Особенности воспитания

Стена под спиной создает иллюзию поддержки и защищенности, когда Брок приваливается к ней, скрестив руки на груди. Позади шумит школьный коридор, впереди темным пятном на белом фоне выделяется дверь в кабинет директора. Под тяжелым взглядом мелкого пиздюка, стоящего перед ним, хочется съежится. Защищенность? Ничерта подобного. С его послужным списком и опытом бывалого бойца, Брок едва ли не впервые в жизни чувствует себя загнанным в угол. И кем? Уменьшенной версией маньяка-социопата, которого Брок по какой-то чудовищной ошибке зовет сыном. Джеймс едва достает лбом ему до груди, хотя все равно кажется выше на фоне одноклассников. И Брок явно воспитывал его не так, чтобы негодник в итоге применял свои навыки запугивания на нем. Но работает же, блять. Главное в этом не признаваться. Ни себе, ни тем более мелкому. Из-за взъерошенных отросших волос, погружающих лицо в тень, нахмуренных бровей и ледяного взгляда синих очей, Джеймс кажется старше. Готовым вцепиться кому-то в глотку прямо своими зубами, будто не на встречу с директором собирался, а на казнь, готовый до последнего драться за жизнь. Подсохшая струйка крови над верхней губой и рассеченная скула придавали убедительности. Брок тяжело вздохнул и перевел взгляд вправо и немного ниже. Мелкий блондинистый воробушек стоял рядом с Джеймсом, всем своим видом показывая, что готов принять на себя все лишения и горести, которые ожидали его друга. Брок не помнил всех друзей сына. Ладно, он даже не знал были ли они у него вообще, потому что у него не было времени принимать гостей в доме, а Джеймс их и не пытался водить. Но, судя по тому, как его мини-версия сжимала ладонь не менее потрепанного парнишки в своей руке, друзьями они были явно лучшими и явно давно. — И что я должен знать, прежде чем мы пойдем к этому уеб… твоему директору? — Брок тяжело вздыхает, отлипая, наконец, от стены. Его давненько не вызывали в школу, что было довольно-таки странно, с учетом нрава его сына. Видимо какие-то из его уроков не прошли зря, и Джеймс мастерски скрывал свои проделки, как истинный шпион. Если и бил, то только так, чтобы не было заметно под одеждой, а трупы скидывал в реку или избавлялся от них в кислоте. — Родригес обозвал Стива, — буркнул Джеймс, не переставая хмуриться. Его друг — Стив — пытался выглядеть так же убедительно, как и он, но выходило у него не так угрожающе. Сбитые коленки, наливающийся под глазом синяк и счесанные костяшки на тощем тельце выглядели сюрреалистично. Как ни странно, следов слез на лице Стива Брок не заметил, хотя досталось тому явно больше, чем Джеймсу. Брок склонил голову на бок, рассматривая сына. Тот крепко стиснул зубы, стараясь не ругаться при отце. Брок знал это выражение лица, как свое собственное, когда он пытался придержать язык рядом с начальством. Наверняка дело было не только в обзывательстве. Или в том, каким конкретно оно оказалось. Он не один год учил Джеймса, что ввязываться в драку из-за мелочей, значит прослыть вспыльчивым придуроком. Нужно уметь выжидать, изучить жертву, накопить сведения, а уж потом ударить по самому больному месту психологически, а не кулаком по роже. Второе всегда успеется, а первое отобьет желание обидчика лезть к тебе на следующие несколько лет вперед. — И как он его обозвал? — Брок вскинул брови, всё же желая знать, что же так раздраконило его ребенка. И исходя из чего ему придется выстраивать линию защиты для обоих сорванцов. Родителей Стива нигде видно не было, так что Брок подозревал, что их и не будет, а значит на мелкого повесят всех собак, если некому будет за него сказать. От взгляда, которым его окинул Джеймс, снова захотелось прильнуть к стене. А лучше ретироваться подальше. За этого щенка питбуля можно было даже не переживать. Стоило переживать за директора, если Брок спустит его с поводка и оставит их наедине. — Мелким пидором, — выплюнул Джеймс, отворачиваясь в сторону. От недовольства у него заходили желваки на лице. Брок покачал головой, представляя, во что