Ad meliora tempora.

Болота, Скадовск. Мортенсен лежит в одной из комнат в свете тусклой лампы. Койка проржавевшая и чертовски скрипучая, и девушка не шевелится вообще, затаившись на пыльном матрасе. Запах застоявшейся воды, врывающийся внутрь корабля с каждым открытием двери, впитался в подушку. В отделении напротив, что, в принципе, является единственным более-менее открывающимся видом, стоит торговец, изредка принимающий у сталкеров хабар и неприязненно осыпающий их упреками. Его надменное нескладное лицо вполне знакомо и сейчас внушает еще большее отвращение. Ким прикрывает глаза сгибом локтя и бесшумно выдыхает - дышать больно. Медик ушел еще утром, а в рюкзаке оставалась только одна аптечка. Мортенсен скосила взгляд на лежащего неподалеку пациента - в сознание все еще не приходил. Зависшую в воздухе натянутость прервала резь, и Ким пришлось болезненно согнуться, чтобы хоть как-то унять дискомфорт. Двигаться слишком активно было нельзя - на спине то и дело кровоточила глубокая пульсирующая рана от чужого ножа. - Сожалею. Девушка была вполне готова к подобному повороту, будучи медиком и прекрасно понимая, какими последствиями грозила вчерашняя драка. - Я могу лишь зашить твои раны, но решить проблему внутри.. не возьмусь, уж извиняй. Да и не исправить уже ничего.. И без этого бы.. Кхм, сама же врач, должна понять. Мортенсен не смотрит на местного медика. Она отчетливо представляет его уставшее, чуть грустное и по-медицински циничное выражение лица. Знает, как красят этого человека легкие паутинки морщин в уголках глаз. Находясь на подхвате у Тремора, Ким успела выучить его полностью. Фантастическим образом постоянно чистые руки, собранные в низкий хвост волосы с парой выбивающихся на лбу коротких опаленных прядей, полуприкрытые веки. Девушке не нужно видеть глаза этого человека, чтобы понимать, как он смотрит на нее. Подобные отношения в Зоне нельзя охарактеризовать. Мортенсен знает манию медика, Мортенсен принимает это, и Мортенсен проникается своим наставником. Он не сделал ей ничего плохого, несмотря на свои особенности, когда она, израненная и злая, впервые попала к нему на стол. Девушка прикрывает глаза и улыбается, расслабляясь на матрасе. По помещению разносится тихий, слегка хрипловатый смех, и теперь Тремор внимательно смотрит на нее с некоторым сожалением, оставаясь неподвижным. Ким прикрывает рот рукой, прекращая смех, и осторожно приподнимается на локте, поворачиваясь лицом к медику. - Зашивай уже, да обезболивающее вкалывай. Переживу, не очень-то и надо это все, боже. Изначально знала, куда шла. Пе-ре-жи-ву.