Я все равно тебя найду

Где-то примерно полторы тысячи лет назад…

      В тени огромного, раскидистого дуба стояли двое. Молодой, статный и крепкий парень обнимал ещё совсем юную девушку. — Нет бойся, Лера! Неужто твой отец пойдет на это?! Отдаст за нелюбимого? — Я боюсь, Влас! Ты же понимаешь, как это почетно — отдать дочь будущему колдуну. Кто ж откажется… Отец меня любит, но искренне считает, что замужем за колдуном я ни в чем нуждаться не буду. И младших потом пристроить легче будет. Парень расстроенно кивнул, соглашаясь. Что он, простой охотник, сирота, мог предложить дочери старосты? Только свое любящее сердце и душу. Но, видимо, Лере этого было более чем достаточно, потому как она предложила Власу бежать. Вдвоем, туда, где их не найдут и где они будут счастливы. И потому, как решительно любимая это предложила, и как заблестели от слез её глаза, Влас догадался, что староста, скорее всего, согласится на предложение колдуна их деревни выдать Леру за своего сына. — Тогда завтра на рассвете. На этом же месте. Возьми только самое необходимое и крепкую, удобную одежду. Не забудь плащ, может немного трав и снадобья. Мало ли, что может в дороге подключиться. Я тоже соберусь и буду тебя ждать здесь. Помни, я люблю тебя и никому не отдам! Влас крепко обнял девушку и, резко отстранившись, побежал в деревню. Лера, немного подождав и проводив его взглядом, вернулась другой тропой. Решительно шагая по дорожке, она мысленно собирала те вещи, что хотела бы взять с собой. Надо бы и свои нехитрые украшения тоже не забыть. Хоть и мелочь, а в крайнем случае на кусок хлеба выменять можно. Влас не находил себе места от беспокойства. Лера задерживалась, хоть бы беды не приключилось. Он уже порывался идти ей навстречу, когда тихонько зашелестели ветви кустарника и на полянку выбежал невысокий паренёк. У Власа и сердце оборвалось: — Тарин, а где Лера? Что случилось? Парень удивлённо уставился на Власа, потом обернулся назад и, не заметив никого, звонко рассмеялся. Услышав его смех, Влас облегченно выдохнул и обнял свою невесту. — Ох, я и испугался! Тебя от Тарина и не отличить. Хорошо ты это придумала. Не узнают сразу и в дороге удобней. — Да это и не я вовсе. Собираю ночью потихоньку свои вещи, а тут дверь открывается. Я уж было подумала — все, конец. Сейчас отец запрет и не увижу тебя более. А это Тарин положил сверток на кровать, поцеловал меня, шепнул: «Будь счастлива!» и убежал. А в свертке одежда его, что матушка ему на совершеннолетие приготовила и деньги. Которые он на лук новый собирал… И ленточка новая. Он мне всегда на праздник Весны дарит. Чтобы самая красивая была. Лера не удержалась, заплакала. А Влас прижал её к груди покрепче да пообещал: — Как устроимся, обязательно Тарину весточку отправим. Обещаю.

