Бессонная ночь и две сигареты.

Чонгук любил позднее утро. Он работал по ночам, сильно уставал и когда солнце начинало подкрашивать горизонт зарей, уже лежал в своей постели. И засыпал, не в силах бороться с дремой, наваливающейся на засыпающего юношу. Чонгук любил Амстердам. Он прочел множество книг о нем, пересмотрел чуть ли не сотню фильмов, и часто мечтал о таком далеком от его родного захолустья, где и в помине нет рек, фонари покошены и разбиты, а вместо атмосферы легкой романтики царит пьяное хамство и жлобство. Чонгук любил «его». Он был невероятно красив, пел песни, у него был богатейший внутренний мир, равного которому он не встречал.

***

Тэхен проснулся на следующую ночь. К нему зашла медсестра и дежурный врач. Проверили его состояние и оставили его. Он огляделся вокруг. На тумбочке стояла тарелка, чашка и ложка. Полотенце и что-то ещё в темноте не очень видно. Заснуть он не мог, поэтому встал у окна. Тёплый ветерок дул из окна, Тэхен листал новости в инстаграме. Каково было его удивление, когда увидел, что фотографий с Дэхеном у Чонгука больше не было. [Ты что, уже проснулся?] минмин🦊 [И тебе доброй ночи:))))] [Как себя чувствуешь? Мы с Юнги, тогда, завтра приедем] [Ну, грудь ноет, а так, все, думаю, нормально. Врач сказал, что все хорошо] [Знаешь как мы переживали за тебя? Какого черта ты вообще туда полез? У тебя пуля прошла рядом с сердцем пару сантиметров и все!] минмин🦊 [А как же Чонгук? Смысл мне жить если он с другим? Лучше я умру защищая его] [Тебе действительно жить надоело? Ты очень глупый, Тэхен. А Чонгук перестал встречаться с Дэхеном. Знаешь почему? Он, оказывается, сливал про нас информацию «пантерам». Вот змею пригрели на шее] минмин🦊 [Ого, хорошо что узнали об этом. А что с ним случилось?] [Я убил его. Чонгук не смог. Мы с каждым так поступаем, Тэхен] минмин🦊 Тэхен где-то внутри себя не радуется, он очень жалеет, что все так получилось. Жалеет Чонгука, потому что тот его так любил. Любил же? Ну, раз собирался оставить своего соулмейта, значит любил? [Не думай об этом, Тэ, хорошо? Мы завтра приедем и обо всем поговорим, ложись спать, спокойной ночи! ❤️] минмин🦊 [Спокойной ночи ❤️] Тэхен действительно ложится спать. Не сразу, но засыпает.

***

— Мама? Его мама сразу подбегает к его кровати и обнимает. Тэхен впервые видит как мама плачет. Он шокированно смотрит то на маму, то на папу и понять не может такого поведения. Это так необычно. И слезы настоящие. — Мам, с тобой все в порядке? — его мама отсраняется от него и вытирает слезы. — Это я должна тебя спросить, все в порядке, Тэхен? Мы так переживали, Тэхен. Ты мог умереть… — Ты же не переживаешь за меня, к чему это все? — Ты не прав, Тэхен. Ты не можешь говорить про нас так. Может мы и не показываем как переживаем, внутри, оставаясь с самим собой, мы любим тебя. Мы очень любим тебя. Понимаешь, человек может и не показывать, может и не говорить, но любить тебя где-то внутри, понимаешь?

