Татьяна

***

Он уставился на меня своими огромными светлыми глазами в обрамлении густых чёрных ресниц, подперев ладонью щёку, и лукаво прищурился. Я поняла — это вызов. Я лёгким жестом указала ему на доску. — Слушаем Нестерова. Развитие религии в двадцать первом веке… Ни один мускул на его лице не дрогнул, хотя он знает, что это была я, та дамочка, которой он вчера нагрубил вчера в ночном клубе «Креатив», буквально сбив меня с ног, очевидно удирая от вышибалы. Ярослав поднялся и вальяжно вышел к доске. — Татьяна Васильевна, — язвительный тон наглеца, очевидно уснувшего часа в три ночи, заставил меня напрячься. — Как Вы считаете? Есть альтернатива воссоздать инквизицию в двадцать первом веке? — У нас не диспут, а доклад, — я знала, что это только начало. И угораздило же меня курировать именно этот класс. Он всем своим видом показывал превосходство надо мной и я это, как ни обидно мне было, ощущала каждой клеткой кожи. А ещё, я чувствовала, как, в прямом смысле, «теку» от одного его взгляда из-под тёмных густых бровей. Возможно Вы не то подумали — мой лоб покрывался капельками пота, каждый раз, когда он появлялся в дверях аудитории. Я поправила очки на носу, как мне казалось, придав своему лицу самое строгое выражение. Он усмехнулся в губы и продолжал. — Нет, я просто думаю, что обилие ведьм на ТВ-З и Битва Экстрасенсов являются тонким намёком возобновить средневековье. Вот даже Вы, Татьяна Васильевна… Я не могла не посмотреть при этом ему в глаза, которые он никак не желал отвести в сторону, глядя упорно мне в переносицу. — Что же я натворила? По-Вашему Нестеров, я из их компании? — Несомненно, — он как профессор приложил палец ко лбу. — Такая красота и грация в Вашем теле будоражат незрелые умы. Вы как Одалиска с картины Энгра одним взглядом способны ввести в оцепенение. Я уставилась в журнал, теребя в пальцах ручку. Ясно, что он наблюдает за мной, не обращая внимания на шуточки одноклассников. — Так значит я ведьма? — Вывод — да. — И Вы бы, Нестеров, хотели бы меня сжечь на костре? — Нет, предварительно запереться с Вами в своей монашеской келье. Чёрт! Он смотрит так, будто мы не в классе, а в моей спальне готовимся к очередной сексуальной игре. Ясно, что он тянет время и доклад даже в проекте не считался. — Отлично, — пробормотала я, избегая встречаться с ним взглядом. — Ну, блин, я хотел только рассказать какие орудия пыток я бы выбрал по отношению к вам… — Знаем мы твоё орудие, — хохотнула Ласточкина Катя. Все громко рассмеялись. И мне показалось, что он на секунду смешался. Так вот что? И ты уязвим! — Тишина! Мне достаточно той пытки, что Вы не умеете молчать, Нестеров, даже, когда не готовите домашнее задание. Он оскалился белозубой улыбкой и сел за свой стол, который, как назло располагался прямо напротив моего. Развалился и снова подпёр щёку ладошкой. Разглядывать меня, не имея возможности спать на моей лекции — было его основным занятием. Я только было хотела начать рассказывать о не конфессиональной церкви, как мой смартфон возвестил мне о том, что пришло сообщение. Обычно все мои родные и знакомые не беспокоили, зная, что у меня уроки в это время. «Вчера Вы были в мини. Таких ног я не видел даже в плейбое. Может сегодня отожжём? Ярик Нестр» — прочитала я и замерла на месте. Этот «демон отправил мне смс и сейчас наблюдал за моей реакцией. Спокойно, Татьяна Васильевна. Это провокация малолетки. Хотя, сказать по чести, в свои восемнадцать он выглядит как мой ровесник и похоже, даже бреется. Он брюнет, и щетинка заметнее. Я постаралась принять бесстрастное выражение лица и отодвинула телефон подальше. Встав из-за стола, машинально одёрнула юбку и выдала себя, растерянно взглянув на него. Да, он смотрел на мои коленки. Я закусила губу, не сразу вспомнила тему лекции. Но урок продолжить мне всё же удалось. Когда прозвенел звонок, я спокойно объявила, что несмотря на оценку «отлично» исключительно за смекалку, Нестеров остаётся после уроков… Его брови самодовольно поползли вверх, а ребята многозначительно похлопывали его по плечу. Детский сад, ей Богу. Но надо же мне хоть как-то осадить этого нахала. Разговор без свидетелей, тет-а-тет, начистоту. Когда я вошла в класс, он сидел на столе и сворачивал из контрольной самолётик. Увидев меня он спрыгнул на ноги и заулыбался. — Вчера в клубе был ты, — начала я, стараясь не дать ему возможности заговорить первым. — Это сообщение. Я покажу то, что ты там написал твоим родителям. — Не покажете, они в Африке, — он смотрел на меня сверху вниз и я ощущала себя клопом. — К чему это пустое сотрясание воздуха? Вы же меня хотите и я Вас хочу. Давайте сегодня ко мне, — он склонил голову и мне показалось, я чувствую его тепло. — С чего ты взял, что мне может понравиться такой сопляк, как ты? — от осознания беспомощности от голой правды меня понесло. — Мне тридцатник. Я тебе в мамы гожусь! Мне даже удалось топнуть каблуком по полу. Я скажу директору, что ты шляешься по клубам, пьёшь спиртные напитки и… и не