Артефакт для некромага

- Приветствую вас, магвочки, магвокаты, и прочая магвочь! – сам себе под нос сказал Баб-Ягун, - сегодня у нас знаменательное событие! Команда индийских гандхарвов, недавно потерпевшая сокрушительное поражение в дружеском матче со сборной Тибидохса, наконец-таки отбывает в свою Индию. Стоявшая рядом Лоткова с беспокойством покосилась на Ягунчика. Быть девушкой играющего комментатора она уже привыкла, а вот к ходячему была морально не готова. Таня, вышедшая во двор вместе с ними, улыбнулась. Гандхарвы, гостившие в Тибидохсе почти неделю, порядком утомили жителей замка. У Баб-Ягуна же с ними были свои счеты. Они начались с того, что Лакшаман, перепутав комнату Верки Попугаевой, ранним утром начал распевать серенады прямо под дверью играющего комментатора. Раннее пробуждение внук Ягге бы еще стерпел. Однако, по трагической случайности накануне вечером Ягунчик залил в бак пылесоса гремучую смесь перхоти барабашек и рыбьей чешуи, добавил желудочный сок аспида и оставил это все настаиваться на ночь. Так уж случилось, что древняя магия лютни вошла во взаимодействие с топливом. От всего скарба Баб-Ягуна уцелела только труба пылесоса и он сам, порядком закопченный. Теперь играющий комментатор, подобно монголо-татарским племенам, кочевал по соседским комнатам. Тем временем во дворе тренер гандхарвов, Кашавара, бурно прощался с преподавателями. Руку Соловья он тряс так усердно, что бывший разбойник начал что-то смутно подозревать. Джинны-драконюхи, предусмотрительно натянув пламягасительный намордник, пытались поднять Плевугу в воздух. Вид у восточного дракона был томный. Плевуга, которого на днях досыта накормили, осоловело хлопал глазками и пытался зевнуть. «Вы летите, а я уж как-нибудь потом…» - всем своим видом показывал он. Команда уже поднималась в воздух. Первым летел Мамарама. За ним с большим отрывом тянулись Люлидури и Фетюк-ага. Таня помахала им. Недавно, не без помощи некой египтянки со славянскими корнями, выяснилась причина странного помутнения рассудка у игроков. Все встало на свои места, кроме одного – кто же мог добавить Танину кровь в пищу драконболистам? Медузия Горгонова, наблюдавшая за происходящим со стены, даже бровью не повела. По ее инициативе Зализина, виновная в зверском аппетите у гандхарвов, уже три дня бродила где-то в подвалах Тибидохса и отлавливала для ее занятий нежить пожирнее. Такова была цена молчания. Доцент Горгонова была сугубо практичной женщиной. Внук Ягге окинул ворота замка оценивающим взглядом. - Ооо! Уже начинается! – воскликнул он. Перед мостом деловито сновал Малютка Клоппик. Наконец-то ему нашли применение, и подросток с максимальной ответственностью отнесся к возложенным обязанностям. За стенами замка двумя большими кучами были навалены магические фейерверки. По замыслу Клоппика, основная артиллерия должна была бабахнуть почти одновременно. Чтобы растянуть удовольствие, неподалеку он организовал дополнительные склады пиротехники, к которым тянулись фитили. Оглядевшись, малютка поманил к себе стоявшего в карауле циклопа. Циклоп с опаской приблизился. Несколько минут они таинственно перешептывались. Клоппик яростно жестикулировал. Циклоп неуверенно переминался с ноги на ногу и качал головой. Наконец, решившись, трехметровый великан снял со стены факел и подошел к баррикаде. Увидев, что он собрался делать, Клоппик со скоростью бывалого шпиона растворился в толпе. - Ложииись! – заорал циклоп, поджигая фитиль. Сам он грузно упал на землю, надвинув овечью шапку на единственный глаз. Грянул взрыв. В воздух взвились искры, складываясь в причудливых животных. Один из фейерверков образовал собой череп со скрещенными костями. Гробыня, ценившая черный юмор, хихикнула. Летевшему последним Рамапапе ленточным драконом из фейерверка едва не подпалило совсем недавно отросшие перья. Выругавшись на древнеиндийском, драконболист торопливо захлопал крыльями, набирая высоту. Зрители зашумели. Грызиана Припятская на радостях подбросила в воздух метательного гнома. Гном захихикал, радуясь оказанному вниманию. Тетя Настурция подцепила зонтиком неосторожно оказавшегося рядом Семь-Пень-Дыра и звучно чмокнула его в щеку. Пень тяжело вздохнул и притворился мертвым. Поклеп, как с ним иногда бывало, тоже преисполнился общим энтузиазмом. - Урряя! – сдавленно крикнул он и пугливо оглянулся, надеясь, что никто не услышал. *** Вслед за гандхарвами стали собираться и остальные гости. Напоследок подмигнув Тане, отбыла Маланья Нефертити. Грызианка, закончив подбрасывать своего гнома, небрежно зашвырнула его в запряженную гарпиями карету и сама забралась следом. - Полетели уже! – скомандовала она кучеру. Кучер, наспех выкопанный где-то на Лысой Горе, прищелкнул поводьями. Таня подошла к стоящему во дворе Гурию Пупперу. От нечего делать Пуппер заклеивал и переклеивал свои очки. Из кармана торчал кусок изоленты. Увидев Гроттер, магфордец улыбнулся. Таня заметила самую добрую тетю, которая старательно пряталась за спиной