Цепи

      Неловкость все-таки настигла его утром. Продрав глаза, он ощутил себя в невероятно тесном, замкнутом помещении, которое давило на него своим осуждением. Хотя комната, которую ему выделили в башне была чуть ли не больше их квартиры.       Стыдно-стыдно-стыдно — истерично билось у него в голове, стоило ему только вспомнить о том, что произошло накануне.       Больно-больно-больно — тянуло сердце, разрываясь на части, стоило ему вспомнить о том, кто теперь лежит в гробу, в земле, и никогда больше не посмотрит на него. Не потреплет по вихрастой макушке.       Обидно, страшно, нестерпимо. Буря эмоций, одна другой сокрушительней, сотрясали его ослабшую оболочку. Хотелось плакать, давя из себя эти чувства. Хотелось наказать себя, только чтобы не было отвратительного чувства вины.       Он закутался в клубок одеяла и попытался спрятаться от мира, от своих чувств. Глаза наткнулись на едва заметный след от пули. Странно, но на его теле не оставалось шрамов, несмотря на то, насколько глубокими были повреждения. Но следы были до самого конца регенерации.       Сбегая от чувств, Паркер нырнул в ощущения своего тела. И... он был невероятно удивлен. Он выспался, был полон сил, чувствовал себя отлично. Лежа на большой кровати, прикрытый пуховым одеялом, словно воздушным облаком, он действительно ощущал себя хорошо. Его тело ничто не тревожило. Мир был благосклонен. Он мог спокойно проваляться весь день, и ему бы никто ничего поперек не сказал.       Единственное, что заставляло его чувствовать себя паршиво, это... чувства, разрывающие его сознание. Вина, обида, утрата, несправедливость. Каждое из них желало урвать себе кусочек Паркера.       "Что за черт?" — нахмурился Питер, осознавая всю нелепость. Казалось, что во всех этих переживаниях просто нет смысла. Откуда они тогда взялись?       "Почему я их чувствую? Я что, мазохист? Почему я должен чувствовать все это?"       Мысль зацепилась за слово "должен". Оно всплыло в его голове вместе с тем диалогом. И Паркер улетел в мысленный поток, стараясь осознать, что он чувствует и почему.       В какой-то момент до Паркера дошло, почему Тони хотел, чтобы он проснулся один.       Если бы рядом лежал Старк, Питер бы начал извиняться, придумывать, что о нем думает мужчина, не обращая внимания на себя и свои чувства. Но Паркер был один. И никого, кроме него здесь не было.       "И никогда не будет".       Он поднялся с кровати, нагишом прощеголял до полноростового зеркала в попытке вытащить хоть какую-нибудь одежду. Но вместо этого он задержался взглядом на себе и начал разглядывать свое отражение, будто в первый раз.       — Я — тот, кто заставляет себя все это чувствовать. — Проговорил он вслух. — А зачем я это делаю?       Мысли неслись, обгоняя друг друга. Те выводы, которые Старк сделал за несколько часов глубоких размышлений переживались подростком за минуты. Преимущества быстрого мозга, все дела.       — За что я так себя мучаю? Почему ищу себе оправданий? Перед кем?       В голове возникли еще фрагменты диалога со Старком и его, пожалуй, самая ценная фраза.       "Кому я отдал свое право на жизнь?"       Его постоянно отвлекали мелькающие раздражительные мысли вроде "стыдно", "виноват" или "поделом". Они раскаленными иглами втыкались в мозг и сердце. Но он вновь и вновь возвращался к основному.       — Как так вышло?       У Паркера была сложная судьба, в ней были разные авторитетные люди, каждый из которых откладывал свой кирпичик в монумент его "несостоятельности". Сейчас, работая со своим мозгом на повышенных скоростях, он вспоминал случайные обидные фразы:       — Бесполезно.       — У тебя ничего не выйдет.       — Даже не пытайся.       — Рожей не вышел.       — Зануда.       — Ботаник.       И куда более серьезные установки:       — Мужчины не плачут.       — Ты должен быть сильным.       — На тебя надеются.       — Будь джентльменом.       — Ты должен помогать тем, кто слабее тебя.       Заканчивая такой банальной американской мечтой, как посадить дерево, построить дом и вырастить сына, которую можно прочесть как: ты — никто, если не добился успеха.       Паркер, как на ладони, увидел все: манипуляции общества над самим собой. Попытка заставить всех и каждого стать удобным, правильным, нужным, важным и особенным. Заслуживающим право на жизнь. И, честно говоря, Пит мальца струхнул.       — Охренеть, — тихо прошептал он, с ужасом и растерянностью глядя на самого себя. — Кто ты такой, Питер Паркер? Что ты за мешок с дерьмом? Понабрал в себя чужого и теперь...       Он остановился и выдохнул. Эта игра велась человечеством не первую сотню лет. Вывести этих паразитов из себя удавалось лишь единицам (учитывая сколько поколений семей передавало это дерьмо дальше). И Тони был одной из этих единиц.       И Паркер хотел так же. Нет, не так же. Он хотел свою свободу. Свое собственное ощущение независимости, полного и тотального освобождения от всех цепей.       И самое разумное, что он смог сделать сейчас, сесть прямо перед зеркалом, и глупо таращась на себя самого, вспоминать, кто он на самом деле, чего действительно хочет и хочет ли чего-то вообще.       Когда бурный поток мыслей закончился, Питер усмехнулся своему отражению.       "Вы с мистером Старком одинаковым образом справляетесь со стрессом", — вспомнил он слова ИскИна, однажды уже вызвавшие улыбку. Теперь Пит понял, что это была куда более сокровенная, личная информация о Тони, и Джарвис по-хорошему не имел права говорить о подобном кому-то вроде Питера. Никому...       — Опять, — отмахнулся он, поражаясь тому, насколько глубоко внутри него сидела привычка отчитывать и осуждать себя. Чтож, это займет много времени, но теперь он хотя бы понял, в каком направлении двигаться.       — Джарвис, я хочу что-нибудь сделать, — произнес он, когда наконец-то закончил с поисками. — Тони в мастерской?       — Нет, Питер. Мистер Старк на совещании.       — Хорошо. Ам... я могу занять мастерскую?       — Конечно. За исключением нескольких проектов, вам открыт доступ ко всем материалам мастерской.       — А еще я хочу есть.       — В холодильной камере мастерской есть ваши любимые бутерброды, Питер.       — Спасибо, Джарвис. Тони больше ничего не передавал?       — Мистер Старк оставил вам несколько личных указаний на вашем устройстве.       Питер с интересом прочитал указания от Старка и заалел, когда открыл папочку с пометкой "методичка на случай, если захочешь продолжения". Сейчас его мозг был не готов знакомиться с подробностями. Да и настроение было такое, что лучше просто не возвращаться к событиям последних недель. Просто оставаться кристально чистым столько, сколько это возможно.              

***

             Как Пит и подозревал, это ощущение продлилось недолго. Увидев Тони, он сразу же растерял всю свою внутреннюю чистоту и даже пожурил себя за это.       Впрочем, было приятно осознавать, что их отношения после того раза нисколько не ухудшились. Пит позволял себе молча ощущать приятное смущение, Тони был все так же самодовольно самодостаточен, даже не упоминая о том случае. Разве что...       — Эм, Тони, ты мог бы... не лапать мою задницу так... активно.       — А в чем дело, паучок? — пробубнил Старк с отверткой в зубах. Он был сосредоточен на системе проводки. Нижняя часть специального костюма была уже почти закончена и требовала небольших доработок. Заодно Тони хотел проверить, правильные ли размеры указал при изготовлении каркаса. Сейчас он очень активно работал над той частью системы, которая проходила по бедрам и тазу, в ложбинке между ягодиц. Так как не предполагалось, что Пит будет цепляться ложбинкой (как бы глупо это не звучало), там можно провести как можно больше проводки и микросхем для объединения с верхней частью систем.       — О, пока ничего... выдающегося, — краснея схохмил Питер.       Старк нахмурился и обернулся к лицу Паркера. Так как он все время ползал вокруг парня на коленках, инцидент очень скоро был вычислен. Потому как находился примерно на одном уровне с лицом Старка.       Тони хмыкнул, вытащил отвертку из зубов и, облизнувшись, произнес:       — Если потерпишь немного, я помогу тебе разобраться с твоей... пока не выдающейся проблемой.       И как бы сильно Питер не был этому удивлен, Тони сдержал свое слово.       Питеру еще ни разу в жизни не делали минет. Так что он постарался запомнить все в мельчайших подробностях. Сильные руки Старка, прижавшие его к столу. Его уверенный хриплый от возбуждения голос:       — А теперь займемся твоей выдающейся проблемой.       То, как он настойчиво, с нажимом стягивает обтягивающий кожу материал вместе с трусами. Как трется щетиной о нежную кожу. Его теплые губы, осторожно целующие вдоль основания. Его жаркое дыхание и влажный рот, который сантиметр за сантиметром засасывает член в себя.       — О боже, Тони! — Питер задохнулся и вцепился в волосы мужчины, чтобы не рухнуть на подкосившихся ногах. А потом стонал и плакал от переживаний, потому что никогда в жизни не испытывал ничего настолько невероятного.       Старк почти не двигался, но вытворял языком такие вещи, от которых голова шла кругом. А учитывая, каким именно образом паучья тема сказалась на возможностях Паркера...       Шершавая поверхность языка обводила головку по кругу, то щекоча кончиком, то потирая всей поверхностью. Тони мял, всасывал, проникал в щелочку, слегка прикусывал, лишь для накала, заставляя Питера над ним извиваться, задыхаясь в собственных ощущениях. Потому что Паркер чувствовал на своей нежной коже каждый гребаный язычковый сосок, каждое непроизвольное движение Старка. Он настолько растворился в этих действиях, что на секунду испугался потерять в них самого себя.       В этот раз Тони показал себя заботливым любовником, не мучая парнишку, постоянно оттягивая конец. Питеру хватило пары минут, сильных рук и "настойчивых уговоров", прежде чем он излился Старку в рот.       Питер-таки потерял равновесие и съехал по столу на пол, амебой растекаясь перед Тони.       "Боже, он что, проглотил?" — а ведь парень был уверен, что больше не сможет сегодня испытывать таких ярких эмоций. От смущения он даже подобрал ноги, прячась за своими коленями.       — Зачем вы... ты сделал это? — спросил Питер прежде, чем начал что-либо себе придумывать.       Тони усмехнулся и поправил прядь волос парнишки, все еще слабого после оргазма.       — Мне захотелось получить это удовольствие. А ты был не против, так что я воспользовался случаем.       — Но ты ведь... — Питер сглотнул и мельком перевел взгляд на пах Старка. — Разве ты не ожидаешь... ответной услуги?       Тот проследил взглядом, усмехнулся и вернул глаза на Питера. Нет, у Старка не стоял.       — Я никогда ни от кого ничего не жду, Питер. И тебе не советую. Ожидания — пустая трата времени и волос на голове.       Но Паркер ему не поверил.       Тони нахмурился, но потом вскинул брови и усмехнулся.       — Ты, вроде, умный малый, Пит. Думаю, у тебя уже был опыт получения удовольствия от процесса, а не только от эпичной кульминации.— Он вздохнул и пояснил. — Есть же фильмы, игры, куча книг, в событиях которых мы даже не участвуем, хотя удовольствие получаем. Здесь то же самое, и тут я, можно сказать, даже лично руку приложил.       — Скорее выдающиеся навыки оратора, — прыснул Питер, смутившись своей же шутке. Тони поддержал довольным смехом.       — Как ты? — с улыбкой спросил его Старк, нежно проведя ладонью по щеке Питера. Тот поддался ласке, зарываясь в руку, наслаждаясь невесомым ощущением близости. Питер понимал, что Старк имеет ввиду текущее состояние, но ему захотелось поделиться всем опытом прошедших дней. Кроме мужчины у него не было никого, кто смог бы по достоинству оценить его успехи:       — Я увидел это, Тони. Я понял, что ты хотел мне показать.       — Я рад, — еще шире улыбнулся Старк, не отводя руки. — Но, давай-ка поднимайся, — все же настоял он, — а то задницу себе застудишь.              