знаю ещё чего там употребляешь. Он прищурился и внимательно впитывал каждое моё слово. При этом его взгляд становился всё жёстче. — И не смей выказывать перед классом неуважение ко мне, как к педагогу. Твоё приглашение я записала на диктофон и раз твои родители забили на тебя, то мне придётся уведомить участкового о том, что ты возможно организовал в своей квартире притон с оргиями… У меня не хватило духа остановить свою тираду, да и слова закончились. Он нахмурился и молча направился к двери. — Что? Почему ты молчишь? — крикнула я вслед, понимая, что что-то ляпнула явно лишнее из-за того, что меня раскусили. Он повернулся открыв дверь и бросил: — Не знал, что Вы такая дура. Я так и осталась стоять в одиночестве с открытым ртом. И я пришла к нему. Взять адрес не было большой проблемой. Проблемой стало то, что я винила себя за то, что своими «додумками» оскорбила его. В любом случае теперь он хорошо знал мои слабые стороны. Дверь квартиры мне открыл он сам. Взъерошенный, озадаченно потёр пальцем нос и смущённо (чего я от его нахальной натуры никак не ожидала) улыбнулся. — Проходите. Родителей нет, я не врал. — Я не к ним, а к тебе, — спокойно ответила я и сбросила туфли в прихожей, поймав его любопытный взгляд на пальцах моей ступни. Мальчик явно был на пике созревания. Влечение между нами начинало накалять обстановку. Он подал мне тапочки своей мамы, как я полагала, и провёл в гостиную. Я уселась в кресло, он на диван. В своей пижаме он выглядел не так как в классе. Сейчас это был мальчишка, обычный ребёнок и я пожалела, что пришла. — Извините меня, Татьян Михална, — он отвёл взгляд и вроде даже покраснел. — Это я должна извиниться перед тобой, Ярослав, — Я почувствовала себя увереннее, ощущая правоту своих действий. — Тогда давайте выпьем чашку кофе в знак перемирия на тропе войны, — к нему вернулась способность флиртовать и это радовало, а то я уже решила, что нашей неловкой беседе не будет достойного окончания. — Войны нет. Ты меня немного шокировал своими выходками и я сорвалась. Ты прав я боялась показаться смешной, потому что ты мне тоже очень нравишься. Причём как парень, а не как ученик. Как ученик ты несносный, — ответила я напрямик и заметила как выражение его мальчишеского лица захлестнули эмоции похожие на радость ребёнка к которому пришёл сам Санта Клаус с мешком конфет. Он взъерошил и без того лохматую чёлку, выдохнул и как я поняла пошёл варить кофе. После того как мы «выкурили трубку мира» завязалась беседа из которой я поняла насколько он одарённый мальчик. Столько весёлых историй о знаменитых личностях всех времён я бы де нагуглила вовек. А он продолжал засыпать меня остротами и у меня уже буквально сводило челюсть от смеха, когда я снова поймала его неуместный, хоть и едва задержавшийся, взгляд на моём декольте. — Ну ладно, мне уже пора. Спасибо за кофе. Завтра увидимся и с тебя эссе. Не подведи, — засуетилась я и пошла к выходу. Но вместо того, чтобы открыть дверь, он повернул ключ и спрятал его в кармане пижамных брюк. — Знаю, я веду себя как маньяк и это верно. Но Тань, ты же сама никогда на это не решишься. Ведь так? — он снова улыбнулся и кокетливые ямочки на его щеках «вспыхнули искрами» в моём сознании, заставляя мои ноги подкоситься. — Нет… — попыталась я возразить, но не заметила, как сама же потянулась навстречу его поцелую. Совершенно незаметные, но такие колкие волоски его невидимых усиков опалили мне кожу вокруг губ. Но это только доказывало, что я поддаюсь атаке не мальчика, а уже вполне сформированного мужчины. Я воспринимала происходящее будто в тумане, когда мы стремительно, не переставая ласкать друг друга, оказались в спальне его родителей. Когда всё, чего мы так желали с ним произошло, дикий стыд овладел мной. Я не могла смотреть ему в глаза, а он этим только забавлялся. — Мне придётся уйти из школы, — прошептала я, натягивая юбку. — Нет, — отрезал он не отводя от меня взгляда. — Мы будем встречаться. Никто не узнает. — Я старуха по сравнению с тобой! — выпалила я, мне хотелось прибить его тапком его матери по его кудрявой башке. — Если узнает хоть кто-то, меня посадят вообще! — Я буду носить тебе сухарики и чай с сигаретами. Ты будешь менять их как валюту, — рассмеялся он. Эти юнцы так любят над всем поприколоться. Он накинул отцовский халат и стал как-то солиднее что ли? — Если серьёзно, ты меня подожди. Я «откинусь» летом и поступлю куда-нибудь. Я смогу найти работу. У отца много связей. Мы сможем пожениться. Окей? — Ярослав снова прижал меня к себе и поцеловал в лоб. — Теперь ты моя мамочка. Этого только мне не хватало для полного счастья! Я нашарила в его кармане ключ и одеваясь на ходу, едва смогла справится с дверным замком. — Завтра после уроков, я зайду в Ваш кабинет? — ухмыльнулся он мне вслед, придерживая дверь. — Я по поводу эссе. Ничего такого, Татьяна Васильна. — Только посмей, прошипела я и ринулась от него, по лестнице перескакивая через ступеньку. Пытка влечением к запретному продолжалась.