Blue Days

Прим. Все же не могу писать NC( чересчур откровенно как-то, может когда-нибудь созрею :D А пока, все, что смогла выдавить из себя)) надеюсь, страсть получилась :/ Голоса, крики, тишина... Голоса, крики, вспышки света, тишина... Чьи-то руки, бережно прижимающие тело к груди... Снова крики. Яркий свет. Резкая темнота. Тишина... Мерное покачивание автомобиля...голова, покоящаяся у кого-то на коленях...те же руки, но уже медленно перебирающие волосы... Приятно и тепло. Снова тишина, но уже с картинками - сон... Еле слышное сонное сопение над ухом. Горячие руки на спине. Голова, прижатая к чьей-то груди. Тепло. Снова клонит ко сну. Тишина... Джиен резко просыпается от какого-то звука. Напоминает щелчок закрывшейся двери. Продрав глаза, он обнаруживает, что совсем один в темном номере гостиницы. Неуверенный приснилось ли все это или правда, Джи с надеждой проводит рукой по простыне рядом с собой. Прохладная. Разочарованно вздохнув, он вдруг ошарашенно замирает и тут же жадно начинает вдыхать воздух, - пахнет Сынхеном. Решив, что у него уже окончательно полетела крыша, Джиен поднимается в кровати, спускает ноги, еще раз прислушивается и встает. В комнате тихо. Медленно бредет к бару, наливает в стакан воды и залпом выпивает. Прохладная жидкость приятно освежает пересохшее горло. Его все еще мутит, но уже терпимо. Решив проверить почту, берет телефон. Хенсок, Хенсок, мама, снова Хенсок, мама, менеджер, помощница Хенсока... Джиен открывает последнее сообщение. "Джиен-ши, как прочитаешь, свяжись со мной по поводу контракта с Тревисом Пейном. Нужно решить все поскорее. И еще, сегодня звонили из Чеджу, шоу "Спасибо", спрашивали можешь ли ты прийти как гость. Но президент велел отказать в связи с твоей занятостью мировым турне. Поэтому теперь они ищут другого гостя программы. Позвони мне. Тревис не станет ждать. Ким Су На" Прочитав сообщение, Джиен удалил его. Зевнув, снова вернулся в постель и заснул. "Люблю тебя... Только тебя... Я никогда тебя не отпущу... Не отпущу... Не отпущу... Отпущу?" Сынхен шептал что-то в ухо Джи в перерывах между поцелуями, опаляя того жарким дыханием и заставляя кожу покрываться мурашками. Раньше Топ был нежным, заботливым, веселым. Совсем не таким, как сейчас: холодным, безразличным, неживым. Он лишь взглядом, одним словом заставлял Джи стонать в голос от возбуждения. "Я хочу тебя..." Руки Топа ласкали везде, где только можно, распаляя все сильнее и сильнее. Он гладил, лизал, целовал, кусал, - одним словом, вытворял такое, что лидер просто терял голову от наслаждения. - Еще, дай мне еще... - Джиен метался в постели, лихорадочно шепча что-то. Он бредил. Руки отчаянно скользили по простыни, словно ища кого-то. Со всхлипом проснувшись, Джиен тяжело дышит, стараясь прийти в себя. По щекам текут слезы, лоб покрылся испариной, тело мокрое и липкое от пота. Его снова колотит. Слезы душат, и Джиен отчаянно хватается за голову. - Нет... Прошу... - плачет Джи, не совсем уверенный из-за чего. Ему так плохо, что хочется умереть, заснуть. Желательно навсегда... Словно в бреду он встает с кровати, идет к двери, и, сам не зная как, оказывается перед заветной дверью. Помедлив всего секунду, он входит без стука. В голове совершенно пусто, разум затуманен - он ничего не соображает: что он делает, зачем - все это неважно. Сейчас неважно... В номере темно, но сквозь незадернутые занавески пробивается лунный свет, и Джиен все же различает темную фигуру на кровати. Он подходит ближе. Сынхен мирно спит, и в лунном свете сейчас он как никогда похож на ангела. Тихое сопение, чуть растрепанные волосы, слегка приоткрытый рот - никак не скажешь, что это тот же самый безразличный Сынхен. Даже мелкие злобные морщинки разгладились. Джиен, присев на краешек кровати, протягивает руку и касается его волос. Мягкие, непослушные - все, как он помнит. Проводит по лицу, трогает скулы, нос, обводит контур губ...