнее медведей, и живут дольше людей на добрую сотню лет, к тому же поголовно — белые с ядовито-синими глазами. Их можно назвать — Царями Севера, земным воплощением Акумы, но никак не тиграми.       — Цена не имеет значения.       — У вас так много золота?       — А вы питаете слабость к золоту?       Старик знает толк в переговорах. Умеет слушать, наблюдать — считывать настроение. Определять цели, угадывать желания. Страшный тип. Мадара прогнал молоко по чаше. Может, стоит попробовать? Терять всё равно нечего. Разве что скучать будет — по нытью прожорливой сладкоежки. Чертежи, слава мудрому Учихе, есть. Одолжил (без разрешения изобретателя). Так, на всякий случай. Ведь никогда не знаешь, в какую дыру угодишь. Позапрошлая вселенная многому научила и неплохо поспособствовала развитию. У северян в наличии и избытке руда, но Мадаре большего не надо, а впечатляющие способности станут неплохим бонусом. Что до — собрать и запустить он сможет, не напрягаясь. Недаром обладатель шарингана.       — Мы неплохие воины, господин Мадара, но надо признать, против оружия Золотого Леса нам не выстоять. Северянам не подвластна сила Богов. Поэтому Священные Камни используются только в качестве семейных реликвий, демонстрации статуса и боевых заслуг. Вот почему мы вынуждены просить…       — Если не используете, зачем так яро охраняете? — прямо, нагло, по привычке.       Лицо старика беспристрастно. Понимает, о чём речь, что пытаются сказать и донести, в отличие от большинства, по крайней мере — подавляющего. Мадара много слышал о Золотом Лесе, но ничего интересного из красочных рассказов не подчерпнул. Однако Курама все уши прожужжал о солнце и вкусных сладостях. Мадара пытался, правда — несколько раз держал путь на остров. Видимо, не судьба. А виной — не судьбы — удивительный талант читать карты задом наперёд, причём — у обоих. Так они и оказались на Севере по колено в снегу. Благо дорогу преградили бандиты. Избили, раздели и оставили в пещере близ стаи волков, даже костёр разожгли, чтоб конечности не отморозили. Курама предлагал замочить гадов, но Мадара сжалился.       — Хотите сказать, мы сами виноваты?!       — Да как вы смеете?!       — Эта наша земля!       — Южане не спрашивают дозволения!       — Нас просто грабят!       Возмущённые возгласы заполнили помещение, гулким эхом отдаваясь в висках. Прям — ностальгия. Будучи главой клана, частенько приходилось сидеть в душном помещении и выслушивать претензии выживших из ума старейшин. К счастью, ушло, пусть и не забылось. Выступать в роли стороннего наблюдателя куда приятнее, чем принимать участие в решении проблем, как глобальных, так и не очень.       — Господин Мадара.       Плечо накрыла увесистая ладонь. Мадара склонил голову на бок, искоса глянул поверх кисти советника.       — Здесь шумно. Не хотите пройтись?       Мадара осмотрелся. Общее негодование от слов чужака переросло во взаимные упрёки. Ожидаемо. Союз хрупок — и скалой ему не стать, сегодня уж точно.       — Пожалуй.       Выйдя из-за стола, Мадара последовал за стариком. Город он уже видел. И успел оценить местный быт. Недурно. Можно даже сказать — цивилизовано. Как оказалось, северяне отличные строители и весьма умелые охотники. Мастера по части добычи огня. Руды, из которой получают не только металлы, но и ценные минералы. Преуспели в обработке кожи, меха. Север хорошо вооружён. Армия дисциплинирована и натренирована. И всего они добились сами — собственными руками, тогда как остальной мир покупает божественную силу избранных. Но есть у северян и обратная, менее привлекательная сторона: они грубы и неприветливы, заносчивы, импульсивны и немногословны. Прямолинейны, в лести бездарны. Закон с моралью — на уровне дикарей: лжецам вырывают языки, насильников забивают камнями, убийц обезглавливают, а измена карается четвертованием. Что страшнее сразу и не разобрать.       Поговаривают, северяне часто обрывают жизнь, когда теряют смысл или тело посылает сигналы — пора. Зачем? Чтобы не обременять — любимых, селение… Короля. И если самураи с шиноби предпочитают сэппуку, то местные пока ещё нового, неизученного мира добровольно скармливают себя волкам. Их останки не подлежат захоронению, ибо Цари Севера не оставляют останков — ни крови, ни черепов, ни даже зубов — съедается всё. Что до прощальной церемонии — великий праздник, к которому готовятся тщательно, не жалея сил, времени и средств. Судя по рассказам расхитителей могил, вместо тела — соляная копия, обутая и разодетая в прижизненные наряды, что наслаиваются друг на друга, демонстрируя этапы, пройденные усопшим с достоинством и честью. Голову покрывают шкурой первой дичи. Фамильными драгоценностями — священными камнями — не меньше трёх, украшают саван. И в завершении — пир с песнями: о славном воине, добропорядочном муже и отце.       — Вы любите птиц?       Шаг старика замедлился. Мадара остановился.       — Смотря каких.       — А доводилось слышать об анмарах?       — Не припомню.       — В таком случае, вам стоит увидеть их своими глазами.       Мадара изогнул бровь. Сначала птицы, теперь анмары. Старик умеет интриговать. Интересно, что это? Мадара многое повидал при жизни, а по ту сторону и того больше. Разные миры, и в каждом свои кошмары. Для примера, после гримуаров, коими заправлял Рэйкуро, вынужденных напарников занесло в матриархат магического типа. А что у женщин на уме сами женщины не знают. Мало того, что их не ждали, собственно, как и не звали, так ещё и приняли за шпионов, сначала — соседнего королевства, чуть позже — целого материка — вражеского и чертовски сильного, затем и вовсе нарекли приспешниками Нечистых. В итоге, удостоили чести — возвели в ранг самых опасных и разыскиваемых преступников. И всё бы ничего, если бы за ними не охотились все, кому не лень — от доходяг до вполне приличных воинов. Мадара с Курамой долгое время не могли свыкнуться с новыми, совершенно бесполезными фишками становища — зудящими каракулями, звуковыми оповещениями в виде всплывающих окон, заданий, которые следовало пройти — завершить, чтобы повысить уровень: магии, силы, выносливости. И это при том, что в одиночку мог раскурочить сильнейший материк чёрных магов — последователей Вельзевула, по некоторым источникам — учеников. Помнится, тогда Мадара впервые захотел погрузиться во тьму — выдрать глаза, которые получил в дар от Изуны. Отчаянный порыв остановил Курама, не упустив возможности врезать по ненавистной харе хвостами, нашпигованными шипами и колючками, что нахватал, выгуливаясь в полях, зарослях и гремучих лесах. Научил игнорировать пляски букв и столбцы цифр, заглушать посторонние звуки — от писем, оповещений о прохождении квестов. Вскоре, Мадара обнаружил, уроки напарника даром не прошли. Он и правда, смог избавить зрение от балласта.       Старик вышел на главную площадь, посреди которой расположилась удивительной красоты статуя женщины на спине рычащего волка. Это действительно впечатляет. Мадара знает, перед ним не мрамор, не стекло и не камень — соль. Но как? Север лишён благословения, и несмотря ни на что продолжает удивлять мастеровитостью.       — Наш край полон легенд. А ваш?       — Не особо, — уклончиво, как если бы пытался скрыть кто он и откуда.       — Моя любимая о женщине, приручившей саблезубого.       — Такое возможно? — тоном насмешливым, со стороны, возможно — язвительным.       — Сомневаюсь. Но легенды тем и хороши, что верится с трудом, разве, нет?       Легенда или быль, ничего хорошего ни то, ни другое не сулит. В каждой есть доля правды, и в каждой доле море лжи.       — Так вот, — сцепив руки за спину, деловито продолжил старик. — Женщине, приручившей саблезубого, быть и Тарой и Геку. Она дарует нам свободу, наделит знаниями и зажжёт пламя надежды. Дитя Юга, Жена Уту. Мать Севера.       — Уту?       — Бог Солнца.       Дитя Юга, Мать Севера… Жена Уту. Если он правильно понял, легенда с подвохом. Неважно, кто есть Тара и Геку, достаточно последней фразы. Любопытно, они хоть раз пытались вникнуть в суть — капнуть чуть глубже? Вряд ли. Если верить легенде, Северу не стоит питать глубокую ненависть к Югу, ведь помощь придёт оттуда, откуда не ждут.       — Неплохо.       — Думаете? Нам сюда, — указали старческие пальцы на узкую тропу вдоль горного хребта, покрытую толстым слоем льда.       Мадара выдохнул. Клубы пара слились с заснеженным пейзажем. Тепло, едва обласкавшее лицо, сменилось леденящей стужей. Мадара плотнее закутался в колючий кокон шарфа. Мороз кусает щёки. Ветер режет глаза, перехватывает дыхание.       — Холодно, — сипнул Мадара, пряча нос в обглоданных обносках.       Глупо с его стороны. Надеется на благоразумие бандитов, ослеплённых жаждой наживы. В таком тряпье даже привычная шиноби зима покажется адом, что говорить о настоящем Севере.       — Господин Мадара, до зимы далековато.       — Шутите?       — Начало августа. Морозы наступают ближе к концу.       — К концу чего?       — Августа.       Надо валить. Срочно! Он не выдержит.

