Особенности воспитания

— Dolbaeb, — фыркнул Джеймс, закатывая глаза. Открывшаяся ему картина могла бы довести до ужаса любого прохожего, не готового к виду вывернутых на изнанку внутренностей, живописно разлетевшихся по асфальту. Его же откровенно веселила. Это ж надо было до такого додуматься. Террористические акты с каждым разом всё больше удивляли его своей креативностью. — Джеймс Бьюкенен Барнс, — суровый голос отца прямо над ухом должен был вселять не меньший ужас, чем инсталляция современного искусства посреди парковой дорожки. Увы, на Джеймсе это не срабатывало уже несколько лет. Да, кажется, никогда оно и не работало, как должно было. — Мало того, что ты выражаешься, так ещё и какого-то хуя на русском. Нормального отца должен был больше волновать тот факт, что его сын оказался непосредственно рядом с эпицентром взрыва, когда взрывчатка, вшитая в желудок смертника, разорвала последнего и окропила все вокруг алыми брызгами и ошметками. Брок нормальным отцом не был. Он был отцом отличным, по скромному мнению себя самого и, так уж и быть, Джеймса. По приезду на место со своей группой оперативников, он трезво оценил ситуацию, отметил, что мелкий — ага, семнадцатилетний лось — цел и невредим, да ещё и умудрился спровадить подальше людей, оказавшихся рядом в момент опасности, вызвонив при этом службу по борьбе с терроризмом. Так что да, в данный момент его больше волновало то, где, когда и как Джеймс умудрился выучить матерный русский и только ли матерный. Любви к лингвистике до этого Брок за сыном как-то не замечал. — Ну, а что я сделаю, если он и правда dolbaeb? — Джеймс развел руками, одним только этим жестом выражая всё свое отношение к неудачливому суициднику. Мало того, что сам сдох, так ещё и толку от этого не было. — И действительно, — Брок поджал губы, всё же соглашаясь с точкой зрения мелкого. Добавить было нечего.