и испуганно вздрагивает, когда чужая рука хватает его за запястье. Душа уходит в пятки, и Джиен готовится к худшему. Но Топ не спешит отстраняться, кричать, ругаться. Казалось, он ничуть не удивился появлению Джи или просто не подал виду. Глаза медленно открываются и в упор смотрят на Джиена. В свете луны они странно и неестественно отливают серебром. Никто ничего не говорит, они лишь молча взирают друг на друга. Джиен не знает сколько времени так прошло: минута, час? Есть только эти глаза: гипнотизирующие, затягивающие. Они смотрят как-то изучающе, пугающе внимательно, с каким-то диким серебряным пламенем в черных глазах - любой другой давно бы бежал прочь от этого взгляда, но не Джиен. Ему абсолютно все равно, что его ждет. Он итак умирает... - Сынхен, - шепот Джиена громко прорезает звенящую тишину в комнате. Собственный голос кажется ему неестественным, чужим. - Больно. Очень...очень больно...Пожалуйста... Джи сам не знает чего просит, но чувствуя Сынхена рядом и понимая, что в любой момент он может прогнать его, он как губка впитывает каждую черточку, каждую морщинку на его лице. И хочет большего. Топ все еще держит его за запястье, а от того сердце колотится сильнее. Смотря на губы Сынхена, он еле себя сдерживает. Так хочется прильнуть к ним и целовать. Боже, как же хочется... - Я горю...заживо... Плохо, - хнычет Джиен, чувствуя, как боль медленно разъедает грудную клетку. - Пожал... Неожиданно губы Джи накрывают чужие пальцы: теплые, чуть шершавые, заставляя замолчать. Лидер удивленно смотрит на Топа. - Шшш... Хватит. Прошу, - спустя некоторое время хрипло шепчет Сынхен, постепенно меняясь в лице. Джиен вздрагивает, - он никогда еще не видел таким Сынхена, такую боль в его глазах. Привычной равнодушной маски больше нет, только боль. Внутри все нехорошо сжимается. - Сынх... - Стоп. Прошу тебя, не заставляй меня снова проходить через все это. Я не хочу... Я не вынесу... - Джиену хочется обнять его. Сделать что-нибудь, чтобы стереть то страдание, с которым Топ смотрит на него. - Пожалуйста, помоги мне... Уходи... И Джиен все понимает. На него мощным каскадом обрушивается осознание того, ЧТО скрывалось все это время за деланным безразличием. Сколько боли было в этих глазах, а он и не заметил. Джи был слеп. Он поверил в этот спектакль, в эту попытку защититься от боли, причиненной им, спасти себя. И теперь Сынхен просит уйти, уже в который раз... Возможно, это правильно. Так будет лучше для обоих. Они все забудут, каждый заживет своей жизнью. Конечно, будет больно, но все ведь проходит, так? Но... Уйти? Именно сейчас? А он сможет?... - Прости меня...за все, - Джиен медлит, еще какое-то время молча смотрит на Топа и... - И за это... Джиен стремительно припадает к губам Сынхена, всем телом подавшись к нему. Он целует его быстро, жадно, горячо, боясь быть отвергнутым. Но... Топ отвечает. Запустив руки в темные волосы, он отчаянно, с рыком впивается в Джиена. Его всего колотит, жар медленно разливается по всему телу. Подхватив Джиена, он сажает того к себе на колени и крепко прижимает хрупкое тело ближе...так близко, что становится нечем дышать, что уже невозможно определить чье это сердце так колотится в груди. - Сынхен-а... От податливости и сладости губ Сынхена у Джи, буквально, сносит крышу. Удовольствие волнами накатывает на него с ног до головы, до дрожи. А когда руки Топа медленно забираются под майку, и одновременно губы прижимаются к его шее, лидера чуть не подбрасывает, и он громко и протяжно стонет. Сынхен вытворяет с ним что-то такое, что Джиен теряет контроль над собой. Разум затуманивается, желание остро отзывается в каждой клетке. Их языки переплетаются, сводя с ума, разжигая страсть. Сердце