***

— Выглядишь говнисто, как тогда, когда я нашёл тебя в крови на земле. — У тебя самая лучшая поддержка, Юнги. Юнги смеётся, а Тэхен улыбается. Чимин не понимает таких шуточек. Смотрит как те, как лучшие подружки, говорят о всякой ерунде. — Твои родители когда приедут? — спрашивает Чимин. — Они уже приезжали утром. Я был в шоке. Мама плакала… И это были настоящие слезы, представьте. — Твои родители любят тебя, Тэхен. Просто не каждый показывает свою любовь, — прижимает меня за плечи Юнги. — Что произошло, после того, что случилось? Я хочу сказать… Я… Чонгук, он… Мне тяжело спрашивать об этом. Может, потому что страшно? Я не знаю, как он оценил моё геройство. Что он подумал и почувствовал, когда я принял его пулю? Наверное, он просто благодарен. Наверное, он ничего не почувствовал. — Чонгук… — Он, в общем… — Что? — Он знает что, ты его соулмейт. И знал. До этого момента знал, что ты его… — То есть… То есть он знал, что я… Я его соулмейт и… И… Он… Мхм… Он все равно не попытался даже поговорить, сказать что-то, даже намекнуть! Он просто смотрел, как я мучаюсь! Плечи дёргаются, когда начинаю плакать. Мне очень больно в груди. Бинты зажимают ее и… От того, что Чонгук все же знал, что я его. Он ничего не делал. Чонгук просто проигнорировал. Он просто делал вид, что ничего не произошло. Что он ещё ничего и никого не знает. Я понимаю. Понимаю, он не хочет быть со мной. Я, правда, не знаю почему. Чем я заслужил такое состояние и отношение к себе? Лучше бы я умер, чем жил с такими чувствами. — Уходите. Они пытаются успокоить, сказать, что все в порядке. Я говорю, что я тоже в порядке, что со мной ничего не произошло, что меня это совсем не задело… Но… Я смотрю на свое отражение в зеркале. У меня зареванное лицо, красные глаза, тощее тело… Я не нужен ему такой страшный. Я не Дэхен. У меня нет прекрасной задницы, на которой можно спать. У меня нет ничего, что могло вообще вписываться в его стандарт красоты. Я вообще не подхожу к нему. Почему вообще я его соулмейт? Мы совсем разные. Мы не из тех, кто разные и этим притягиваются, мы разные и это значит, что нам не быть рядом. Не быть вместе, потому что мы совсем разные и другие. Чон тоже считает, что это ошибка, да? Он тоже, наверное, так думает. Я присаживаюсь на холодной пол, не боясь ничего себе простудить. У меня в голове столько дерьма. Черт, никогда не любил таких, что ноют из-за всего разводят сопли и… И вот он я, делаю все то, что ненавидел. Плачу из-за парня, думаю, что суицид — это все же выход. Хотя, всегда считал, что это наоборот. У меня действительно нет выбора. Чонгук уже отказался от меня. Чонгук даже не придёт ко мне. Я бы лучше в тюрьму сел, чем ходил по тем местам, где были мы, где был ты. Понедельник. На завтрак я прихожу сам. Медсестра пытается запихнуть в меня ложечку каши. Я стараюсь игнорировать, но ложка настойчиво тыкается мне в губы. Я через раз открываю рот. Встаю и выхожу со своей посудой. Мою у себя в палате и иду на перевязку. Мне накручивают бинты. Я спокоен. Я ничего не хочу. В час обед. Я снова иду в столовую. Меня снова кормят с ложечки. Снова ем через раз и иду в палату помыть посуду. Потом сплю до четырёх и иду на полдник. Сок с печеньками ем сам. Шесть часов — ужин. Тарелка и ложка. Кормят с ложки. Ухожу в палату. В девять отбой. Я засыпаю сразу. Вторник. На завтрак я прихожу сам. Медсестра пытается запихнуть в меня ложечку каши. Я стараюсь игнорировать, но ложка настойчиво тыкается мне в губы. Я через раз открываю рот. Встаю и выхожу со своей посудой. Мою у себя в палате и иду на перевязку. Мне накручивают бинты. Я спокоен. Я ничего не хочу. В час обед. Я снова иду в столовую. Меня снова кормят с ложечки. Снова ем через