— Чакра на что, олух?

      Хотел бы ответить — умно и колко, но сопровождение мешает. Мадара не совсем понимает, как чакра работает в условиях этого мира. Очаг ощущается застоем, однако сейчас напоминает замёрзшее озеро — на поверхности штиль, у кромки — шторм.       — Зима ознаменуется Энрильским Кнутом.       — Можно без подробностей? — в сердцах попросил Мадара, не желая слышать и тем более знать тонкости бытия в северных широтах.       — Как скажите, — расхохотался старик, подставляя лицо ветру.       Северяне точно чокнутые. Не мёрзнут, радуются стылой земле и хладному ветру, как дети радуге. Стоило покинуть пределы Соляного Замка, погода сорвалась с цепи и решила подсобить краю — показать чужеземцем насколько суров и неприветлив. Прав был Курама, когда вопил о тепле и солнце. Вот оно! Из напарника получится отличный тулуп. О! И ещё — девять шарфиков — тёплых, приятных на ощупь.

— Ну-ну, валяй, посмотрим, кто кого.

      Едва в Мадаре заиграл азарт, как перевал закончился, а перед глазами предстал невообразимых размеров загон со столь же невообразимыми не-копытными.       — Это… — Мадара вплотную подошёл к стальному ограждению, — … великолепно.       Орёл вздыбился, клёкот царапиной отпечатался на щеке. Под ногами хрустнуло. Чёрная паутина угрожающе расползлась по льду. Трещины? Невероятно.       — Будьте осторожны. Они очень опасны, — предостерёг старик, шугаясь взмаха крыльев.       — Как вам удалось?       — Вы о чём?       — Приручить. Взрослые не поддаются дрессировке.       Мадара, завороженный красотой и количеством орлов, перепрыгнул ограждение.        — Что вы делаете?! — в ужасе просипел старик, оглядываясь по сторонам. Вероятно, ища того, кто в ответе за красавцев. — Назад! Они не…       — Тише, хороший, тише, — открытая ладонь легонько коснулась оперенья.       Орёл, по скромным подсчётам Мадары — вожак, отпрянул, настороженно мотнул головой. Их зрение совершенно, несмотря на малоподвижность глаз.       — Как тебя зовут, малыш?       Орёл громко клацнул клювом, взмахнул крыльями, но Мадара не шелохнулся.       — У них нет имён, — ответили со спины не старческим голосом.       Мадара обернулся, взглядом нашёл сопровождающего в компании молодого паренька. Кажется, близкое общение с пернатыми довело старика до сердечного приступа. Вон как побледнел. Того гляди, рухнет без чувств.       — И как же вы к ним обращаетесь? — поинтересовался Мадара, вовсю лапая оперение, которое, к слову, совсем не против.       Паренёк внимательно следит за поведением орла. Как реагирует на прикосновения, на присутствие постороннего в загоне. Лицо его исцарапано клювом, руки изрезаны когтями. Выходит, он и есть — смотритель. Не слишком ли молод?       — Никак. Просто запрягаем в анмары и всё. Остальное время они гуляют, где хотят и как хотят, — паренёк пожал плечами.       Мадара усмехнулся. Очень невежливо. Неудивительно, что наградили столькими шрамами. Хотя, даже среди Учих он был и остаётся единственным, кто возился с хищными птицами. Итачи с облезлым воронёнком не в счёт.

