Гроза

Макс с детства боится грозы. И суть даже не в прорезающих небо молниях, которые, совершенно точно, могут нанести какой-то урон человеку, электросетям и деревьям. Суть в громе. Грохот разрывающий барабанные перепонки для Свободы является самым страшным кошмаром. Во время гроз он в основном напивается или тусуется в подвальных клубах, где музыка долбит так громко, что не слышно собственного голоса, не говоря уже о звуках природы. Чем выше находится Макс, тем ближе к нему ужасающая грохочущая стихия. Конечно, полагать, что на переломе весны с летом в центральном регионе не будет гроз было самонадеянно. Он и сам это понимает. Но мысли были о другом, впереди концерты, реалити, рванина и бесконечные волны музыки. Поэтому когда тучи сгущаются над Москвой в первый раз, Свобода закусывает внутреннюю сторону щеки. Он в голове проговаривает какие-то молитвы, которые начинаются и заканчиваются примерно одинаково: “Господи, только бы не гроза!”. И в первый раз тучи проливаются диким ливнем, с порывами ветра, но без молний и грома. Проносит. И Макс воодушевляется, хотя и каждый день просит у операторов глянуть прогноз. А если кто-то из них равнодушно пожимая плечами произносит слово: “Буря, вроде...” у Свободы в душе запускается таймер. Он постоянно бросает взгляд за окно и ищет ту самую черную тучу, которая приведет его в состояние паники. Ему кажется что никто не замечает этого состояния. Творческие люди очень романтичные, может ему просто нравится глазеть в окно без остановки. Но есть пара глаз, которые наблюдают и видят в его неврозе схематичность. Второй раз гроза лупит на севере Москвы. Ее видно как размазанное пятно. Темно-синяя свинцовая туча, размытое месиво серого ливня и редкие яркие вспышки в сердце бушующей стихии. Состав реалити сбегается к окнам, все восторженно комментируют далекие ветвистые разряды, пока Макс стоит чуть в сторонке и вытирает влажные ладони о джинсы. Руки перестают потеть когда небо окончательно проясняется со всех сторон, видимых из окон. Свободе хочется выпить и закрыться в подвале. Возможно, слететь с проекта, только бы больше не оказываться так близко - лицом к лицу - с пугающей его стихией. И после третьего концерта ему везет и не везет одновременно. В зависимости от угла обзора. Он на первом месте в голосовании и остается в проекте - это часть везучая. В прогнозе на этот раз буря самая настоящая с смсками от мчс, блекджеком и шлюхами и это - часть кошмарная. Свобода весь день ходит в очках. Он хочет нацепить еще и шляпу, если это поможет. Сначала он хочет сбежать, потом чтобы гроза была ночью и он все проспал, потом снова сбежать. Домой. К коньяку, закрытым клубам, репетиционной в гараже и каким-нибудь случайным девицам. Но бежать становится поздно с первым сильным порывом ветра, который легко отрывает краешек огромного рекламного плаката, растянутого над дорогой. Макс поворачивается к окну как раз в тот момент, когда кусок прорезиненного баннера пролетает мимо соседней башни. Никитос восторженно кричит и зовет всех на просмотр стихии к панорамному окну. Кино, блядь. Свобода пятится назад, к ванным комнатам. Он еще не знает будет ли там слышно, но видно не будет почти наверняка. Макс врезается в кого-то спиной. - Потерял что? - голос звучит у самого уха. - Чего? - Свобода поворачивается и инстинктивно вытирает ладони о штанину. - Потерял, говорю, что-то? - Серега смотрит с прищуром, так словно видит насквозь эту нелепую клоунаду с очками и внезапным желанием принять душ. - Да не, - он дергает плечом, - такое, решил вот освежиться. - Освежиться? - Плс нарочно переспрашивает, он уже давно понял что Свобода не в себе по погодным условиям. Нервоз прогрессирует с приходом пасмурного неба и заставляет того наворачивать круги по репетиционной. Ребята не видят молнию, но яркая вспышка, отбрасывающая быстрые тени на стены не дает им причин сомневаться - началось. Серега на мгновение хмурится с почти восторженным “Ух ты!”, в тот момент, когда гром разрывает небо. Свобода выдыхает рвано и горько. Подхватывается и широким шагом врывается в ванную. Он плещет себе водой в лицо, забывая про очки и снимая их только тогда, когда не ощущает прохлады на веках. У него в центре груди формируется противный ледяной ком. Он не чувствует воды и слегка теряет связь с реальностью. Картинка вокруг размывается, становится будто нарисованной широкими небрежными мазками. Ему очень хочется заорать. И в эту секунду за дверью, стенами, окнами гремит снова. Грохочет так, что Максу кажется это у него в голове. Словно звук уже давно попал в мозг минуя барабанные перепонки и теперь не собирается уходить. Свобода пытается совладать с собой и набирает в рот воды, окончательно не определившись хочет он проглотить ее или выплюнуть. Гром разносится новой волной и Макс оседает на пол. Вода с подбородка капает на толстовку, рукава, как он не пытался умываться аккуратно, мокрые почти до локтей. Свобода зажимает ладонями уши и тихонько подвывает, почти полностью теряя контроль. - Блядь, что за херня?! Плс кажется, что он шел сразу за сбежавшим Максом. Увиденное его удивляет. По-настоящему. Без шуток. Как мог человек так угваздаться за три с лишним минуты? Загадка. - Макс! Не