колотиться сильнее и сильнее. Крупицы оставшегося самообладания и вовсе бесследно испаряются, когда руки Сынхена сползают ниже, забираясь под штаны. Он резко и сильно сжимает джиеновы ягодицы и крепко прижимает к своим бедрам. Ответный низкий стон Джи вызывает вибрацию в теле Топа. Он исследует его шею, не оставляя и миллиметра без внимания. Губы припадают к бешено бьющейся жилке на шее Джи, лижут, кусают. Джиену кажется, что он умирает, по-настоящему умирает. Животный инстинкт, пробудившийся в нем, берет вверх, и не выдержав, Джиен резко и грубо разрывает рубашку Топа. Пуговицы мигом разлетаются, звонко падая на пол. Взору открывается божественное тело: гладкое, слегка загорелое и соблазнительно влажное от пота. Джи завороженно следит за маленькой капелькой, медленно скатывающейся по подбородку, вниз по шее, оставляя за собой едва заметную соленую дорожку, и достигает ключицы. Желание всей своей мощью обрушивается на лидера, и всхлипнув, он подается вперед и жадно слизывает соленую капельку. Не в силах оторваться от горячего тела Топа, он отчаянно целует его ключицы, оставляя яркие болезненные засосы, - все равно никто не увидит под громадным слоем одежды, что Топ постоянно надевает на себя, - и с удовольствием слышит его сбивчивое, неровное дыхание. - Боже, как же я скучал, - ломано шепчет Джи в перерывах между поцелуями. Опустившись чуть ниже, он припадает к маленькому соску, нежно целует, обводит языком, кусает и тут же зализывает. Сынхен шипит, крепко хватая лидера за волосы, и протяжно стонет, когда тот проделывает все то же со вторым. Это пытка, мучительная пытка, но вот же, блядь, сладкая! - Джиен-а... Сынхен простонал его имя так низко, хрипло и страстно, что его стон дрожью отдается в позвоночнике, переворачивая органы, вибрируя в костях, что Джи кончил бы, только слушая его голос. Все тело пронизывает током, его изрядно трясет, что Джиен уверен - он непременно тут же умрет, если Сынхен оттолкнет его сейчас, если он не будет ощущать жар его тела на своей коже. Ему становится так страшно, что он крепко обнимает Топа, уткнувшись в его шею. - Ммм... - томно вздыхает Топ, нежно целует его в влажный висок, спускается ниже, лижет ушную раковину, целует мочку уха, слегка прикусывает. И теряя контроль, нагло сбрасывает Джиена с себя. Тот падает на спину и в изумлении смотрит на него, широко распахнув глаза. Сынхен тут же нависает сверху, ловко стянув с лидера, такие ненужные сейчас, штаны. Полностью обнаженный, с растрепанными волосами, с расширенными зрачками, раскрасневшийся и с ярко красными опухшими губами - все это представляет собой столь развратную картину, что Сынхен с шипением накидывается на лидера, властно подминая под себя, прижимаясь всем телом. Он целует глубоко, жадно, упиваясь сладостью сочных губ Джи. А затем не выдержав, резко и больно прикусывает его нижнюю губу. Джиен рычит и щипает Топа за живот. Сынхен тут же зализывает, словно прося прощения, и вбирает губу полностью в рот, сосет, внимательно смотря лидеру в глаза. Это выше джиеновых сил. Сынхен целует его лицо, шею, ключицы, живот... Он так изголодался и истосковался по Джиену, как зверь, накинувшийся на долгожданную добычу, что безумно хочется вонзить зубы в нежную кожу, искусать его всего. Но также хочется нежно и бесконечно долго любить его, ловить поцелуями стоны, слизывать капельки пота, чувствовать бешеное сердцебиение под своей ладонью. - Сынхен-а... Прошу... - Джиен напряжен уже до предела, он безумно хочет разрядки. Терпеть эту пытку равносильно смерти. Он задыхается, отчаянно пытается снять пижамные штаны с Топа, но дрожащие руки не слушаются. - Ну давай же... Сынхен помогает ему, и вскоре, два совершенно обнаженных тела близко прижимаются друг к другу, красиво серебрясь в бледном лунном свете. Они настолько тесно