одного из циклопов. Тетя с подозрением наблюдала за своим племянником, а вокруг нее страдающим туманом крутилась Недолеченная Дама. Девушка подумала, что дни в Тибидохсе не скоро изгладятся из памяти английской дамы. - Решил вернуться в Магфорд? – задала Таня очевидный вопрос. - Да. Здесь было замечательно. Я буду прилетать в гости – заключая ее в объятия, сообщил Пуппер. Гурий подошел к Ягге, которая стояла в сторонке, и на прощание обнял и ее. Старая богиня была явно польщена. Выдыхая дым из вишневой трубки, старушка шутливо ущипнула англичанина за щеку. - Еще увидимся, Та-ня! Я буду тебе писать! – уже взлетая, крикнул Пуппер. Девушка улыбнулась и про себя вздохнула, вспомнив о купидонах с букетами роз 27 числа каждого месяца. В следующий момент шею Тани опалило чьим-то взглядом. Ее уже ждали. Глеб Бейбарсов стоял у колонны, небрежно помахивая тросточкой. Этот предмет он не променял бы ни на одно из магических колец. Темные глаза из-под длинных ресниц внимательно рассматривали девушку. Гроттер подумала, что внешне он совсем не изменился. Даже черная рубашка и серебряная пряжка на ремне остались те же. Лишь малозаметные движения выдавали преобразования, которые происходили в его душе. С каждым днем жестокий некромаг уступал место настоящей личности Глеба. Вот и теперь Бейбарсов смотрел на нее, по его мнению, властно, а во взгляде сквозило доверие и страх ее потерять. Когда Таня подошла, Глеб свистнул, подзывая ступу. - Надеюсь, ты попрощалась с этим инглиш мен forever – ревниво проворчал он. *** Они расположились на уступе одной из скал, там, где провожали закат несколько недель назад. Отсюда открывался прекрасный вид на Буян и на покидающих остров магов. Салют еще не закончился и из замка то и дело взмывали в воздух серебристые змеи, огненные тигры и жар-птицы. Заметив, как от земли оторвались и торопливо набрали высоту две крошечные фигурки на метлах, Таня сообразила, что Прун и Гореанна благополучно прохлопали отправление своего кумира. Следом за гурехранителями отправилась делегация из склепов Магщества. Впереди, сверкая как новогодняя елка, летел длинный парадный склеп с Бессмертником Кощеевым. С балкона, ехидно ухмыляясь, ему помахала Рита Шито-Крыто. Непредсказуемая девица в последние дни доставила Бессмертнику немало проблем и гордилась этим. - Жди компрометирующих статей в магзетах, сладкий! – проведя раздвоенным языком по губам, прошептала она. Глава Магщества, уже сидевший в склепе, невесть как ее услышал и передернулся. «Больше в Россию ни ногой!» - думал он, пролетая сквозь Грааль Гардарику. Пока Гроттер всматривалась в небо, Глеб взмахнул тросточкой. На уступе материализовалась скатерть с бутербродами и вином. Таня предположила, что Глеб относится к тому типу людей, для которых создание романтической обстановки является чем-то привычным, как дыхание. Свидание без таких деталей Бейбарсову не получилось бы даже представить. - Между прочим, было не так уж и просто это сделать не прибегая к некромагии! – в ответ на ее гипотезу заявил парень. Высвободив руку, которой он обнимал Гроттер, Глеб пропустил между кончиков пальцев искру. Таня заметила, что, полыхнув сначала зеленой вспышкой, искра погасла красной. - Мне есть к чему стремиться – заметив ее замешательство, пояснил Бейбарсов, - зато Ленка и Жанна почти сразу принялись сыпать зелеными искрами. Таня моргнула, вспомнив его сестер по дару. Она почему-то была уверена, что Ленка Свеколт, кроме собственной светлой магии, вскоре перетянет на белое отделение еще и Шурасика. О Жанне Аббатиковой Таня знала лишь то, что она решила отправиться со своим светловолосым ухажером в Магфорд. Они улетели рано утром, попрощавшись лишь с парой человек. Аббатикова так переволновалась, что обращаясь к Тане, едва не растеряла, кроме согласных, еще и гласные звуки. - Буие счаасииуы с Гееом – шепнула ей на ухо Жанна. Таня не поняла почти ничего, лишь много позже догадавшись, что имела в виду девушка. Теперь, сидя рядом с Бейбарсовым, малютка Гроттер задумалась над словами Аббатиковой. Счастлива ли она? Определенно, любовь Глеба это вам не свободно-заботливая любовь Ваньки, и не душные ухаживания Пуппера. - А вообще, разумно ли сравнивать таких разных людей? - одернула она себя, и поспешно выбросила эти мысли из головы. Гроттер в который раз убеждалась, что быть счастливой нужно здесь и сейчас. Таня заглянула в глаза Бейбарсова. Темные, как ночь, и полные желаний. Ее взгляд опустился на губы некромага. А что, если… Глеб прищурился, наклонившись к ней. Его дыхание обожгло шею, заставив вздрогнуть. Бейбарсов коснулся лица Тани. Он не спешил. Его поцелуй был мягким, языком он осторожно провел по ее нижней губе. - Ты что, подзеркаливал? – воскликнула Таня, на мгновение отстранившись. Бейбарсов улыбнулся, своей новой и непривычной улыбкой. Гроттер почувствовала, как в ее душе поднимается волна нежности. - Нет. Я просто очень хорошо тебя знаю – усмехнулся бывший некромаг и нежно, но настойчиво потянул ее на землю.