превратится этот экземпляр рода человеческого лет через десять. Он бы лично посоветовал всем в округе хватать ценные вещи и разбегаться уже сейчас, а не то зашибет и не заметит. Папкина гордость, мать его ети. — Ладно, парни, — Брок тяжело вздохнул, подходя к детям. Джеймс подтянул Стива за руку ближе к себе и ненавязчивым движением завел немного за спину. Брок одобрительно хмыкнул и потрепал сына по голове. Подумав, взъерошил и блондинистое гнездо на голове его друга. — Разберемся с вашим директором и этим Родригесом, — он уже взялся за ручку двери, ведущей в кабинет, когда обернулся обратно к сыну. — Готовь черный мешок и веревки, мелкий, — Джеймс одобрительно хмыкнул и улыбнулся уголком губ — знал, что недовольство отца было направленно не на него. *** — Этот хуесос… — Брок не ожидал, что когда-то обнаружит себя в кафе мороженого, сидящим на низкой малиновой табуретке, в компании двоих детей, увлеченно уплетающим ванильно-шоколадный рожок. Что ж, он был недальновиден. А мороженое оказалось охуенным. — Па, не при детях же, — Джеймс сурово посмотрел на него, кивком головы указывая в притихших ребятишек за соседним столиком. Их родители давно смотрели в сторону занимательной компании с откровенным опасением. На какие мысли мог навести светлые умы мамаш поросший щетиной, ни то алкаш, ни то побитый жизнью военный (а лучше два в одном), с торчащей из-под куртки кобурой, ведущий беседу с детьми. Однозначно педофил/маньяк/убийца — нужное подчеркнуть. — Ты прав, мелкие пиздюки к такому не готовы, — Брок послушно кивнул, получив в ответ только возведенные к потолку глаза сына и смешок от его друга. Стив ему нравился — хороший малый, в меру серьезный, в меру двинутый. Идеальный кандидат на роль сдерживающей силы и поддержки. — Так вот, ваш директор оказался тем ещё еба… имбецилом, — исправился он, поймав очередной предупреждающий взгляд Джеймса. Этот мелкий вертел им, как хотел. Ужас какой. — Имбецил ведь не ругательство? Тогда продолжим, — он отправил в рот ещё ложку мороженого. — Этот имбецил потребовал от вас публичных извинений перед вашим этим Рамирезом… — Родригесом, — поправил Джеймс — Однохуйственно, — махнул рукой Брок. Стив засмеялся уже громче, получил тычок от Джеймса под столом, и мстительно ткнул друга в ответ своим фисташковым в нос. Баки — господи помилуй, кто придумал это прозвище? — отмахнулся от него мятно-шоколадным рожком, как волшебной палочкой, чудом не уронив шарик мороженого на стол. — Ну, я ему и рассказал, как в армии дела делаются и что за такие слова обычно получают. Он поохал, поахал, попытался напомнить, что мы не в армии, а в школе. Ну, так один хер — в школе тем более мелкота таких слов знать не должна. — Ну, я то знаю, — фыркнул Джеймс. — Потому что тебе с батькой повезло, — пожал плечами Брок. — Нужно знать, за что людям носы разбивать, — оправдался он уже почему-то перед Стивом. А то это не дело, так ведь? Тебя обзывают, а ты даже не в курсе чем именно. — В итоге то что? — Джеймс нетерпеливо пнул его ногой под столом. Мелкий засранец. — Твои гаджеты всё ещё при тебе, ты ешь мороженое, а не вынимаешь раскаленные гвозди из задницы, так что додумай сам, — Брок вернул пинок. Совершенно по-взрослому. — Директор обещался провести лекцию на тему того, почему нельзя использовать матерные выражения, а особенно тем самым оскорблять представителей ЛГБТ, даже если они правда пидоры, а это просто оборот речи. — Па, — Джеймс почти простонал, сползая вниз и утыкаясь лбом в низкий столик. — Ну, что? Есть пидоры, а есть геи — нужно знать особенности в различии. Зря я тебя учил, что ли? Стив, я прав или нет? — Брок вскинулся, снова обращая внимание на Стива. Видеть в нем мелкого офицера поддержки было странно, но выгодно. С чем соглашался Стив, с тем соглашался и Баки. — Правы, мистер Рамлоу. Определенно правы, — Стив похлопал Джеймса по плечу. Тот сполз ещё ниже, едва выглядывая из-за края стола темной макушкой. Поднятая над головой рука с рожком высилась над ним, как белый флаг о капитуляции.