Blue Days

Оба вздрагивают, когда неожиданно двери лифта открываются. Беспокойство на лице Сынхена снова сменилось на непроницаемую равнодушную маску, а в глазах все то же безразличие. Он помог Джиену встать и, не оглядываясь, первым вышел из лифта. Джи, озадаченный такой резкой переменой настроения, нерешительно последовал за ним. Решив поскорее спрятаться у себя в номере, он стал искать нужную комнату... и неожиданно остановился рядом с Топом. - Наши комнаты рядом... - зачем-то пробормотал Джи, но, обернувшись, увидел лишь спину, секундой позже скрывшуюся за следующей дверью. Сынхен не удосужился даже взглянуть напоследок, не то что дослушать. Стало неприятно. Очень, ОЧЕНЬ неприятно и больно. В груди саднит так, что хочется засунуть туда руку, исцарапать там все и вырвать сердце, лишь бы не ныло. Великий и ужасный, единственный в своем роде, Джи чувствовал сейчас себя маленьким и никому ненужным человечком, и уж никак не лидером одной из популярнейших корейских групп. *** Им не дали даже передохнуть после перелета. Вечером уже фестиваль, а еще нужно прорепетировать, загримироваться, одеться. Лишь едва успев сменить одежду, ребята снова расселись по машинам. Уставшие лица, грустные задумчивые глаза, - Сынри никак не мог понять, что не так. Дэсон с Ёнбэ посадили к себе девушку из подтанцовки, так что макнэ пришлось ехать с хенами. Но, господи, как же тоскливо и одиноко сейчас ему, когда Сынхен уткнулся в одно окно, Джиен в другое, и общительному Сынри приходится молчать. "Может, опять что-то случилось?" - размышлял он. - "Топ... то есть, Топ-хен всегда такой злой, это нормально, а вот Джиен-хен... Почему он не шутит и не обнимает меня? Эх, ДжиТопы раньше были куда веселее. ДжиТоп, ДжиТоп... А может..." - Сынри вдруг озаряет, и он удивленно смотрит то на одного хена, то на другого. Все знали, что между этими двумя что-то есть: нечто большее, чем просто дружба. Но никто не осмеливался говорить об этом открыто, кроме фанатов. Неосторожные касания, шепотки на ушко, невинные взгляды, - и фанаты сошли с ума, начали придумывать слэши, даже прозвали их "ДжиТоп". А после скандала с марихуаной эта парочка и вовсе стала неразлучной. Сынри догадывался, что во многом: в том, что Джиен не сдался, в том, что после всего, что с ним произошло, он смог продолжать творить, улыбаться, смеяться - во всем заслуга именно Сынхена. Но в один день, а именно, год назад, ДжиТоп перестали общаться. Легко и просто. Топ замкнулся в себе, стал холоднее и серьезнее, предпочел общество Сэвэна и Дэсона. Он даже смеялся и улыбался только им, будто они его якорь, чтобы не утонуть в океане вечно плохого настроения и равнодушия, который он сам создал вокруг себя. Джиен же, напротив, пытался делать вид, будто все нормально, и со временем ему все поверили, даже он сам. Во время мирового турне это не было особо заметно. Но сейчас, наблюдая со стороны, макнэ начал понимать, что не все так гладко, как выглядит. Если и дальше два мэмбера будут игнорировать друг друга - группа распадется. Игнорировать, но при этом, скучать, потому что не нужно быть гением, чтобы заметить неловкие взгляды Джи на Топа... Взгляды, в которых столько скрытых эмоций... - Чего смотришь? Приехали, - добродушно улыбнувшись ему, Джи выходит из машины. Топ, кажется, даже и не заметил присутствия Сынри в машине. Как всегда невозмутимый и молчаливый. Молча вышел, молча поправил никогда не снимающийся наушник. Молча прошел мимо, будто и не было рядом с ним никого. На улице, по дороге к стадиону, где должен проходить фестиваль, Джиен случайно обронил телефон. И так вышло, что тот упал прямо к ногам Топа. Но Сынхен даже не взглянул, лишь спокойно перешагнул и пошел дальше. Видя растерянность и боль в глазах любимого хена, Сынри не выдержал и, преградив путь, отвел в сторону, чтобы поговорить. - В чем дело? Жить надоело? - Джиен хочет вырваться, но Сынри не отпускает. - Йа! - Ты не забыл его? - Что ты... - Ты не забыл его, я спрашиваю? - перебивает Сынри. Джи впервые видит его таким серьезным. - Какого хрена, мелкий... - Джи-хен, не понимаю, в чем проблема? Почему вы не можете общаться как раньше? - Хватит. Пойдем, мы опазды... - Не хватит! Хотите распада группы?! Поговори с ним! Ты сам виноват, что он так ведет себя. Ты сам довел все до такого! Притворяешься, будто ничего и не случилось? Что не замечаешь, как разрушил весь мир Топ-хена? Как он тебя ненавидит? А то ты думал, что ж он потерянный такой, нелюдимый... - сарказм так и лился, и Сынри сам от себя был в шоке. Он-то в начале пожалел Джиен-хена, а в итоге, защищает Топа. - Знаешь, хен, хочешь совет? Если не забыл, то сделай что-нибудь. А если тебе, действительно, все равно, хватит изображать страдальщину и пить по ночам. От тебя несет за километр, - с этими словами, на редкость смелый макнэ быстро идет прочь от обалдевшего лидера. Тот стоит еще минут пять, переваривая услышанное, и, шаркая, еле переставляя ноги, заходит в помещение. Концерт проходит на ура. Фанаты, буквально, сходят с ума. Визг и крики ни на секунду не смолкают в зале. Закончив петь и даже исполнив пару песен на бис, ребята спускаются вниз, в гримерную. В маленькой комнате полно народу и очень душно. Несмотря на усталость, мемберы и стафф возбужденные, взбудораженные после концерта, - кто-то болтает, кто-то поздравляет кого-то, другие обнимаются. - Таааак, народ, мы сделали это! Ааааа, блядь, мы сделали это! - радостно крикнул Джиен, и все тут же кинулись к лидеру. Теян повис у него на шее, Дэсон сжимал его руку, Сынри, с виноватым выражением лица, тихо обнял с другой стороны. Рядом поздравлял персонал. Были все. И в то же время, не все. Дверь с шумом захлопнулась за спиной, но никто, кроме Джи, не обратил на это внимания. "Ты разрушил его мир..." Слова макнэ никак не выходили из головы. "Он тебя ненавидит..." - Проклятие, - выругался Джиен. Да, он не забыл Топа. Да, он страдает. Да, ему, блядь, хреново. Но еще он устал. Ужасно устал от того, что его не замечают, намеренно игнорируют. Весь концерт лидер незаметно следил за Топом. Тот казался таким счастливым, так мило улыбался. Но стоило подвижным блокам унести их вниз, как из счастливого он тут же стал каменным, неживым, холодным. Джи все пытался привлечь его внимание: постарался по-особенному спеть "Blue", так как заметил, что Топу неприятно ее слушать, петь; "случайно" задел пару раз его руку... А увидев, как Сынхен сидит на полу сцены и держит руку какой-то фанатки, и вовсе отчаялся и даже встал, непристойно раздвинув ноги и очень сексуально изогнувшись. Но без толку. Звук захлопнувшейся за спиной двери громко отдается в ушах, и поддавшись внезапному порыву, Джиен резко срывается с места, прочь из душной гримерной. После долгих поисков, он наконец находит его... Сынхен, все также в наушниках, стоит, прислонившись к стене пустого коридора, в руках тлеющая сигарета. Он смотрит куда-то вниз, напрочь игнорируя предупреждение "Здесь не курить. Штраф" на стене напротив. "Прекрати изображать страдальщину..." "Он тебя ненавидит..." "Ты разрушил его мир..." "Но мой мир также разрушен..." - проносится в голове лидера. Он не может оторвать глаз от Топа. Знакомые черты лица, красивый профиль, изгиб шеи, плечи, холеные руки с длинными аристократическими пальцами, мускулистая грудь - Джиен помнил все. Кроме глаз. Абсолютно пустой взгляд, - нет эмоций, ничего. Пустота. Равнодушие. Холод. Разрушенный мир... - К черту мир, если без тебя в нем так паршиво... - и Джи бросается к Сынхену, резко и грубо срывает гребанные наушники, берет его лицо в свои руки и так же бесцеремонно поворачивает к себе и целует. Глубоко, дико, дерзко, грубо. Будто изголодавшийся зверь набрасывается на свою добычу. С трудом переводя дыхание, Джи не сразу замечает, что Сынхен так и не ответил на поцелуй... - Посмотри на меня, - шепчет Джиен, лихорадочно сжимая лицо Топа, целуя его скулы, нос и снова возвращаясь к губам, все так же холодным и застывшим. - Посмотри, прошу, посмотри на меня. Топ поднимает взгляд: пустой, безжизненный. Джиен не на шутку пугается. Это не Сынхен, а лишь его тело. Оболочка. Сынхена нет. - Нет, нет, нет... Скажи что-нибудь, пожалуйста, - умоляет лидер. Он так устал. Устал страдать, устал притворяться, что ему наплевать. Он хочет Топа. Всегда хотел. Жизнь без него превратилась в череду бесцветных, одиноких дней. Лишенных смысла, значения, радости. Он устал. - Хватит меня игнорировать! Хватит! Стоп! Остановись! - голос срывается на крик, где-то в груди нещадно колет, к горлу подкатывает тошнота. Его душит истерика. Ощущения до омерзения напоминают те дни, когда Джиену хотелось умереть. Когда люди отвернулись от него, стали осуждать. Когда прокурор ехидно намекал, что еще чуть-чуть и ему гнить в тюрьме. Когда кроме тошноты и боли он ничего не чувствовал. - Хватит! По щекам уже льются слезы, но Джи едва замечает это. Его колотит. Руки трясутся. А Топ все молчит. Молчит, сука! Пока... - Уйди с дороги, - теплые руки Топа накрывают руки Джиена и грубо отталкивают. Затем, слегка задев его плечом, Сынхен медленной походкой идет прочь. Джиен обессиленно опирается на стену, куда раньше прислонялся Топ. После случая в лифте он все еще ничего не ел. И последствия трехдневного запоя лавиной обрушиваются на обессиленный организм лидера. Ему кажется, что еще чуть-чуть и стены начнут сжиматься и постепенно поглотят его. Комната медленно сужается. В глазах темнеет. И самое страшное, что вместе с тошнотой накатывает острое чувство одиночества. Он снова не нужен. Никому. - Люблю... - последнее, что успевает произнести Джиен, перед тем, как погрузиться в блаженное забытие.