***

Выбравшись из леса на Широкий Тракт, наши беглецы примкнули к торговому каравану, что на их счастье как раз мимо проходил. А крепкие парни, не чурающиеся тяжёлой работы, завсегда применение себе найдут. А Лера, а для всех иных — Лерой, стала помогать тамошнему лекарю. Так как в травах и хворях неплохо разумелась. Так и проходили дни за днями. Пока однажды не позвал Власа как-то вечером к себе хозяин каравана: — Хочу поговорить с тобой, Влас, по душам, по-честному. Хороший ты парень, мало таких сейчас. Потому и бежишь ты и любимую свою прячешь. Вскинулся было Влас, да остановил его караванщик, за руку удержал: — Поверь, я зла вам не желаю. С самого начала знаю, что не парень Лерой вовсе. И знаю это только я один. Хотел бы — уже давно выдал вас Клементу. Ведь от него бежите, так? — Откуда знаешь? Неужели так рьяно ищут? — Да уж землю роют на совесть. — караванщик зло сплюнул. — Но вас они не получат! И так столько жизней исковеркали. И у меня к этой колдовской своре свои счеты. Сделаем так, завтра к вечеру мы до Вышеграда добраться должны будем. А там, наверняка, уже и колдун ихний и стража вас ожидать будут. Вот только вы завтра, как только солнышко взойдет, от каравана отделитесь. Я вам одну стежку-дорожку покажу, по ней и пойдете, никуда не сворачивая. Долго идти придется, дня три точно. Но выйдете аккурат к моей родной деревушке, я и письмо родне своей отпишу, чтоб помогли по первости. А Вален спрячет и королевские дознователи не сыщут. — А Вален кто? Отец ваш? — Нет, Вален — колдун в моей деревне. Но ты не бойся. Он скорее ведун и знахарь. Эльфы таких друидами называют, они чтут законы Природы и свято верят в то, что абсолютно любое существо имеет Право на существование и свободу, потому как оно разумное и живое. Колдуны не любят Валена, но пока он жив, никого в обиду не даст. Там вы в безопасности будете. И не волнуйся, ты не один там такой беглец будешь. Парень ты работящий, польза от тебя деревне будет. А Лерой твой, я думаю, хорошим подспорьем Валену станет. Поселение то большое, всем что-то да нужно. То ли от простуды, то ли для скотины что-нибудь. Но сейчас уходить вам надо и побыстрее. — Спасибо вам за все! Но, все же, почему? — Когда-то очень давно в одной небольшом селении я встретил девушку. Она была сиротой и жила со старенькой бабушкой. Я влюбился мгновенно. Да и Марана меня привечала. Но мне надо было ехать дальше и родне своей все рассказать. Я пообещал вернуться через полгода и забрать их со собой, но в обещанный срок меня встретил только пустой дом и отощавший пес на привязи. Соседи поведали мне что местный колдун выбрал, по каким-то своим приметам, Марану матерью своего приемника. А кто ж будет колдуну перечить заради бедной сироты, абы община была в довольстве. Она покончила с собой в ту же ночь. А про старушку просто забыли, чтоб колдуна излишне не злить. Они меня не дождалися, а я к ним не успел. Вот так-то, парень. Ты молодец, сразу понял, что хватать надобно любимую и бежать на край света. Потому как колдуны ничего не прощают. Запомни это навсегда. Прав оказался караванщик, в Вышеграде их встретила стража и перетрусила все повозки, проверила всех сопровождающих. Вот только ничего притивозаконного не нашла и даже колдуны ничего не обнаружили, хотя искали очень тщательно. Люди недоумевали, что же такого хотели они хотели отыскать. И только старый караванщик понимал, что колдуны просто так никому не отдадут то, что считают своим. А уж прилюдного унижения не простят никогда. И года для них не помеха.