раз и иду в палату помыть посуду. Потом сплю до четырёх и иду на полдник. Сок с печеньками ем сам. Шесть часов — ужин. Тарелка и ложка. Кормят с ложки. Ухожу в палату. В девять отбой. Я засыпаю сразу. Среда. На завтрак я прихожу сам. Медсестра пытается запихнуть в меня ложечку каши. Я стараюсь игнорировать, но ложка настойчиво тыкается мне в губы. Я через раз открываю рот. Встаю и выхожу со своей посудой. Мою у себя в палате и иду на перевязку. Мне накручивают бинты. Я спокоен. Я ничего не хочу. В час обед. Я снова иду в столовую. Меня снова кормят с ложечки. Снова ем через раз и иду в палату помыть посуду. Потом сплю до четырёх и иду на полдник. Сок с печеньками больше не ем. Шесть часов — ужин. Тарелка и ложка. Кормят с ложки. Ухожу в палату. В девять отбой. Я засыпаю сразу. Четверг. На завтрак приводит месестра. Она пытается запихнуть в меня ложечку каши. Я стараюсь игнорировать, но ложка настойчиво тыкается мне в губы. Я через раз открываю рот. Встаю и выхожу со своей посудой. Мою у себя в палате и иду на перевязку. Мне накручивают бинты. Я не в порядке. Я ничего не хочу. В час обед. Я снова иду в столовую. Меня снова кормят с ложечки. Снова ем через раз и иду в палату помыть посуду. Потом сплю до четырёх и иду на полдник. Сок с печеньками больше не ем. Шесть часов — ужин. Тарелка и ложка. Кормят с ложки. Ухожу в палату. В девять отбой. Я засыпаю сразу. Пятница. На завтрак приводит медсестра. Она пытается запихнуть в меня ложечку каши. Я стараюсь игнорировать, но ложка настойчиво тыкается мне в губы. Я через раз открываю рот. Встаю и выхожу со своей посудой. Мою у себя в палате и иду на перевязку. Мне накручивают бинты. Я не в порядке. Я ничего не хочу. В час обед. Меня приводят за ручку в столовую. Меня снова кормят с ложечки. Снова ем через раз и иду в палату помыть посуду. Потом сплю до четырёх и иду на полдник. Сок с печеньками больше не ем. Шесть часов — ужин. Тарелка и ложка. Кормят с ложки. Ухожу в палату. В девять отбой. Мне снятся кошмары. Медсестра пытается меня успокоить и уложить спать. Засыпаю, когда крепко держу ее ладонь. Суббота. На завтрак приводит медсестра. Она пытается запихнуть в меня ложечку каши. Я стараюсь игнорировать, но ложка настойчиво тыкается мне в губы. Я через раз открываю рот. Встаю и выхожу со своей посудой. Мою у себя в палате и иду на перевязку. Мне накручивают бинты. Я не в порядке. Я ничего не хочу. В час обед. Меня не приводят за ручку в столовую. Меня снова не кормят с ложечки. Я снова не ем через раз и иду в палату помыть посуду. И не сплю до четырёх и не иду на полдник. Сок с печеньками больше не ем. Шесть часов — ужин. Не иду снова за ручку. Нет тарелки и ложки. Не кормят с ложки. Живу в палате. Потому что целый день провел в кровати, лишь иногда выходил в туалет и снова ложился спать. В девять отбой. Мне снятся кошмары. Медсестра и дежурный врач пытается меня успокоить и уложить спать. Засыпаю, когда крепко держу ладонь мед. сестры. Воскресенье. Я не выхожу из палаты. В обед приезжают родители и увозят меня с собой в дом. Я не сопротивлялся. Мама сажает за стол и пытается покормить меня, конечно же, с ложечки. Я игнорирую ее. Она начинает плакать и уходит в слезах, думая, что я не заметил. Отец поднимает на меня руку. Я не сопротивляюсь. На полу мне хорошо. Шесть часов. Снова ужин. На этот раз я съедаю салат. Мама ничего мне не говорит, но я знаю, что она рада. Но я уже ничего не чувствую. Я больше не живу. Меня уже не существует. Чимин с Юнги приходят ко мне в комнату и пытаются хоть чем-то помочь, хоть как-то поднять с кровати. Я хочу спать. — Не умирай… Я слышу, как Юнги плачет. Но ничего не могу поделать. Я чувствую усталость. Я очень хочу спать.