***

             На этой неделе он успел сделать очень многое: подготовиться к экстерну по семи предметам школьной программы, пару раз сгонять в лаборатории для сдачи тестов. Они с Тони закончили защитный костюм и паутинометы. Пит даже прошел подготовительные курсы по самообороне и парочку часовых уроков по каким-то боевым искусствам (просто на всякий случай). Питер не обладал какими-либо познаниями в сфере спорта вообще, но все эти движения, на которые у обычных людей уходили месяцы и годы тренировок у него получались спустя пару повторений. Его тело не запоминало их, не вбивалось в мышечную память, нет. Он просто запоминал их, своим мозгом. А потом просто повторял. Но он же был супер шустрым. Реагировал на движения учителя, сразу же подставлял правильный блок и контратаку. Это было веселой игрой, хотя взгляды преподавателей к концу часа выглядели скорее испуганными, нежели веселыми.       И все это время Питер, сколь быстр не был его мозг, всего пару раз возвращался к мыслям о привычке себя отчитывать. У него почти не было времени на отработку, хотя случаев было предостаточно.       Один из последних случился как раз накануне дня "Х".       Тони вернулся после довольно тяжелой встречи, где ему пришлось выслушивать тонну обвинений и вежливо намекать идиотам на то, что они идиоты и не видят очевидного решения. Его можно было понять, посочувствовать ему. Но Питер этого не знал. Он весело рассказывал Старку о всех приготовлениях, которые были сделаны, о том, что он так и не успел закончить. Он вылил на него все свои надежды и переживания, ожидая моральной поддержки и парочку мудрых советов. Но все, что он услышал от мужчины — до боли в груди простую, но такую обидную фразу:       — Не сегодня паучок, я не в настроении. Поиграй сам.       Паркер застыл на месте, тихо прощебетал:       — Конечно. Извини, — и ушел к себе в комнату.       И вроде, каким придурком нужно быть, чтобы начать загоняться от такой мелочи. Но, давайте будем честны перед собой и Питером, мы все так делаем, когда чего-то очень-очень сильно хотим и не получаем.       В его голове начали крутиться мысли, одна за другой бередя и без того беспокойный перед завтрашним мозг:       "Он во мне разочарован".       "Я его больше не интересую".       "Он избавится от меня".       Последнее скрутило его живот судорожной болью так сильно, что парень свернулся калачиком прямо поверх одеяла.       — Он ненавидит меня.       Питер в этот момент слабо соображал. У него кончились все моральные силы, так его трясло перед завтрашним. Уже просто не оставалось никакой уверенности, никакой опоры, ничего. Пусть они тысячи раз обсуждали весь план, только вот знание не придавало ему уверенности в том, что хоть что-нибудь будет хорошо.              

***

             — Бодрого утра, Питер. Как настроение? — поздоровался Старк, но тут же осекся, —боже мой, Пит! Ты что, всю ночь в игры рубился?       Выглядел Паркер действительно паршиво. Даже учитывая паучью регенерацию и возможность не спать четверо суток.       — Что-то стряслось? Тебе нездоровится?       Тот опустил занесенную ложку с хлопьями обратно в миску и обреченно поднял глаза на Старка:       "Он не должен подумать, что я слабак".       — Нет, Тони, просто... не спалось. Решил еще раз пробежаться по школьной программе.       — Уверен? Еще не поздно позвонить Фьюри и все отменить.       — Нет! Все отлично! Я буду в порядке. — В порыве он даже подскочил со стула.       — Ну, смотри. Хэппи тебя подвезет. Так что завтракай, собирайся и дуй в школу.       — Хорошо, — просто кивнул Паркер. Тот обошел его, чтобы добраться до холодильника, но задержался около мальчишки и потрепал его по голове.       — Если от этого тебе станет легче: я верю в тебя, Пит. Ты молоток.       — Спасибо, — Паркер смущенно потупился. Его живот снова скрутило, так, что он даже смотреть на хлопья не мог. Так что, оставив тарелку с недоеденным завтраком, он подобрал свой рюкзак и покинул апартаменты, а потом и башню.              

***

             Нэд его простил. За радиомолчание, за панику от увиденной полицейской ленты на двери квартиры Паркеров, за сухие извинения в чате. За этот почти месяц парень пережил столько всего, что сложно было назвать его Питером. И сложно было рассказать Нэду обо всем, чтобы тот хотя бы находился с ним на одной волне.       Хорошо, что долго им видеться не пришлось. Паркер не хотел ввязывать во все это друга. Он решил для себя, что, когда все закончится, он все ему расскажет. Пусть это займет все выходные, пару-тройку литров колы, не менее пяти пицц и гостиную Старка, ему плевать, — он так решил.       И, когда закончилась перемена, парень отправился на организованный специально для него экзамен. Те еще нервы, на самом деле. В отведенном специально под это дело кабинете его ждала комиссия из семи преподавателей и двух кураторов. Все они были ему незнакомы. Паркер чуть не вылетел в астрал из-за эмоционального перегруза, но его предупредили, что комиссия будет здесь не все время. Все время здесь будут только двое кураторов. Так стало немного спокойнее (на самом деле нет).       Когда экзамены были успешно сданы, а ему назначили встречу для следующих предметов, парня с поздравлениями отправили домой.       Уроки еще не закончились, кроме того, сейчас шел один из них, так что покидал школу Паркер под оглушительные фанфары тишины.       Шествуя к выходу, как на эшафот, он судорожно прогонял в голове план. А внутри уже расцветали острые иглы паучьего страха.