Бессонная ночь и две сигареты.

На самом деле, Тэхен, я не хочу сказать, что у нас все наладилось. Я выброшу это, оно не попадёт тебе в руки. Нам с Чимином тяжело доверять друг другу. Но мы все так же друг друга любим. Наверное, это потому что он является моим соулмейтом. Я не могу его не любить. Чимин начал часто не ночевать дома. И, если честно, меня это немного напрягает. Ладно. Я очень волнуюсь из-за этого. Я не думаю, что он изменяет. Кажется, он просто не хочет со мной видеться и разговаривать. Мы спим на разных кроватях, в разных комнатах. Завтракаем и ужинаем в разное время. Я его почти не вижу. Я даже не знаю, что лучше было: оставить тогда все как есть или жить вот так с ним? Мне больно в любом случае. Я не смогу признаться в этом как и ты в том, что Чон твой соулмейт. Я не могу отдать тебе это письмо, только потому что боюсь. Боюсь, что ты не сможешь решить сказать ему об этом. Осталось совсем немного, я очень сильно хочу, чтобы он выбрал тебя. Я очень хочу, чтобы ты, наконец, был с ним счастлив. Ты столько лет его любил и это шанс быть вместе. Я порву это письмо, оно ни до кого не дойдёт, но надеюсь что мы с тобой поймём друг друга

. Чимин выкидывает это письмо обратно в ведро. В комнате Юнги очень жарко. Он открывает окно. Чимин не думал, что его поведение так повлияет на Юнги. И Тэхен! Боже, этот Тэхен. Как он мог позволить Чонгуку ночевать в своём доме? Да, если бы он знал, что он его соулмейт, то никогда бы не помог. Да, Чонгук не знает, что это Тэхен, но они все трое знают, что Чонгук вряд ли изменит своего решения. Решения быть с Дэхеном. — Как ты мог? Чимин все ещё не понимает, как Тэхен мог об этом промолчать? Да, он бы поставил Чонгука на место, он бы все высказал Чонгуку. Он бы сделал все, чтобы Тэхен был с ним! И, наверное, это его главная ошибка. Он бы полез в это дело, даже не слушая и не учитывая желания друга. Тэхен прав, что не рассказал, но как ему сейчас тяжело. Теперь Чимин ещё сильнее начинает переживать, что Тэхен может наделать глупостей, после его слов, когда тот Юнги пришёл оправдывать. Чимин понимает, что у него руки связаны. Он ничего не может сделать. А Тэхен где-то от своих мыслей забивается куда-то в угол. Он верит что Тэхен справится. Тэхен сильный.