***

Twenty One Pilots — Neon Gravestones (на повтор) — Тэхен, мы с папой уйдём на ночь. Не наделай глупостей. Я киваю и закрываю дверь. Я иду на кухню и забираю пирожное. Пожалуй, этого я хотел всю неделю. У меня, оказывается, остался один день — сегодня. Мы как-то неправильно начали считать с Юнги. Я должен был как-то сказать все Чонгуку. Но не знал как начать разговор… И я просто решил записать это на видео. С этим видео можно идти в правительство, если что. Я скажу, что я очень тебя боюсь и… И ведь это действительно так. Раз это попадёт им в руки, то я не все могу рассказать про тебя. Но, Чон… Я видел. Я видел, как ты работаешь и мне очень страшно. А ещё я видел тебя с Дэхеном… Да… Зрелище было ещё то, — я улыбаюсь в камеру. — Это произошло не специально. Просто в первый раз я спрятался в шкафу, а потом та вечеринка, где я должен был умереть. Ты же понимаешь, что я умер бы, спасая тебя? Ты же понимаешь, насколько мне плевать? Чонгук, я тебя люблю. Извини, что не могу сказать это в лицо, — смеюсь потирая слезы. Очень трудно их сдерживать. — Просто я слабак, раз после того случая не могу признаться что это было не шутка. Ты… Ты действительно не понимал, что я люблю тебя? Разве я настолько хорошо это скрывал? Я не приду навстречу к тебе. Я отправлю это видео и ты все сам скажешь почему. Хотя, мне хоть и в тюрьму, да куда угодно, только бы не к тебе. Я же не смогу. Ты представляешь как меня ломает от твоего запаха? Я как течная омежка перед тобой, — усмехаюсь я. Хоть это совсем другая вселенная, но чувствую, если бы я был омегой, а он альфой, моя задница давно бы горела. Хотя… Она и так горит. — Ты… не вини себя в этом. Это мой выбор, как и собственно твой. И… Чонгук, я даже не знаю где ты, — слезы уже не возможно сдерживать. — Я не понимаю почему… Почему ты не пришёл ко мне хотя бы в больницу. Я тебя ждал. Хоть и отрицал это, но я этого так хотел. Слушай, я правда хочу знать почему. Почему, раз ты знал, что я твой соулмейт, все равно был с ним? Чем он был лучше, Чонгук? Скажи, мне правда интересно знать. Я хотел быть для тебя самым красивым и сильным. Я хотел быть для тебя тем, с кем тебе будет всегда хорошо. Но я потерплю, — мычу сквозь стекающие по щекам слёзы и прячу свой взгляд от камеры. — Чонгук, я потерплю. Только лишь бы ты был счастлив. Я никогда тебя не забуду, даже не проси. Я не смогу забыть те ночи, где ты был со мной рядом. Тебе может и противно все это слышать, потому что я слишком расклеился, но… это так. Я ничего не забуду. Даже нашу последнюю встречу у меня дома. Я тогда окончательно понял, что это конец. Прости, я больше не могу. Слез больше нет. Я закуриваю прямо в комнате открыв окно. Подтираю слезы с глаз. Наверное, стоит прекратить курить. «Чон вытаскивает руку из переднего кармана джинс и запускает в мой карман с сигаретами. Достаёт оттуда пачку и смотрит сколько осталось. Откуда он вообще знает про них? — Тебе так нравятся зелёные? Я не отвечаю ему, а Чон и не требует ответа. Достаёт оттуда одну себе, последнюю засовывает мне между губ. Из своей куртки достаёт зажигалку и поджигает сигареты одновременно. Огонёк между нами поджигает наши сигареты. Чон смотрит на руку, что все держит зажигалку, а я на него не понимая происходящего. Чуть позже убирает ее, смотрит, затягиваясь, и выдыхает на меня. У меня слов нет. Я выдыхаю в сторону. Кажется, я ещё сильнее влюбился в такого Чонгука. Чонгук вытаскивает плеер из кармана джинс и засовывает наушники мне в уши. Что-то говорит, я пытаюсь прислушаться, но музыка мешает. " Выбрасываю почти недокуренную сигарету в окно. Да вообще пофигам. В дверь кто-то стучит. Я упорно это игнорирую. Кому надо, тот зайдёт со своими ключами или придупредит о приезде. Но барабанить в дверь не прекращают, будто знают, что дома кто-то есть. Я спускаюсь с лестницы не торопясь, хоть и раздражает эта настойчивость, что бьёт по голове. Даже в глазок не смотрю, хоть грабители, вообще плевать. Я открываю. — Я убил их. Убил каждого, кто был причастен к этому. Тэхен? Я закрываю дверь. Это хуже любого бандита. — Открой, слышишь? Открой! Тэхен, я прошу тебя, открой дверь. Открой. Я подпираю дверь сидя на полу, пока тот пытается ее выломать. Я тебе не открою.