то чтобы он прям ждал внятного ответа и объяснения, но надежда была. У Сереги в голове пульсирующая паника. Он совершенно, напрочь не понимает что происходит. Вполне адекватный полчаса назад Максим сидит на полу и… Он даже слов не может подобрать что именно “и”. - Макс - Макс - Макс, - Плс хватает полотенце и садится на корточки, - Макс, посмотри на меня. Что такое? Голова болит? Кружится? Что? Свобода в ответ мотает головой и только на этом жесте Сережа видит что чувак дрожит. Крупно, будто залпами. У него стучат зубы, когда он приоткрывает рот для очередного вдоха. Дыхание в целом тоже слишком глубокое и судорожное. Плс пытается понять что делать, звать на помощь из закрытой ванной - не докричишься, гремит будь здоров, да и ребята радостно вопят на каждый порыв ветра. Столько дней без развлечений, можно понять. Врача? Было бы прям распрекрасно, но значит надо оставить его минут на пять, добежать до операторов, объяснить ситуацию, что может занять еще минут семь. А дрожи такой он до сего момента ни у кого не видел и мысль о чем-то нехорошо эпилептическом в мозгу проскальзывает. - Макс, - он пытается вытереть лицо Свободы полотенцем, как в старом мультфильме про ВинниПуха. Толстовка холодная и мокрая. - Сейчас-сейчас-сейчас. Сережа стаскивает мокрую тряпку с трясущегося парня и инстинктивно щупает его плечо. Мышцы напряжены и дрожат, но от прикосновения теплой ладони расслабляются на какие-то доли секунды. И их достаточно. Он усаживается на пол спиной к стенке душевой и сгребает Свободу в объятия, прижимая спиной к своей груди. Дрожь продолжается, но начинает давать небольшие паузы между зарядами. - Тшшшш, - Серега старается максимально крепко держать Макса, чтобы не оставлять амплитуды для толчков. - У нас летом бывает такое что ночью небо такое чистое, такое звездное, что кажется, будто дышит. Слышишь, Макс, прям дышит. Вдох - выдох. И вот-вот обрушится на тебя. Выдохнет и засыпет тебя звездами. - Сережа прижимает Макса чуть сильнее, когда за дверью снова раздаются раскаты грома и того выгибает очередной порцией крупной дрожи. У Плс левая нога лежит под неудобным углом и он думает, что если Свобода резко дернется в эту сторону, то обязательно сломает ему пару костей. - Тшшш, Макс, скажи мне вот, песню мы записали, она тебе как, понравилась? - А? - Максим пытается сказать что-то еще, но зубы стучат просто дико. - Песня, помнишь? Про бессоницу, ты, я и Крис, - Серега ощущает как от болтовни в купе с объятием паузы между заходами становятся длиннее. Отпускает. - Классная, - Свобода спотыкается и тянет “с” чуть дольше. - Ну вот, а чувствуешь себя как? - Херово, - Макс снова стучит зубами. - Тебе лекарство какое может? Что это вообще такое? - он на автомате разминает напряженные мышцы предплечий Максима. - Нет, ничего не поможет, - он снова дрожит, - это паника. Я грозы боюсь. - Фу ты, блин, сдохнуть от страха грозы на пике лет как-то совсем некруто, эй! - Здесь просто выше, понимаешь, - Макс стискивает зубы, в целом понятно что самое страшное позади, дрожь остаточная и он, в принципе, вполне может встать. Но полулежать в кресле из теплого Плс довольно приятно и безопасно. - Ближе к ней. Как будто она достать меня может что-ли. - Ну технически она и достала, не? - Серега слыхал о панических атаках, но в живую не видел ни разу, не говоря уже о том чтобы пытаться вывести из нее человека. Настоящего, живого, дрожащего и плохо реагирующего на внешний мир. - Ага, - Макс нащупывает лежащее на нем полотенце и рваными движениями вытирает уже давно сухое лицо. - Ненавижу эту херню. - Что думаешь делать? - Сережа слегка придерживает пытающегося подняться Свободу. - Ты о чем? - Ну это прям проблема, надо сказать кому-то из команды, может помочь можно. Не в каменном веке живем. Макс выворачивается из хватки и оказывается на корточках лицом к лицу со спасшим его Плс. Серега только сейчас замечает какие темные мешки под глазами у парня и как сильно прорезают лицо морщины. Если бы он был чуточку внимательнее, то просек бы все гораздо раньше. И можно было бы не довести до такого сильного приступа. - Я, короче, сам никуда не пойду и никому не скажу и тебе, Пиэлэс, запрещаю, - он заправляет волосы за ухо дрожащей рукой. - Тут, как ты упоминал, шанс на старт есть, а психу его не дадут. Понимаешь? - Так не пойдет, Макс. Вдалеке снова гремит и Свобода нервно ведет плечом. Сейчас, сразу после отката атаки его так сильно это не пугает. Он встает резко, с выдохом, достает из раковины свои очки и вешает на ворот футболки. - Пойдет, может не будет больше гроз и нормально все будет. - Ты себя-то как, слышишь вообще? Как ребенок, правда, - Серега поднимается и притаптывает левой ногой, чтобы разогнать застоявшуюся кровь. - Не хочешь по-взрослому, окей. Гроз больше не будет. Вообще никогда не будет. Точно, ага. - Серый, ну, а чего? - Ничего, раз не хочешь по-взрослому, будем по-детски. Каждый раз перед дождем идешь со мной, понял? - А? В ванную врывается Никитос: - О, чуваки, не помешал? - Не, - Плс кидает Максу его толстовку и выходит. - Там бургеры привезли, но гроза закончилась, придется просто скучно есть, - продолжает Никита расправляющему пайту Свободе. - Ну поскучаем, значит.