переплетены, что Джи не знает: где он, где Сынхен. Словно стали единым целым. Джиен забывает как дышать, когда Сынхен ласкает его всего, касаясь везде, где только можно. С каждым движением Топа, с каждым мучительным толчком, мир расплывается в глазах, сужаясь до размера атома, и вмиг взрывается мириадами ярких частиц. Ногти глубоко впиваются в спину Сынхена, тело выгибается навстречу, когда терпеть уже нет сил. Искры летают в глазах, каждую клеточку, каждый миллиметр кожи пронзает острым наслаждением, разрастаясь где-то внизу и растекаясь по всему телу: от макушки до кончиков пальцев. Джиена уносит, быстро, стремительно, в другой мир, пространство, в космос... Позже они лежат, крепко обнявшись и восстанавливая дыхание. Джиена так разморило, что свернувшись калачиком под боком Сынхена, он сразу заснул, сладко посапывая во сне. Топ лежал, смотря в потолок, слушая его дыхание, и гладил его по спине, бессознательно выводя невидимые затейливые узоры. Тело приятно ныло, сознание постепенно прояснялось. А вместе с тем, возвращались и мысли... "Давай расстанемся." "Что?" "Сынхен, все кончено. Мы больше не можем продолжать. Ты тоже понимаешь это." "Джи, что ты несешь?" "А чего ты ожидал? Что это на всю жизнь? Ха, всему когда-нибудь приходит конец. Люди встречаются и расстаются, - это нормально... Это жизнь. Нужно идти дальше." Сынхен был в шоке. Его Джиен... Его добрый, заботливый Джиен не мог говорить всех этих слов... "Не могу поверить, что ты это говоришь... Ты хоть понимаешь, что сейчас несешь?" - он потрясенно качает головой. "Да, конечно, было хорошо, даже более того. Но это ненормально. То, что происходит между нами - это грязно и пошло," - последние слова Джиен чуть ли не выплевывает. "Значит, грязно и пошло? А только вчера кто-то кричал и стонал, моля не останавливаться. И уж точно не считал это чем-то грязным..." - Сынхен горько усмехается. - "Уж не лицемерие ли, а?" "Прекрати! Ты ничего не понимаешь!" - голос лидера срывается на крик, он начинает раздражаться. - "Я достаточно натерпелся во время скандала с травкой! То презрение, осуждение, боль... Мне не нужно новой! Это невыносимо, ясно?! Люди никогда не примут нас, пойми уже! И ты глуп, если не понимаешь ситуации! Это было ошибкой... Все было ошибкой с самого начала! Эти отношения... Это ведь даже отношениями не назовешь, верно? Просто минутная слабость, а дальше просто глупость, нежелание вовремя остановиться... Ты хоть помнишь, с чего все началось? Нет, верно? Вот и я не помню... Да наверняка, по пьяни! Без чувств, без обязательств... Просто отпусти меня. Я уже отпустил, и ты сделай это. Давай просто общаться как раньше, до дебюта, до этого фарса... Согласен?" Но Топ не ответил, молча, неверяще смотрел на лидера, и чувствовал, как что-то резко и навсегда обрывается внутри него. Что? Без чувств и обязательств? И все так просто? Имя Джиена постепенно выгорает из сердца, оставляя зияющую дыру и ноющую боль в груди. После чего, он так же молча разворачивается и уходит. Это было в первый раз, когда Сынхен проигнорировал лидера... Сейчас же, лежа в номере отеля, Сынхен не понимал, как так оказалось, что это мирно сопящее создание под боком снова вторгнулось в его жизнь. Ведь все снова повторится, так в чем же смысл? Джиен чуть пошевелился, проснувшись от света восходящего солнца, пробивавшегося через занавески. Уже рассвет. Потянувшись, он приподнимает голову и восхищенно смотрит на ангела, лежащего рядом. Высокий лоб, красивые скулы, прямой нос, четко очерченные губы, идеальное тело, - он, и вправду, являет собой земное воплощение Давида. - Ты такой красивый, - зачарованно шепчет Джи, не сводя глаз с выразительных губ Сынхена. Хочется поцеловать. Желание настолько нестерпимое, что он со стоном приникает к ним своими, целуя томно, глубоко, страстно. Им