***

— Чимин? — удивляется Тэхен. — Привет, давно не виделись. Пропустишь? — Скоро приедут родители. Может, лучше пойдём в кафе? — Тогда я угощаю. Ладно? — Договорились. Я пойду переодеваться. Тэхен забегает к себе в комнату и надевает типичный для него наряд. Всё те же брюки с рубашкой. Он себе не изменяет. Это его стиль. — Ты как всегда. — Да иди ты, чего ты вдруг пришёл ко мне? — смеётся Тэхен. — Мы просто давно с тобой не виделись. Вот и все. — Правда? А… Как у вас с Юнги? Он сказал, что хотел бы позже вместе посидеть. — Чуть позже, хорошо? Мы хотим, чтобы ты пришёл со своим соулмейтом. — Я не хочу говорить о нем, ладно? Чимин кивает, понимает, что он не хочет говорить об этом. Тэхен всю дорогу рассказывал про свою работу. Какие-то забавные истории, но ни разу про Чонгука. О том, как он приходил к нему, и Тэхену приходилось обрабатывать ему раны. Сам Чонгук тоже об этом не рассказывал. Чимин не хотел вытаскивать это из них двоих. Он теперь понимал, что в их отношения он лезть не должен, но помочь Тэхену не чувствовать себя плохо он может, он должен. Чимин с радостью сводит в кафе, поговорит с ним, сделает все, чтобы тот забывал про свои загоны и проблемы. Тэхен очень похудел. Чимин понимал, что сам Тэхен доводит себя до такого состояния. Возможно, Тэхен не видит смысла, чтобы жить. Сможет ли он пережить отказ, который, скорее всего, произойдет. Чимин был уже ни в чем не уверен. Тэхен ел уже третий пончик. Чимин улыбался, смотря на него. Он всегда такой счастливый, когда ест их. В эту смену работала Соши. Людей мало, поэтому они втроем смогли поболтать. И Тэхен смеялся, так искренне. Чимину от этой улыбки тяжело на сердце. Он очень хочет, чтобы тот улыбался намного чаще. — Слушай, мне нужно с Чонгуком встретиться. — Зачем? — Ну, мне нужно кое-что ему передать, а потом встретиться с соулмейтом. — Мне стоит предупреждать его об этом? — Нет. Нет, не стоит. Хочу просто знать место, где можно будет с ним поговорить и спокойно разойтись. — Ну, послезавтра будет вечеринка. Можешь прийти. Вы можете поговорить с ним на заднем дворе в расслабленной обстановке. Мы с Юнги точно там будем. — Правда? Тогда… Я смогу туда попасть, да? — Конечно. Мы пойдем туда вместе. Я заберу тебя на машине. Мы втроем поедем и расслабимся, да? Ты со мной согласен? — спрашивает Чимин. Он, конечно, понимает, о чем он хочет поговорить с Чонгуком, поэтому и тянет его в ту обстановку, где он сможет сразу забыться. Он уверен, что Тэхену нужна будет поддержка, как и перед их разговором, так и после. — Тебе нужно домой, извини, что провожаю не до самого дома. Мне нужно ехать, хорошо? — Да, конечно. Пока, Чимин. Тэхен смотрит вслед уходящему Чимину. Что-то забыл? Тэхен кусает свои губы и готовится. Готовится к встрече родителей и готовится к послезавтра. Смена как раз с утра до обеда. Пока он ничего не готов рассказать Чонгуку. Тэхен просто не знает, как это сделать? Что ему сказать? Теперь ему точно есть чем заняться на работе. — Мам, пап? Он проходит в дом и видит, как родители разбирали свои вещи. Его мама все время носилась по кухне, а отец все стоял в гостиной у дивана. — Как отдохнули? — Могло было быть и лучше. Советую тебе туда съездить со своим соулмейтом. — Мы идем завтра в церковь? — Конечно! Поставь будильник. Мы обязаны туда ходить. Надеюсь, без нас ты ходил. Надейся. Тэхен кивает и поднимается в свою комнату. Ему нужно отоспаться. Всю речь он обязательно придумает завтра на работе. А сейчас он ляжет в семь, чтобы потом проснуться через одиннадцать часов и поехать к семи в церковь на службу. Он расстилает кровать и подминает под тело плюшевую акулу. Чимин ему как-то подарил. Вот Тэхен и спит с ним всегда: выработалась привычка. В голове все мысли о том, как он попросит Чонгука выйти для разговора, как это будет, но… только ни на одной мысли он не мог сконцентрироваться. Уснул быстро, а когда проснулся, то под звуки будильника.