— Дорвался до пернатых. В иных мирах не дали, решил здесь наиграться всласть?

      Почему нет?! Дел нет, нет и преград. Играй не хочу.

— Не забывай, такие монстро-орлы обитают только на Севере.

      И откуда он это знает?

— Король на удивление болтлив. Всё выложил.

      Например?

— Как потерял родителей, как обидела и предала любимая, кого ненавидит, кому жаждет отомстить. В общем, устал я. Заканчивай трепаться и потопали на Юг. Холодно. И нет, мысли твои не читаю, просто знаю, в каком направлении думаешь.

      Буквально минуту назад, распинался о чакре и олухе, теперь заявляет, что холодно? Ну, и зачем тогда эта самая чакра, если толку нет и быть не может?

— За тебя переживать — гиблое занятие, но мы и без того налажали, если память отшибло — в каждом мире. До кучи не хватает только от обморожения склеиться. Второму Каге на потеху. Сильнейший из катонщиков, а противостоять морозу не смог. Клан Учиха, клан Огня и бла, бла, бла.

      Последние три слога натянули лыбу, тогда как упоминание Тобирамы подкосило башню. Будто кто-то узнает — сможет поковыряться в голове Учихи и остаться в здравом уме. Этим не мог похвастаться даже всеми обожаемый Хаширама.

— Твой — всеми обожаемый Хаширама — одной чакрой сдувал непрошенных гостей, а ты никогда и не пытался вогнать его в гензу. До сих пор гадаю — с чего бы? Чем Сенджу заслужил благосклонность Учихи?

      Биджуу не понять — что для Учих дружба, а что — любовь.

— Да ну…

      Сколько ехидства всего в двух звуках. Орёл мурлыкнул, спрятал лапы за массивным туловищем. Крылья глухо хлопнули о бока. Мадара не сразу сообразил, как оказался в тёплом свёртке перьев. Клюв легонько оцарапал кожу головы, лихо минуя жёсткую копну. На макушку мягко опустилась пушистая морда. На мгновение накрыла сытая сонливость, пока перед глазами не замелькали кровавые сцены. Мадара хапнул воздуха, но он комом застрял в глотке, болью сдавил грудь.

— Эй?!

      Там, над облаками, у пещеры Пэкём, на вершине Синий Мглы гнездились орлы. Свирепые и своенравные. Они парили в небе — величественно и свободно, пока однажды люди не нашли витиеватые тропы к прежде непроходимой горе. Кровью заплакали скалы, чёрным окрасился снег. Перья усыпали землю, смертью запахла зима.       Возвращаясь, Мадара глубокими вдохами заполнил лёгкие. С глаз сошло наваждение, взгляд прояснился, как прояснилось и сознание. Крылья распахнулись, послушно выпустили из плена.       — Господин Мадара, вы в порядке?       — В полном.       Такова реальность. Ценность людей отмеряется людьми. Орлам не повезло. Не прирученные, но порабощённые. И цена за службу — жизнь потомства. Он видел, теперь знает — орлы Севера уникальны. Гнездятся группами — большими семьями.       Звякнула сталь, оголились цепи — оковы ранящие плоть. Орёл взревел, взревело сердце — от боли, гнева и угроз.

— Отвечай на вопросы коротко и ёмко. Чакра? Шаринган?