обоим не хватает воздуха, но Джиену все равно. Он еще ближе прижимается к нему, обхватывая за шею, зарываясь в волосы. Но Сынхен чуть отстраняется, и утешительно улыбается вмиг обеспокоившемуся лидеру. - Джиен, погоди, - возможно, паранойя, но внутри Джи все недобро сжимается от тона Сынхена. - Давай... Давай поговорим, м? Джи медленно кивает. - Я... Столько всего произошло. И это съедает меня изнутри, - голос Топа едва слышен. Он тихо шепчет, словно каждое слово дается ему с трудом. - Это все так странно... Правда? Джи снова кивает. - Знаешь, я ведь справлялся. Я постепенно забывал тебя, и, может, через какое-то время забыл бы окончательно. Я столько раз говорил себе это, что и сам начал верить. Хотя, признаться, в начале было, действительно, паршиво. Особенно паршиво, когда ты написал "Blue". Я ненавидел эту песню. Слова песни будто насмехались надо мной. Блядь, да я тебя любил, но твои слова растоптали к чертям собачьим эту гребанную любовь. Во мне что-то щелкнуло в тот день. Я понял каким идиотом был все это время... Какая нахер любовь? Боже, ты так легко отказался от меня и теперь так же легко вновь возвращаешься. Я в смятении, - горько усмехается Топ. - Представь, я даже подумывал о женитьбе. Ты можешь поверить? ТиОуПи собирался жениться и завести семью, детей. Я считал это верным решением. К тому же, появился бы дополнительный стимул забыть тебя окончательно... Но видеть сегодня, как ты падаешь без сознания - это было ужасно... Джиен, зачем? - тихо спрашивает Топ, смотря куда-то вверх. Джи медленно высвобождается из объятии и отодвигается. В голове какой-то сумбур. Что Топ несет? - О чем ты? - Зачем ты пришел? Зачем поцеловал тогда на крыше? Зачем снова вломился в мою жизнь? Ащщ... Как же я устал... Знаешь, было так легко тебя не замечать, сделать вид, что ты это не ты, что ты не мой Джиен, а лишь лидер, просто наш лидер. Притвориться, что я не слышу тебя, не вижу, не хочу... Я просто тебя люто ненавидел. И до сих пор ненавижу... Джиен сидит и молча слушает, стараясь не обращать внимания на холод внутри, на то, как все его внутренности сжимаются от боли. Он сам виноват, разве нет? - Знаешь, что еще не дает покоя? - продолжает Сынхен, будто не замечая реакции лидера на свои слова. - То, что ты сказал сегодня, перед тем, как потерять сознание... - Люблю... - тихо шепчет Джиен, стараясь не выдать дрожь в голосе. - Да, это... Это правда? - Люблю, - вновь повторяет Джи. Сынхен с тяжелым вздохом прикрывает глаза. - А ты? Что ты чувствуешь? Только ненавидишь? - голос срывается, но лидер не подает виду. Он просто должен узнать... - Люблю? Черт, не знаю. Мне просто нужно время, понимаешь? Я чувствую, что изменился... Мне нужно время, чтобы стать прежним. Прости меня... - Сынхен в замешательстве. Безумно хочется схватить в охапку Джиена и никогда не отпускать. Но так нельзя. Поспешив, они лишь все испортят. На этот раз окончательно. - Так, ты хочешь, чтобы я ушел? - слова даются с трудом, но Джи заставляет себя произнести их. - Да. Прошу... Вот и все. Всего два слова, но именно они причиняют нестерпимую боль. Тяжелый горький ком в горле не дает дышать. Джиен не знает, как оказался в своем номере. Закрыв за собой дверь, он тяжело опирается на нее, откинув назад голову, и медленно сползает вниз. Он не знает, сколько просидел так, но за окном уже ярко светит солнце. В голове совершенно пусто, слезы высохли сразу же, не успев толком пролиться, сердце, так быстро колотившееся несколько минут (часов?) назад, теперь, кажется, вообще остановилось. Абсолютная прострация. Есть лишь ноющее покалывание в груди, прямо посередине... Позже, он все же заставит себя подняться, взять телефон и написать одно единственное сообщение. Оно будет коротким, но его поймут... "Это я. Плевать на Хенсока. Скажи им "да". Лечу в Чеджу."