***

Да, у Юнги плохая репутация. Многие говорят, что видели его обнажённым. Но они не знают, все то, что он на самом деле прошел. Чимин любит его. Он то, что ему нужно, и он просит его остаться у него в доме. Точнее у них в доме. Они перестали общаться, хоть и живут вместе. Чимин чувствует, что все пошло к черту из-за той ситуации. Все этот Чонгук. Этот чертов Чонгук везде. Он портит жизнь и Тэхену и им. Это, конечно, эгоистично, но он не должен был в это лезть. И Чимин сорвался. Просто его брат — очень больная тема. Он единственное, что когда-то у него осталось от семьи. Он был для него, как мать и отец. Чимин проводит рукой по пустой постели. Юнги спит за стенкой. А может и не спит. Он чувствует, что нет. Юнги не показывает этого, но Чимин-то теперь точно знает: он может тихо плакать в подушку и слушать музыку, может кусать губы или курить. Чимину это очень не нравится. Юнги курит женские сигареты, потому что считает, что они легкие. Курит с двумя кнопками. И он прав. Юнги сидит на подоконнике с открытым окном и нервно курит женские сигареты. Пальцы у него дрожат. Он прижимает колени к груди и шмыгает. — Ты хочешь заболеть? — Почему ты не спишь? — удивляется Юнги. — А ты? — Я… У меня бессонница. Я не могу уснуть. — Перестань курить, Юнги. Я не приказываю тебе, я прошу. Юнги вздрагивает, когда чувствует на своих плечах ладони Чимина. Он поворачивает голову в сторону, чтобы не встретиться взглядом с Чимином. Юнги никогда не показывал слабости перед ним, только тогда с Хосоком, и сейчас не должен этого делать. Юнги для всех сильный, его нельзя сломить. — Я знаю, что тебе больно, Юнги. Почему ты держишь это в себе. Скажи мне. Почему ты не рассказываешь каково тебе? Почему ты все время молчишь? Я не понимаю… — А что? Что я должен тебе сказать? Ты меня больше не любишь! Я тебе больше не нужен! Для чего ты держишь меня в этом доме? ЗАЧЕМ? Я вижу, я знаю… И мне больно, Чимин. А я не хочу чувствовать этого. Отпусти меня, скажи мне уйти, признайся, что ты меня больше не… Чимин чувствует слезы на губах. Юнги все еще продолжает плакать. Он удобно встает между его ног и прижимает к себе за талию. Юнги совсем не прав. Он любит его, очень любит. Чимин хочет, чтобы Юнги это чувствовал. — Я люблю тебя, слышишь? И думай что хочешь, но я люблю тебя. Я все равно буду любить тебя, что бы я не пытался думать. Юнги снова притягивает его к себе для поцелуя. А Чимин подхватывает его и укладывает на кровать. Теперь Юнги будет засыпать не один.

