Mission impossible.

      — Баки! — этот парень смотрел так знакомо, что Зимнему захотелось поддаться, шагнуть вперед…       — Миссия — убить цель, — прозвучал в наушниках женский голос. Перед глазами мелькнуло изумленное и отрешенное лицо парня после того, как агент «Зимний солдат» послушно выдал нужную фразу, затем он вскочил в подъехавшую за ним машину.       Воздух в машине был прохладным и ничем не напоминал раскаленную духоту улицы, и Баки нащупал кнопку на очках. Стянул их, провел пальцами по лбу, стряхивая прилипшую прядь, облизнул губы, глядя на надпись на экране: «Time out!». Затем мигнула надпись: «Disconnect». Да уж, на этот раз, похоже, полный аут: если снова не дадут зарплату, аккаунт на этот месяц он так и не оплатит и миссию не пройдёт. Хреново.       Джеймс покосился на мигающий кнопкой системник, вздохнул, стукнул пальцем по панели, отключая игру и её попытки подключиться к серверу, затем потопал на кухню. Из еды — хлеб, колбаса, чай… Ладно, бутерброды с колбасой — самое оно. Парень нарезал хлеб тонкими-тонкими кусочками, как и колбасу. Два тонких бутерброда его не спасут, но обманут организм…       Он вздохнул, налил воды из чайника, которую он называл чаем, поднес бутерброд ко рту — и тут раздался звонок в дверь.       Баки вздохнул, отложил бутерброд и поднялся. Если это снова чёртовы спамеры — выставит к чёртовой матери. Или вообще игрушки заберет. Ну, а если не спамеры…       — Привет, — в открывшейся двери сперва проявилась улыбка, как у Чеширского кота, потом и весь Уилсон. — А я думал, ты опять в своей мудотрахии…       — Лучше бы спамеры, — проворчал Барнс, но дверь открыл шире. — Входи, только не забывай, что ты в гостях.       — У тебя забудешь, — Сэм по-свойски отпихнул его плечом, протиснулся мимо. — Ел сегодня хоть?       — Только собирался, — буркнул Джеймс, закрыл за ним дверь и потопал в кухню. — Бутерброды с колбаской… ммм… Объеденье.       — Угу, а кроме них? Опять ничего?       Баки неопределенно пожал плечами, цапнул один из бутербродов — и замер, увидев, как Сэм лезет в холодильник. — Э-э, эй, чего ты там забыл?       — Да вот вижу, что ничего, — фыркнул приятель, оглядывая до офигения пустые полки и атрибут любого игромана: обрезанную на половине шнура и привязанную к перекладинам полок игровую трехкнопочную мышь. — М-да… Даже грызуна кормить нечем… Плита хоть фурычит?       — Ясно-понятно, счета за электричество все аккуратно оплачены, — фыркнул Баки. Уилсон кивнул спокойно, отодвинул его плечом, и Барнс даже возмутиться не успел, как на плиту опустилась его же миска.       — Ты чего…       — Немножко еды притаранил. Решил перекусить с тобой вместе, — пояснил Сэм, заливая в миску суп из банки и включая плиту. — А будешь отказываться — в лоб дам.       — Что, опять меня со своими кошечками спутал? — фыркнул Баки и вгрызся в бутерброд. Ответ Сэма был абсолютно неважен, Джеймс просто уставился в окно, жуя. Он работал грузчиком в компании, которая платила зарплату «в свободном режиме», но был благодарен хотя бы за такую работу: найти новую было сложнее, чем подохнуть с голоду. У Баки была работа, пусть платили нерегулярно — но если бы не его странное увлечение, на еду бы ему хватало. Барнс регулярно и без задержки оплачивал коммунальные услуги — электричество, холодную воду, содержание квартирки — а вот на еду не всегда хватало. Впрочем, на горячей воде он тоже экономил, шутил, что холодная вода закаляет.       — Опять думаешь, как бы меня убить за подачки? Брось загоняться, оплатишь мне кормёжку бутербродом: я колбаску люблю, — черная рука мелькнула перед его глазами, сгребая второй бутерброд, и Барнс оторвался от созерцания стены в окне — ржавой, железной стены дома напротив, на которую было удобно смотреть только потому, что внешний вид не отвлекал.       — Типа того. Твоя помощь бесит, ты в курсе?       — Я в курсе, что без еды ты загнешься, — Уилсон обнюхал бутерброд, откусил… кивнул:       — Колбаска нормальная. Что, половину денег на неё угрохал?       — Нет, нашел дешёвый и несоевый вариант, — неохотно отозвался Джеймс. — Правда, денег хватило только на неё и на хлеб. Но это, знаешь, тоже еда…       — Ага, и готовить не надо, да? — Сэм пихнул его в плечо кулаком. — Как на работе? Так же глухо?       — Обещают на днях дать. Слушай, Уилсон, чего ты ко мне вяжешься? — Баки попробовал разозлиться, но как-то не удавалось: Сэм Уилсон был… был Сэмом Уилсоном: он помогал всем и каждому, кроме совсем уж подонков, и целый мир отвечал ему взаимностью, помогая это делать. Улыбчивый, доброжелательный, беззаботный, Уилсон был просто неотразимым. Ну, в смысле, наорать на него было невозможно, потому что… Ну, потому что это был Уилсон. Баки хмыкнул, чувствуя, как щекам становится горячо, а сердце ёкает. Ну, да, он был влюблён. Немножко. Зато Сэм приходил к нему в гости сам, пусть даже просто помочь.       — Эй, спящий красавец, хавчик проспишь! — Уилсон снова пихнул его в плечо, Барнс ответил тем же, и ещё пару минут они перепихивались локтями и ладонями, стоя перед столом с горячей едой. Затем Уилсон поднял ладони — розовые, это всегда поражало Баки: розовые ладони у чернокожего смотрелись…       — Ешь давай. Потом поиграешь в «Кто пихнет сильнее!».       — Вот ещё, — буркнул Баки, но послушно принялся за еду.       Горячий суп был восхитительным на вкус. Джеймс даже подумал, что если бы умел готовить так же и работал поваром, как Сэм, может, его дом больше походил бы на дом.       Барнс словно в первый раз увидел свою квартирку: низший разряд, в районе для бедноты, расположенная на втором этаже в домике с «картонными» стенами на одной площадке с семью такими же… Странно, что Уилсона не коробит сюда приходить. Суп застрял комом в глотке, и Баки с усилием глотнул. Сэм, рассказывающий о том, как прошел сегодня его день и как после работы ему попался славный симпатичный пёс, только почему-то без ошейника, недоуменно покосился на Баки.       — Ты чего?       — Ничего. Вкусный суп, спасибо, — Джеймс смотрел в окно и после этой реплики продолжил есть, точнее, уже доедать: горькие размышления никак не убавляли его аппетит, и супа оставалось на донышке.       — Ну, вот, и не отказывайся в следующий раз. От сердца же несу, — приятель пихнул его шутливо в плечо после того, как суп был доеден, но Баки не ответил: дёрнул плечом и подошел к раковине, чтобы помыть миску и банку, разве что буркнул «Спасибо!». — Эй, чего такой кислый?       — Осточертел ты мне, Уилсон. Кого-то ходишь, заботишься… А я тебе не кошечка и не пёсик бездомный, — буркнул Джеймс, стоя к приятелю спиной. — Кормил бы зверюшек, а то жалость убивает, знаешь ли! И вообще, достал!!!       — На здоровье, — невозмутимо кивнул Сэм. — Только не надо так, Баки: неприятно это слышать. Я же знаю, что тебе моя стряпня нравится, а вот слова обижают.       — Стряпня нравится, а ты — нет! — Барнс повернулся, домыв банку, сунул её Сэму. — Чтоб я тебя в последний раз видел возле себя, понял?!       — Не понял, — Сэм аккуратно закрутил крышку, сунул банку в рюкзак, отставил его на стол. — И никогда не пойму. Я думал, мы друзья, нет?       — Мы? — Баки сперва вспыхнул, потом побледнел: это «друзья» больно резануло по сердцу, и стало, в общем-то, плевать, что он ведет себя, как неблагодарная свинья. — Да кому нужна твоя дружба, птичник?! Дружба, основанная на снисходительной помощи? На неравенстве, на подачках? Пошел нахрен, мы не друзья и никогда ими не были!!!       