      Мадара поджал губы. Телепатия не его конёк. Мысленно он почти всегда в отмороженном состоянии. Всё, на что хватает — да, нет, не знаю, и сути не раскрывают.

— Отошли старика… живо!

      Мадара сделал то, чем выделялся Тобирама — харя кирпичом.        — А вот и анмары, — гордо представил старик повозку без колёс, обшитую серебром.       Мадара щёлкнул языком. И зачем? Для комфорта в полёте? Усилия и затраты не оправдывают себя. Такая дура, запряжённая шестью громадинами, хороша для перевозки людей, шмоток, не более. В остальных случаях будет привлекать внимание, чем непременно воспользуются, причём — незамедлительно и с радостью. Война, как-никак, пусть пока и на устах. К тому же, преимущество птиц — манёвренность, о которой заикаться, только Кураму смешить. Двенадцать тросов около двух метров в длину, ошейники, нагрудные чехлы, и в дополнение — сомнительные крепления.       — Приятно удивлён.       Мадара разочарован. Орлы тронули душу, но люди… А что — люди? Чего он ждал, на что надеялся? Что увидит мир идеальный во всех смыслах? Наивный.       — Дам вам один совет. Снимите цепи, выпустите птенцов из клеток. Пока не стало слишком поздно.       — Что вы имеете в виду под — слишком поздно? — несколько растерянно спросил старик. — Хотите сказать…       — Они отплатят вам той же монетой. Не стоит недооценивать загнанных в угол рабов.       Мадара с присущей ему силой разорвал оковы. Орёл от неожиданности отшатнулся, переступил с лапы на лапу. Почти с места, используя превосходно натренированные мышцы, стремительно взмыл в небо. Воля к свободе знакома каждому и исключений нет. Орлы нужны. Без них не выжить. Но можно ведь договориться.       — Смотрите! Он возвращается! — завизжал паренёк, размахивая руками.       — Действительно, — протянул старик, закрывая глаза ладонью так, будто прячется от солнца.       Орёл приземлился, подняв снежную бурю, клювом ткнулся в руку. Мадара улыбнулся. Погладил чёрную грудку, до которой едва достаёт. Неважно, сокол или беркут, язык их схож, схожи и повадки.       — Удивительно. Никогда не видел ничего подобного. А вы, старейшина Утху?       Старик усмехнулся, неуклюже оправил ворот накидки.       — Нет. Принеси-ка нам тёплого молока с мёдом. И хлеба с сыром не забудь. Мы собираемся покорить вершину Хдид.       — Сию минуту, старейшина.       Паренька и след простыл. Шустрый, даже слишком. Хотел попросить чаю, но придётся довольствоваться молоком. Ничего не имеет против, просто не нравится послевкусие. Хотя, о чём он вообще? Север богат льдом и сталью, но с продовольствием дела совсем плохи. Мясо, яйца, молоко. Ни хлеба вдоволь, ни риса, о рыбе и мечтать не стоит. До моря три месяца верхами — на манер шиноби, анмары справятся за две недели, но есть проблема — Юг не жалует, и небесные повозки обстреляет с энтузиазмом. Мадара не был на острове, но высокопарные речи старожил небольших селений, разбросанных в межграничье, провели черту, и выводы напросились сами.       — Господин Мадара, вы настоящая находка. Рад, что судьба свела нас. Вы ведь не откажете старику в просьбе?       Началось, давление на жалость. Знал бы он перед кем стоит, держал бы язык за зубами. Но куда ему. Мадара стопой очертил круг. Орёл похлопал глазами, кончиком крыла повторил тот же трюк. Смышлён и любопытен, а значит — молод. Мадара научился определять возраст по оперению будучи юнцом, однако местные орлы отличаются не только размерами.       — Как долго они живут?       Старик осторожно подошёл к ограждению. Орёл напрягся, предупреждающе развёл крылья. Мадаре любопытно, что будет дальше. Учитывая неприязнь орлов к людям и обоснованный страх последних, очевидно — не приблизится. Несколько шагов вдоль, и скрип створа эхом отразился от скал. Старик с опаской ступил на территорию загона. Клёкот дюжины орлов поднял люд на уши. Из Соляного Замка послышались лязг доспехов и звон мечей.       — Успокойте селение. После поговорим о просьбе.       Старик скорбно выдохнул и, развернувшись на пятках, остановился, опрометчиво подставляя спину озлобленной стае.       — В среднем сто-сто пятьдесят лет. Однако был один — Чернокрыл. Он возглавил шестёрку анмаров, когда мой прадед только родился. Пережил и деда и отца — долгожителей племени — по девяносто с небольшим. Погиб, защищая мою жену от саблезубых. Старейшина Кулла насчитал более двухсот двадцати лет. И, к слову, нынешний вожак — выводок Чернокрыла.       Так они всё же дают орлам клички, — Мадара проводил старика взглядом. Надо отдать ему должное — кишка не тонка. Несмотря на животный страх в глазах и дикую тряску иссохшего старостью тела, не сдвинулся с места. Он решительно настроен — менять отношения. Возможно, давно порывался, но не знал как. Главное, чтоб остальные не струхнули. И как именно старейшина Кулик вёл счёт?