***

Сегодня с девяти вечера до пяти утра. А завтра с часу до девяти. Я не беру машину, потому что всю ночь не сплю и боюсь, что могу попасть в ДТП. Складываю вещи в рюкзак и выхожу. На часах восемь десять — это значит пора выходить. Я стараюсь сократить и иду дворами до остановки. В ушах громко играет музыка. Я изредка подпеваю, еле слышно, а то мало ли кто услышит. Чимину нравится, когда я пою, но когда Чонгук попросил меня не петь, я стараюсь этого никогда не делать в чьем-то присутствии. Всю нашу дружбу, Чонгук был серьёзным. Мы не часто веселились, потому что Чонгук не такой человек. С ним трудно, Чимин сам иногда не понимал, почему такой человек как я, все ещё дружил с ним. Я не знаю. Он мне всегда этим нравился. Сижу в автобусе и снова вижу «драконов». Они едут по маршруту автобуса. Конечно, они перегоняют нас, но я понимаю, что, возможно, они идут в тот клуб напротив. Я выбегаю из автобуса и поправляю рюкзак. Опускаю маску и слежу за тем, как рядом со мной проезжают мотоциклы. Я не успеваю дойти до работы, как вижу, что начинается драка, и она загораживает мне проход. Краем глаза стараюсь присмотреться и прислушаться. — Ты вообще не понимаешь языка? Тебя попросили не лезть в это. — Это потому что ты «дровосек» и тебе все можно, ты командуешь? — Это я что ли придумал? Ты реально тупой или что? Чживон просил тебя не делать этого и что теперь? Ты сильнее разозлил их. И ведь не ты пойдёшь туда разбираться. Крыса гребаная. — Что, тебя попросили меня убрать? — Хоть это ты понимаешь. — Ну, давай. Давай, чего ты ждёшь. — Тебе быстро или медленно? — Действуй, как приказали, мне уже все равно. Я свое дело сделал. — Я вырежу твою татуировку. — Она у меня на животе. — Значит, я вырежу часть твоего живота. — Тогда действуйте, Чонгук. Тэхен шокированно слушает о чем они говорят. Сейчас он собственными глазами увидит, как Чонгук будет убивать. Да, Тэхену казалось, что это силуэт Чонгука. У него не плохое зрение, но, может обознался? Но он слышит знакомый голос и его имя. Чонгук спокоен. Тэхен в этом на все триста уверен. Чонгук — это тот дровосек. Он знаком со всеми его делами. Слышал, знал, видел фотографии: интересовался и боялся попасть под руку. Это ужасно. И это очень страшно. Чонгук его не жалеет, а тот даже не сопротивляется. — Какая честь умереть от рук дровосека! Тэхен думает, что тот парень просто конченный. Чонгук вспарывает ему живот прямо на глазах Тэхена. Он… Его… Трясёт. Его трясёт и тошнит. Нет, он просто не сможет пойти на работу. И он скажет как есть. Он увидел, как убили человека. Как Чонгук засунул его в мешок и оставил где-то сбоку дороги куда-то уходя. А потом пришли парни, забрали этот мешок в машину и уехали. Я спрятался, когда они проезжали меня. Я предполагал, что Чонгук серьёзный и строгий, жестокий… Но не настолько! — Тэхен? Ты почему не на работе? — Отпросился. Мне не хорошо. — Может таблетку? — Не поможет, я к себе, прошу не заходить. Я все ещё с трясущимися руками открываю дверь в комнату, закрываю. Снимаю с себя одежду, иду в душ. Расстилаю кровать и ложусь на бок. Что я должен ему сказать? Как я подойду к нему после этого и расскажу, что чувствую. Он… Он же заставит меня забыть его. Он же будет