Уилсон побледнеть не мог физически, но что-то было в его глазах, от чего Баки стало неуютно и стыдно. Он даже хотел буркнуть что-нибудь в своё оправдание, но Уилсон уже нацепил рюкзак и пошел к двери. Абсолютно молча.       — Вот и вали! Выметайся! — заорал ему вслед Барнс, впиваясь ногтями в ладони, чтобы не рвануть следом, не остановить, не обнять, не… — Вали и больше не показывайся тут!!!       Оглушительно хлопнула дверь, и Баки остался один на один с тишиной и гудением компьютера. И со стыдом подумал, что всё могло быть по-другому: Сэм мог бы вытащить кофе, наверняка тоже принесенный, потому что друг знал, что Барнс — кофеман, каких в современном мире суперкомпьютеров и нищеты было мало, вместе бы посидели, попивая горячий кофе и перешучиваясь, может быть, посмотрели бы какой-нибудь фильм в комнате…       Баки остановился на пороге комнаты, где до этого играл в «Капитан Америка: Другая война», и окинул её взглядом: грязные, местами отклеенные обои, старый продавленный диван — пружина постоянно впивается в нежное место то ему, то Уилсону — в зависимости от того, кто сидит на «неудобном квадрате», полуразваливающаяся тумбочка. Такой же полуразваливающийся шкаф с одеждой Баки и рюкзаком. Убожество в чистом виде.       Джеймс нажал кнопку выключения компьютера и улёгся, накрылся покрывалом, закрывая нос, как делал всегда, когда ему было неуютно.       Нет, хорошо, что Сэм ушёл: это надо прекращать. Уилсону не место в этом свинюшнике, он достоин лучшего, чем дурацкое обожание живущего в трущобах парня, который даже не может заработать денег себе на еду, не то что на ремонт. В конце концов, Сэм такой же, как все: поработает ещё в своем ресторане, станет шеф-поваром или кем там хорошие повара становятся, женится, заведет таких же чернокожих детишек… Будет учить их подкармливать птичек, собачек и кошечек.       От этих мыслей стало совсем паршиво. Баки свернулся клубком, мысленно обозвав себя выродком и извращенцем, и зажмурился, пытаясь уснуть. Завтра на работу, и снова три дня каторги. Чем хороша работа грузчиком — позволяет ни о чем не думать, пока он перетаскивает тяжести.       А может, Сэм прав, и следует податься в охрану? Сидеть ночами в каком-нибудь здании, пялиться на мониторы, выезжать по звонку… Баки никогда ничем подобным не занимался, но слышал, что если уж дадут работу в охране — зарплата будет побольше, чем у грузчика. Только все никак не мог решиться, потому что в охрану брали или на работу высшего класса — охранять каких-нибудь боссов и шишек — или тех, кто готов умереть — охранять склады. В их районе каждый день находили трупы в районе складов: то бандитские разборки, то кража, то вовсе кровная месть… Умирать Баки не хотелось, грузчиком было как-то спокойнее. Вроде как раньше хватало — и на еду, и на увлечение, просто он уже чересчур… увлёкся, и траты пошли большие.       Он и начал-то потому, что Уилсон на истории в своё время делал доклад на тему «Войны и их герои в кинематографе». Баки загорелся, начал исследовать тему… Наткнулся на долбаного Капитана Америку, которым так восхищался Уилсон…       Бак вздохнул, и тепло от выдоха согрело ему подбородок. Чего врать? Он закопался в компьютер, потому что у него не было шансов. Сэм — он… просто Сэм Уилсон. Помогающий всем. И если Барнс скажет ему «Чувак, я тебя люблю!», то даже не огребет по загривку: Сэм, конечно, отнесется к его чувствам с пониманием, выдаст что-нибудь правильное и пафосное, и они продолжат оставаться друзьями.       Только Барнс не хотел быть Уилсону другом. Лучше уж никем, чем другом.       И если он будет зарабатывать нормально, Сэм перестанет приходить, у него просто больше не будет причин для жалости…       Баки не успел додумать: провалился в сон, как в глубокую яму, и ему ничего не снилось — ни Сэм, которого он целовал, ни Сэм, который его проклинал.       И это уже было счастьем.