***

      Вот что не говори, не понимал иногда Боримир своих родителей. Вроде и взрослые люди, а ведут себя что те дети малые. Да вот и намедни вернулся отец из лесу, с охоты, пошёл с матерью приветаться, а сам букет ромашек под полою прячет. И не важно, что цветики те аж до порток свисают. Главное матушка смеётся звонко, беззаботно, что та девчонка нецелованная. Главное, что они счастливы. Двадцать лет прошло как справили свадебку Влас и Лера. Как родных приняли их в небольшой деревушке, что приткнулась своим бочком прямо к Великому лесу. Далее люди уже и не селились. Единое правило, что царило в поселении, было — живи по совести и так, как хочешь чтобы поступали с тобой. Бери от Природы столько, сколько тебе надобно для жизни, и не более. А самое главная заборона касалась Волков. Их запрещалось трогать при любых обстоятельствах. А волчицы с волчатами, так вообще, боронь Создатель! Влас с Лерой только диву давались, но пришел вечерком в их домишко, что община отдала, старец ихний, Вален, сел подле огонька, погрел кости маленько да рассказал: — Давно это было. Я ещё малым пацаненком босиком по тропами бегал, когда пришла беда в нашу деревню. Чёрная хворь забрала мало не половину жителей и как уберечься наш колдун не знал. Только однажды пришел старик к нам, странный такой: в шкуры звериные закутанный, амулетами обвешанный. Стал в чугунке из травок своих зелье варить да людей им поить. И перестали люди умирать, только вот слабы были дюже. И грозил голод всем в деревне. Тогда пришли тёмной ночью в селение волки и притащили дичь, да столько, что хватило всех накормить и ещё осталося. А когда уходил тот старик снова в лес, подарил мне фигурку волчика на кожаном шнурочке. Сказал: коли беда приключится, оставить его на ветке старого дуба, что за Большой топью растёт. Все запомнили тот урок, не король нам помощь прислал, не колдуны нам жизнь вымолили. А грязные нелюди, оборотни проклятые, ведь так нас всю жизнь учили, а оно вон как оказалось… Потому и живём мы с таким наказом и детей так учим. И беды селение стороной обходят и зверье лютое охотников наших не трогает. Принимаете ли вы такую жизнь? — Принимаем, старче, и благодарим за приют и науку вашу. Так и жили в мире и любви, растили сына Боримира да дочку Младу. Видным парнем Боримир вырос — и высок, и силен, и лицом пригож. Отцу в кузне первый помощник, да и охотник справный. К людям приветлив, а старики так и не нарадуются. То воды с приятелями наносят, что на неделю хватит. Или все дрова переколют да в лашты уложат, крышу перекрыть или забор поладить — везде успевают. Такими сынами и гордиться не зазорно. А вот дочка — вся в мать пошла. И красавица, и хозяюшка, и травница хорошая. Вален её к себе в помощницы позвал, да и учит науке лекарской. Первая невеста Млада на деревне. Многие парни первоцвет ей по весне дарили, да только свободно ещё сердечко девичье. Заметил Вален, что чем-то расстроена Млада в последнее время. Но открываться не спешит, раздумывает. Обнял старец легонькой своей рукой, но крепко-крепко. И не выдержала девушка, заплакала горько: — Чувствую беда близко. Вижу как тьма непроглядная брата забирает. А я сделать ничего не могу. — Нам сейчас главное не слёзы лить, а быть готовыми Боримиру помочь. Я тоже эту тьму видел. И ещё я знаю, что суждено брату твоему пойти против колдунов, расшатать тот трон на гнилых ножках, на который они взгромоздилися. Да только трудно ему будет и больно, очень. Но сделать это надобно! А мы поможем, чем сможем. А ночью разыгралась буря страшная. До самого утра ломала и крушила деревья, рвала небо в клочья. А как все стихло, поспешил Боримир в лес, там у озерца небольшого, под старой ивой сладили они с Младой домик, в котором собранные травы развешивали сушиться. Надобно проверить запасы да забрать уцелевшее, а то зима спрашивать не станет — успели ли к ней подготовиться или помешало что. Домишко ихний выдержал, молодец. Даже не намокли ничуть пучки трав да цветов лесных, врачующих болячку разную. Обрадовался Боримир очень такой находке и решил не забирать припасы, пусть и далее тут сохраняются, в поселении работы и так хватает. Вышел наружу, потянулся на солнышке и вдруг стон чей-то тихий услышал. Кто ж это может быть в такой час ранний, да ещё и среди бурелома сильного? Быстрым шагом пошёл охотник в ту сторонку, откуда стон послышался. И вскоре увидел огромное дерево поваленное, что кроной своей могучей придавило молодого паренька с длинными белыми волосами. Силушкой молодой человек обделён не был, да в кузне отцовой с молотом довольно легко справлялся. Потому, поднатужившись, он смог немного приподнять одной рукой дерево, а второй быстро выдернуть незнакомца. Бегло осмотрев найденыша, Боримир понял, что открытых ран нет, просто от сильного удара тот сознание и потерял. На пареньке были курточка и штаны из шкуры какого-то животного, довольно тонкие и мягкие. Но, видимо, крепкие, что не порвались и хозяина своего от царапин уберегли. А ещё на шее амулет был, в виде волка. Боримир сразу понял кто перед ним, хотя оборотней видел всего один раз в своей жизни. Ему всего четырнадцать вёсен исполнилось тогда и отец впервые разрешил пойти на охоту самостоятельно. Побродив немного по лесу, мальчишка решил передохнуть на берегу небольшой речушки. Но как оказалось, он был там не один. На том берегу, на отмели, плескались трое детей. Все имели длинные волосы, но были при этом отнюдь не девочками. Особенно выделялся мальчонка с белыми, как снег волосами. Боримир прямо залюбовался тем, как играет солнце в пышных локонах. Но вот ребенок обернулся и молодой охотник не смог отвести взгляд от больших, синих как васильки, любопытных глазенок. Но тут на берег выскочила волчица, судя по её скованным движениям на сносях, и ощерив пасть, зарычала на человека. Боримир медленно встал, показал пустые ладони и уважительно поклонился. Волчица тот час перестала рычать, но детей погнала прочь, подталкивая их своей головой. Уже перед тем, как совсем скрыться в лесу, белоголовый малыш обернулся и, задорно смеясь, помахал парню ручкой. Боримир тоже улыбнулся и ответил тем же. Больше оборотней он не встречал. Но теперь он может помочь одному из них и хоть как-то отблагодарить за спасение деревни. И в этот самый момент паренёк открыл глаза и Боримиру оставалось только шумно выдохнуть: «Мой Василёк!».