чувствовать, если со мной что-то не так. Это начнёт его нервировать и все такое, вдруг он меня убьёт? Я… Я… Я ничего не знаю. Я не знаю, как ему сказать, когда подойти. Как понять, что сейчас и что я сказал все правильно? Я до часу ночи лежал в кровати и не мог перестать думать об этом. Решил закурить. Вылезти на крышу и закурить. Чонгука нет, он не увидит, он там по делам своим. Мои руки дрожат, когда я поджигаю сигарету. Кусаю губы и нечаянно ее прикусываю. — Блять, — шиплю я под нос. Трогаю то место и понимаю, — кровь. Немного, но есть. Отмахиваюсь и продолжаю курить. Думаю о совсем другом, ну, по крайней мере, я стараюсь. Закуриваю ещё одну. Внутри все сжимается, по телу идёт холодок. Как с ним можно встретиться? Как с ним вообще говорить. Чонгук — совсем не тот, кого я знал. Курю ещё одну. Уже не по схеме, но я не могу успокоиться. Пишу Чимину. [Мне очень плохо, можно я приеду?] [Я сам] чимчим🦊 И я жду его на улице. Спрыгиваю вниз и нервно кусаю губы, щелкаю пальцами, хоть знаю, что это плохо для суставов. Много чего плохо, например, скрываться от своего соулмейта. Как только вижу машину Чимина, я быстро запрыгиваю в неё. Меня потрясает будто от страха. У меня нет перед глазами той картины мясорубки, меня просто трясёт. И я не могу понять от чего. Чимин едет, почему-то, очень медленно. Я прошу его ехать быстрее, но сам не понимаю зачем. Зачем я, тороплюсь и куда? Чимин смотрит на меня и мне кажется, я похож на наркомана. — Тэхен, успокойся. — Я не могу. Я захожу в дом и взгляд метается, то в одну, то в другую сторону. У меня начинается истерика. — Я не могу, Чимин. Я не могу. Я не могу. Я не могу. Я не могу. Я не могу. Я не могу. Я не могу. Меня очень сильно трясёт и меня это начинает очень пугает, а из-за этого трясёт ещё сильнее. Юнги выходит из комнаты и бежит обнять меня. — Тэхен, успокойся. Все нормально. Тэхен! Я начинаю истерично плакать. Меня швыряет то в одну, то в другую сторону, а Юнги сильно держит. — Юнги, мне больно. Слышишь? Мне больно, сделай что-нибудь. Мне больно, Юнги! Сделай хоть что-то, мне больно! Юнги! У Юнги руки связаны. Он не знает как помочь. Он понимает, что происходит с Тэхеном, но не знает как помочь. Ведь ему никто не сможет помочь, кроме доминанта. А доминанта нет: он его отвергает. Что-то случилось. Либо они виделись, либо что, но это становится очень серьёзным. — Ты видел его? Ты его видел? Ты должен быть на работе. — Юнги, помоги. Помоги!.. Сейчас!.. Юнги слышит вопль. Он просто умоляет Чимина сгонять за снотворным. Тэхену срочно нужно отключиться. И просит, чтобы это были уколы, потому что те действуют намного быстрее чем таблетки. Чимин прибегает через пятнадцать минут со шприцом и коробкой ампул. Объясняет сколько кубиков нужно колоть и прижимает буйного Тэхена к полу. Юнги просит расслабить попу, но Тэхен не слышит. Юнги очень нужно, чтобы тот расслабился. — Тэхен, Чонгук пришёл. — Что? Тот мешкается на пару секунд, а Юнги хватает и этого, чтобы в колоть и ввести немного лекарства. Позже Тэхен снова зажимается, а Юнги заканчивает. Пять минут и Тэхен отключается как по щелчку. — Ты уверен, что он сможет пойти в таком состоянии на вечеринку, где будет Чонгук и Дэхен? — Он должен.

