Школа Чародейства и Потрахушек

— Здорово, Поттер Блять. Дэвис.  — Завтра тренировка в шесть. — пробурчал я.  — Я помню. Периферическим зрением заметил, что Эванс пошевелилась. Блять, надеюсь ей в голову не придёт сказать мне хоть что — то. Я ведь выскажу ей, какая она шлюха. А мне … не должно быть до этого дела. Я прожигал Дэвиса глазами. Он меня. Ну как же. Оторвал его от поцелуя. От его поцелуя с Эванс. Сука. Главное не смотреть на Эванс и уходить. Прямо сейчас. Давай, Поттер, иди. Не показывай как ты зол. Воздух накалился. Я ощутил как сжимаются челюсти. Уверен желваки заходили. Сука. Сука. Блять. Сжал кулаки, что есть силы, чтобы не врезать по недовольной физиономии Дэвиса. Как — то не комильфо, если он сляжет к мадам Помфри, а мне искать нового игрока в команду. Так. Давай. Соберись тряпка! Иди. Я вбежал по лестнице и залетел в спальню. Захлопнул дверь. Стекла затрещали. Ебанный Дэвис! Я врезал кулаком в каменную стену рядом с дверью. Эванс, блять! Я со всей силы сжал глаза. До разноцветных кругов. До боли. Может тогда сцена их поцелуя, выжженная у меня на подкорке, вылетит из головы. Сука! Я начал бить стену кулаками, представляя, что это лицо Дэвиса, и он захлебывается своей кровью. Чтоб он сдох. Ненавижу. Я выдохся и осел на пол. Провёл пятерней по волосам, ероша их. Костяшки пальцев саднило. Кровь текла из вспухших ранок. Я мог бы чувствовать боль. Но это было ничто, по сравнению с внутренней яростью. Больше. Никакой. Эванс. Не думать о ней. Не смотреть на неё. Не говорить с ней. Вообще вычеркнуть ее из жизни. Пусть развлекается с Дэвисом или Спиннетом. Я не собираюсь к ней прикасаться после этих уродов. Мысленно подбодрив себя, я дошёл до кровати, скинул одежду и плюхнулся в постель. Девушки Хогвартса готовьтесь. Джеймс Поттер открывает трахательный сезон.

***

Я забросил руку на плечо Кэрри Лонгфорд, миленькой гриффиндорки с 7 курса. Мы шли по коридорам Хогвартса, направляясь в Большой Зал на обед.  — Джеймс, — пролепетала девушка, захлопав своими накрашенными ресницами — У меня не сильно прическа разлохматилась?  — Ты бы лучше волновалась о своей попке. Как ты после такого сидеть будешь. Я все еще был под кайфом от перед обеденного траха. Она так кричала, что я чуть не оглох, но за то явно любит БДСМ. Просила меня все сильнее и сильнее бить по её сочной попке.  — Мы ещё встретимся сегодня, Джеймс?  — Может быть. Перед тренировкой. Она восторженно захлопала в ладоши. Я силился не закатить глаза. Лишь бы ноги перед всеми расставлять. Но Мне то какая разница. Пусть все они ложатся под меня. На меня. Раскрывают свои ротики. Кричат в экстазе. Как Эванс со всеми этими придурками. Прошла неделя с того случая в гостиной Гриффиндора. Я был верен себе. Ни разу не подходил к Эванс, не смотрел, не удостоил ни одним взглядом. Пацаны смотрели на меня как на героя. Сказали, что я все-таки не тряпка и моя выдержка достойна похвалы. Вот только все это я смог сделать, трахаясь по пять раз на дню. Я приходил ровно на 10 минут в Большой зал, чтобы поесть. На все занятия приходил минута в минуту и был очень занят самим занятием. Люпин аж подумал, что я за мозги взялся. Скорее я себя за яйца взял. Мы с Лонгфорд вошли в Большой Зал. Она засунула язык мне в рот, я шлепнул ее по попке, и мы разошлись по своим сторонам стола.  — Сохатый, ты решил затрахать всех девушек? Чтобы нам ничего не досталось? Я плюхнулся за стол между Лунатиком и Хвостом и закатил глаза на слова Бродяги.  — Они готовы по несколько раз на дню. Можешь не волноваться.