— Кулла.

      Да без разницы.

— Мне долго ждать объяснений?

      Мадара зашаркал к краю загона, устало навалился на покрытую снегом перекладину. Рукава намокли, предплечья продрало до костей. Холодно так, что кровь стынет.       — Это не чакра и не шаринган. Не знаю… Такого со мной ещё не было.

— Уверен?

      Мадара кивнул, а осознав, что сделал, усмехнулся. Курама нежится на перине в Соляном Замке под нудные завывания Короля и едва ли способен видеть жесты напарника.       — Уверен, — Мадара запнулся.       Изложить информацию тому, кто не имеет отношения к гендзюцу, сложно, а с учётом шарингана практически невозможно.

— Ну и какого замолк?

      — Я видел прошлое.

— Генза?

      — Нет. Я не просто наблюдал, участвовал. Чуял кровь, видел не так, как видят люди. Кажется, я побывал в его шкуре.

— Не понял. Чьё прошлое видел? И в чьей шкуре побывал?

      — Прошлое орлов. До этого один из них положил морду мне на макушку.

— И всё?

      — Всё.

— Прямой контакт, значит…

      Интонация Курамы чересчур задумчивая. Он, конечно, напарник по несчастью, но опять же, откуда столько ничем неприкрытой заботы? Хотя, не раз горланил, сольётся один, второй последует за первым, и тогда их тощие, никому ненужные задницы увязнут по темечко.       — Может, это особенность орлов или уникальная способность?

— Этот мир не похож на предыдущие. Здесь есть отголоски магии, но жалкая капля не сравнится с океаном, в котором барахтались с Рэйкуро. Однако даже там аномальными были лишь небольшие участки земли и некоторая растительность.

      — Тебя вообще-то тоже нормой не назвать.

— Если бы орлы обладали магией и могли говорить, я был бы в курсе.

      Аргумент весомый. Курама распознаёт способности задолго до того, как Мадара узнаёт о них. Со спины атаковала стая — страшно шумно, с завесой тумана из снега и пара. Мадара взглянул через плечо. Забавно. Игры таких махин с лёгкостью обрушат горы. Кто-то топчется на месте, словно пританцовывая, кто-то бегает, размахивая крыльями, иные купаются в снегу. Орёл, которого освободил от оков, гордо восседает чуть поодаль. Надо же, и когда успел — незаметно приблизиться? Смотрит на возню сородичей недовольно, изредка издаёт гортанные звуки. Ворчит. Из дюжины он единственный двуцветный — бело-чёрный, остальные окраса бурового медведя, и единственный, чьи габариты впечатляют.

— Ты когда-нибудь пробовал извлечь информацию напрямую?

      — Пробовал.

— И?

      — И ничего. Ментальное воздействие не моё. В этом преуспел Изуна, неплохих результатов добился Хикаку, ну, а я решил податься в боевики.

— Ничего другого тебе не оставалось. Но тогда странно… По какой причине проявляются способности, к которым изначально не было предрасположенности?