***

Block Party — The Pioneers (M83 Remix) — Ты вот точно уверен? — Да, я должен это сделать, в любом случае. Просто будьте рядом. Хорошо? — Конечно, Тэхен. Мы все вместе выходим из машины и заходим на лужайку перед домом. Даже тут была куча народу, что, похоже, не влезла в дом. — Ты хочешь сразу найти его или выпить, потанцевать? — Лучше все что угодно, но только не к нему. Юнги утягивает его за собой в дом, находит им что-то алкогольное и начинает танцевать. Чимин находит рядом с ними свободное место и с улыбкой смотрит на них. Юнги берет его за руки и поворачивает в разные стороны. Тэхен мычит от недовольства, но тот все равно его дёргает и смеётся. Тэхен улыбается и начинает расслабляться. Юнги не даёт ему ни минуты покоя и все время затягивает потанцевать. Он даже отдохнуть не успевает: как только он садится, Юнги снова его поднимает. И откуда у него столько энергии? Тэхен отходит от Юнги и поднимается наверх, чтобы зайти в свободную комнату и подышать воздухом. Хоть в тот раз это кончилось не очень хорошо, он теперь знает что делать. Пританцовывает словам песни и проходит по коридору, видит открытую дверь и идёт в ее направлении. — Чонгук! Простонали. Имя его доминанта простонали. Он знает, что нельзя так делать, но все равно не может усмирить свое любопытство. Приоткрывает дверь и оставляет щель. Снова все те же люди и все те же позы. Он закрывает дверь и облакачивается. Ему не так больно. Не так, как в первый раз, но все равно… Он приседает и стукается головой об дверь. Теперь он точно должен сказать ему об этом. Он не должен рушить их отношения своими словами, типа, Чонгук, мне больно и я хочу чтобы ты был со мной, а не с этим странным Дэхеном. я всегда любил смотреть в небо, бесконечно огромное, несравненно великое. я все смотрю в небо и вижу твой взгляд в полотнах облаков, в бликах воды отражение твоего лица. заблудилась моя душа, заблудились мои глаза в чертах мира, из которых я вновь и вновь складываю твое лицо. кроме тебя не существует больше ничего, а значит я останусь верен тебе. я боюсь только одного: услышать в тишине «прощай». Он слышит, что все стихло и встаёт у двери, чтобы Чонгука позвать для разговора. Он не знает, что ему сказать, но знает, что должен. Это не может продолжаться вечно. Если не скажет, то им обоим грозит наказание. — Тэхен? — удивлённо смотрит на него парень. — Дэхен? — Ты… Чего стоишь? — Мне нужен Чонгук, знаешь где он? Мне сказали, что он где-то здесь. — Привет, Тэхен. Чего-то хотел? — Чонгук выходит из-за спины Дэхена поправляя сероватую футболку, что не до конца опустилась. — Да, я хочу поговорить? Можно? Это не долго. — Тогда выйдем за двор, ладно? — Хорошо. — Я ненадолго, — улыбается Чонгук Дэхену и целует в щеку. Тот тоже улыбается и уходит. Я сжимаю кулачки и иду вперёд. Вижу краем глаза Юнги, что сидит на коленях Чимина и самого Чимина. Они настороженно смотрят на меня и назад. Я мысленно прошу, чтобы те следовали за мной. Дверь открывается и я даже не жду, пока выйдет Чонгук, как запрограмированный иду в более спокойное место. — Слушай, я хочу чтобы, ты отреагировал спокойно. Я знаю, что будет дальше. Я к этому готов. — О чем ты… — Чонгук? Можно тебя на пару слов? Мы с Чонгуком смотрим за его спину и видим пятеро парней. — Чего хотите? У меня тут разговор, давайте быстрее. — Недавно убил нашего брата. Мы бы хотели поговорить об этом. Как-то решить этот вопрос. — Вы же видите, что я сейчас не на работе. Давайте решим это в следующий раз. О чем ты говорил Тэхен? — Я… — Послушай, парень, — все говорит мужчина и не приближается к нам. Стоит на расстоянии пяти метров. — Давайте поговорим об этом завтра или позже, когда вы сможете. — А моего брата ты не спрашивал, когда ему было удобно умереть. — Слушай, давай решим все мирным путем. Я действовал по приказу босса. А вы, кажется, снова поступаете как свой брат. Давайте не будем повторять ошибок. — Давай не будем. — Давай, — усмехается он. Чонгук поворачивается к ним спиной и продолжает со мной диалог. — Ты что-то хотел мне… — те достают пистолет и стреляют. — Тэхен, нет! — кричит Чимин. Я загараживаю тебя спиной и мне стреляют в самое сердце. И пока Чонгук стоит ко мне спиной, я оставляю кровавый след на его футболке. И знаешь, я умираю с мыслью о том, что лучше уж так умирать, защищая тебя, чем умирать от боли или в поиске доминанта. Ты только не забывай меня и будь счастлив, ладно? Любовь и смерть познакомила меня с тобою. Вопль.

***

Я все равно буду любить тебя, что бы я не пытался думать. Я все равно буду любить тебя. Я знаю, что это не умно. Я все равно буду любить тебя, я не прошу взаимность. Мне ничего уже от тебя не нужно, я буду сильным. Я все равно буду любить тебя. Я буду тобой беремен. Я все равно буду любить тебя, и я скажу это дважды. Я все равно буду любить тебя, и, может быть, мы однажды… снова будем, взаимно любя, с тобой все-таки вместе. А может, не будем. Жаль, но судьба. Ничто не дороже чести. прости, мне придется убить себя, ведь только так ты будешь знать точно, что между нами ничего и никогда уже не будет возможно.