***

Лонгфорд естественно пришла перед тренировкой. Побыть рядом с Джеймсом Поттером в любом виде, приравнивается к получению ста баллов для своего факультета. Как будто у девушек в Хогвартсе есть свой измеритель баллов. Потрахался с простым парнем — пятьдесят баллов, с одним из Мародеров — сто, а если повезёт с двумя Мародёрами, то факультет сразу получает безграничный запас этих баллов. Я сидел на скамейке. Она передо мной на коленях. Кэрри умела делать замечательный минет. Можно было почувствовать себя леденцом на палочке. Если бы мозг усердно не показывал мне Эванс. Уйди из моих мыслей. Я решил больше не думать о тебе. Так почему ты здесь? Во мне. В моих мыслях. Будто залезла под кожу, как клещ, и пьёшь мою кровь. Черт. Я открыл глаза. Схватил Лонгфорд за волосы и стал насаживать ртом на член. Почему меня это так не возбуждает? Вот же она. Бери и трахай. Делай, что хочешь. Я засаживал свой член глубоко. Чувствовал как жарко и влажно. Как она профессионально дает продвинуться глубже. И ничего. Хер с ней. Я представил, что это Эванс. На коленях передо мной. С членом во рту. Стонет. Давиться им. Открывает свои блядскопрекрасные глаза. Отодвигается от меня, облизывает губы и говорит:  — Джеймс, пожалуйста, трахни меня. И я почувствовал как взрываюсь. Меня накрыло с головой. Волной тягучего наслаждения. Сердце бешено билось. Ударяясь о грудную клетку. Выпрыгивая из груди. Но совсем не та девушка глотает мою сперму. Облизывает мой член. Смотрит на меня своими глупыми глазами. Я услышал приближающиеся голоса. Лонгфорд тут же вскочила, поправила одежду, вытерла губы и, слюняво чмокнув на последок, удалилась. Вроде она что — то сказала. Но какая мне разница. Я успел поправить одежду, как вошли остальные игроки команды. Бродяга тут же дал мне «пять», как бы говоря «молодец, Сохатый, отличных цыпочек трахаешь» Я ухмыльнулся и пошёл на поле. Приближается игра с Равенкло. Надо думать о победе, а не о той, о ком я не должен думать. Играли все на удивление хорошо, я даже не называл их рукожопыми идиотами. Ну ладно. Огребал за всех Дэвис, наверное, поэтому остальные хорошо и играли. Но этот сучара даже не отвечал мне ничего, только высокомерно кивал и продолжал защищать кольца. Ладно. Остынь, Поттер. Мы достаточно быстро закруглились и отправились переодеваться. Зайдя внутрь шатра, я громко клацнул зубами, Бродяга покосился на меня, но ничего не сказал. Там сидела Эванс. Я прошёлся по ней взглядом, как по предмету мебели, и проигнорировав, повернулся спиной. Пусть она хоть стриптиз танцует, не собираюсь я на неё смотреть.  — Привет, Лилс — услышал я голос Дэвиса и противноскользкослюнявый чмок. Блять. Еще отлижи ей здесь.  — Я в душ схожу, и мы пойдём. — все ещё говорил этот мудила. Куда вы пойдёте? Трахаться в ближайший чулан? Или на подоконник в гостиной Гриффиндора сосаться? МакКинон подскочила к Эванс что — то говоря. Я понял, что все ещё стою с одеждой в руках и не переодеваюсь. Бродяга нервно поглядывал на меня.  — Что? — тихо спросил я.  — Держи себя в руках. — ответил Сириус. Я закатил глаза и фыркнул. Похуй. Мне. На. Них. Бродяга уже переоделся и стоял с наипротивнейшей миной, ожидая меня.  — Ты же сегодня собирался в Выручай — комнату с какой — то девчушкой. Или может с МакКинон. Так иди уже.  — Ты уверен? Как будто мне 3 года. Ей-Мерлин.  — Нет, сейчас пойду всем бить ебала. — съязвил я — Конечно, уверен. Брысь отсюда. Блэк махнул рукой и отчалил. В раздевалке уже никого не было. Почти никого. Я глубоко вздохнул и стал переодеваться. Один рукав, второй. Спортивную мантию скинул. Футболку снял через голову, кинул к мантии. Сел на лавку. Одна штанина, вторая. Схватил джинсы. Натянул. Встал. Вроде все хорошо. Я тут один. Никого сзади меня нет.  — Поттер, здороваться не пробовал? Я замер. Блять. Хорошо же медитировал, ну.  — Оглох чтоли? Я нацепил ухмылку, от которой текут девчушки, и медленно обернулся. Так и не надев свежую футболку.  — С тобой что ли здороваться? Больно надо. Эванс поднял бровь и вздернула подбородок. Молодец, Джеймс. Делай вид, что тебе на неё насрать. И что тебе не обязательно кончать с ней перед глазами.  — А что теперь не хочется язык мне в глотку засунуть? — спросила она елейным голосом. Знала бы как хочется член тебе в глотку засунуть. Молчала бы.  — Тебе вроде как Спиннет с Дэвисом засовывают язык куда надо. Она покраснела и сжала кулаки.  — Что, прости? Ну ты сама со мной заговорила. Получай.  — Я думал, ты у нас по рукам пошла. Раскрываешь свои ножки и рот перед всеми. Стала Главной шлюшкой Гриффиндора. Молодец, Эванс, так держать. Может перегонишь по количеству парней в постели Лонгфорд, и тогда будешь не таким бревном. Я не заметил как, но мы уже стояли рядом друг с другом. Только лишь немного приподнять руку и можно дотронуться до неё. Никаких прикосновений. Облей ее своим ядом и уходи.  — Ты. Только что. Назвал. Меня. Шлюхой?! — прошипела Эванс мне в лицо. Ее блядскокрасивые глаза блестели. Ярость. Обида. Получай, сука. Думала только ты можешь злить людей?  — Прямо так и сказал. Может у тебя проблемы … Я только успел заметить периферическим зрением движение и мою щеку обожгло. Оглушило. Накрыло с головой. Из глаз полетели искры. Мозги почти вылетели с этой пощёчиной. Я смотрел в ее глаза и видел злость, которая мощными потоками переходила в меня. Она. Ударила. Меня. Ее глаза резко распахнулись, и я понял, что схватил ее за плечи. Вокруг была звенящая тишина. Доносились только звуки льющейся воды со стороны душа. Щека горела. Казалось эта пощёчина отпечаталась у меня в мозгу. На подкорке. Я смотрел в её — гребанноохуенные — глаза и пытался понять. Почему я не могу просто забыть о ней? Почему мне необходимо думать о ней. Смотреть на неё. Трогать её мягкие волосы. Трогать её всю. Почему она так глубоко во мне? Мне хотелось содрать с себя кожу. Выдрать громко колотящееся сердце и за одно использовать «Обливиэйт». Я хочу просто трахать этих шлюх — девчушек — и ни о чем не думать. Эванс дёрнулась в моих руках, и я понял, что слишком сильно сжимаю ее плечи.  — Ты совсем охуела? — прошипел я сквозь зубы.  — Что, блять? — в тон мне ответила Эванс — Это ты назвал меня шлюхой.  — Сосаться со всеми подряд по углам меньше надо. Тогда и не называл бы так.  — Не твоё собачье дело. Где и с кем я целуюсь или трахаюсь. Ещё, блять, как моё. Ты сидишь у меня внутри. Забираешь каждую мою мысль, вздох и удар сердца.  — Ну тогда ты не будешь против. — оскалился я. Я наклонился и вбился своими губами в её. Больно ударился зубами. Насрать. Эванс начала брыкаться. Отталкивать меня. Дэвиса ты так не отталкивала, сука. Я кусал её губы. Прикусывал до крови. До боли. Чтобы она вскрикнула, и я пробрался в ее горячий маленький рот. Такой мокрый. Приятный. Такой эвансовский. Я чувствовал, что она почти сдалась. Почти размякла в моих руках. И Резко почувствовал руку у себя на плече и сильный толчок. Пустота. В руках нет тёплого тела. Губы ничего чувствуют.  — Ещё раз подойдёшь к ней, и я не посмотрю, что ты капитан команды. Так отхуярю. Мама родная не узнает. Дэвис лучше бы ты молчал. Мудила.  — Мне не нужны шлюшные экспонаты. Сам с ней трахайся. Почему я несу такую хуйню? Все внутренности разрываются и кричат «возьми её и забери». Каждый нерв молит о том, чтобы я забрал свои слова обратно. Она не его шлюха. Она твоя Эванс. Это ей решать. И она решила. Дэвис продвигался ко мне с кулаками. Я бы, наверное, дал ему избить себя. За свои слова, за свою тупость. Я ведь сделал ей больно. Я видел это в ее глазах. Блядскокрасивых. Почему я такой тряпка? Где этот вечно строптивый Поттер?  — Не надо, Шон. Он этого не стоит. Эванс схватила его за руку и потянула за собой. Через секунду я остался один. Впервые в жизни мне было так неудобно в своём теле. Все ломило. Болело. Горело. Я сел на скамью и схватился за волосы. Хотелось вырвать их с корнем. Разодрать себя на части. «Он этого не стоит» Мир как будто остановился. Земля прекратила своё движение вокруг солнца. Сплошная. Ебанная. Тишина. Только вокруг пахло ей. Клубника. Мята. Страсть. Улыбка. Эванс