      Странно, да. Но предрасположенность может оказаться погрешностью. Скорее всего, окажись он в иной вселенной, способности исчезнут, и Учиха снова станет собой — силовиком, без намёка на ментальность.       — Ваша одежда не подходит для морозов.       Мадара отодвинул наглую морду пернатого, который, по всей видимости, решил защитить новоиспечённого друга от плохих северян. Орёл издал гортанный клёкот. Недоволен. Что не слушают.       — Ближе к просьбе, — не поворачиваясь, продолжает смотреть вдаль — на белые пики, серые перевалы и чёрные дыры в скалах.       Старик тяжело вздохнул. Пока собирался с мыслями, подбирая нужные слова, Мадара заметил движение на противоположном склоне, близ горы Пэкём. Двое… Нет, трое — кубарем катятся к подножью. Вот ведь — остолопы. Зная особенности Севера, и облачиться в самый приметный цвет — уметь надо. Он, конечно, догадывался, что охотники за камнями не дружат с соображалкой, но не настолько же.       — Хотел просить помощи с орлами.       — Я и без просьбы помог бы, но не вам.       — Ненавидите людей?       — Скорее — недолюбливаю.       — Раз вопрос с орлами решён, не хотите погостить в моём селении?       Мадара с интересом наблюдает за тщетными попытками грабителей вскарабкаться в гору без должного снаряжения. Даже с такого расстояния видно, насколько худо одеты и подготовлены. Ему кажется, или один из силуэтов выглядит знакомо?       — Вы говорили о войне с Золотым Лесом. Не лучше ли наладить с ними торговые отношения?       — Не вариант.       Мадара молниеносно среагировал на агрессивно настроенного хищника, взглядом осадил, успокаивающе похлопал бочину. Орёл пискнул, калачиком свернулся на снегу, крылом касаясь ступней. Старик сглотнул, призрачной тенью обошёл валун перьев и пристроился слева.       — Гордость не позволяет?       Старик прочистил горло кашлем. Вероятно, поперхнулся возмущением.       — Элийцы хотят уничтожить нас не потому, что им закрывают доступ к Священным Камням, а потому что так велит их Божество. Избавив мир от северян — потомков людоеда, избранные получат очищение и вознесутся.       — Куда?       — Не знаю.       Лицо Мадары изобразило высшую степень недоумения. Он тот ещё псих, но даже с учётом повёрнутой кукушки не видит смысла в надвигающейся войне.       — Старейшина Утху-у-у!!! — проорали так, что лёд под ногами дрогнул.       Взмыленный паренёк — орлёнух, с подносом в руках несётся по скользкому перевалу сломя голову. Два поворота влево, три — вправо, и стан его за ограждением.       — Чего несёшься, Та’нах? А если бы упал? — смачный подзатыльник прилетел от старика.       — Ой… Но я не упал!       Старик сдался, расположив поднос на перекладине, отослал паренька обратно. Две чаши с молоком и два свёртка на тарелке. Один Мадара поддел пальцами и предложил орлу. Тот принюхивался долго, и когда терпение почти лопнуло, осторожно щёлкнул клювом. Старик не обратил внимание или просто сделал вид. Тщательно жевал и присматривался к противоположному склону. Увидел, — заключил Мадара и глотнул горячего молока. Хорошо. В меру сладко и ароматно.       — Воры… осквернители могил, — сквозь зубы прошипел старик, стискивая кулаки.       Мадара решил пройтись немного, размять околевшие мышцы. Дорога напрямик, мимо кузни, заняла меньше времени, чем подъём перевалами. Старейшина одолжил у мастера по оружию боевой топор, и помчался сквозь пещеры. Едва темень сменилась светом, сорвался вниз и в прыжке замахнулся. Лезвие оскалилось в зловещей улыбке.       Удар.       Сердце зашлось бешеным ритмом.       Второй.       И ещё один.       По рёбрам — изнутри.       Удар наотмашь. Старик на коленях, секира в снегу. Мадара стоит в пол-оборота, разглядывает до боли знакомое лицо.       — Изуна?..

— Что ты сказал?