Потому что ты мой

Сильная рука медленно перебирала длинные светлые волосы, пропуская холодноватые шелковистые пряди между пальцами, а взгляд слегка прищуренных медово-золотистых глаз скользил по смуглому телу юноши-эльфа. Этот взгляд оценивал, обжигал, ласкал, дразнил, обещал наслаждение, заставлял сердце биться всё быстрее, а тело — мелко подрагивать. Частое прерывистое дыхание белокурого Воронёнка выдавало волнение. Сейчас юноше казалось, будто по коже пробегают электрические разряды, рожденные легкими прикосновениями мастера. Как будто прошла волной по телу брошенная магом молния и задержалась. Зацепилась за кончики волос, за длинные, кажущиеся такими тяжелыми ресницы, за руки, сами собой сжимающиеся в кулаки. Вот пальцы мастера почти невесомо коснулись щеки, пробежались по краю губ, обрисовывая их четкий контур и заставляя юношу задрожать сильнее. Не отрывая от наставника лихорадочно блестящих зеленых глаз, он быстро облизнул пересохшие губы, кончик языка показался на мгновение и снова исчез, оставив влажный след на ни разу не целованных губах. Сдержать стон. Как же это сложно! Ведь горячие смуглые пальцы только что коснулись шеи, тут же скользнули на грудь, повторили черный узор татуировки, красующейся слева, там, где находится бешено стучащее сердце. Но эти медовые глаза! По их приглушенному блеску нельзя понять, что чувствует сейчас мастер, нравится ли ему увиденное? Лицо бесстрастно, на губах играет полуулыбка, но что она означает? Одобрение? Поощрение? Насмешку? Не понять, не разгадать, не найти ответа. Просто тонуть в глубине этих глаз, почти захлебываясь в сладости, потому что рука мастера опускается еще ниже. Сейчас она касается той части тела Воронёнка, которая так долго, бесконечно долго ждала этого. И он сдается — закрывает глаза, а c губ все же срывается тот самый громкий и долгий стон... — Braska, Ли! Ты стонешь, как шлюха! Наверняка тебе снится что-то безумно-приятное, и я за тебя рад, но каково мне это слушать? Да ещё и каждую ночь?! — насмешливый голос соседа по комнате — Вейлора проник в жаркое сновидение Лиана, обрывая его почти на пике. Такая близкая разрядка ускользнула, щеки пылали, сердце колотилось как безумное, а бесстыдно топорщащееся одеяло выдавало с головой. И как назло, именно туда был устремлен иронично-понимающий взгляд девятнадцатилетнего Ворона, стоящего со свечой в руке около кровати Лиана. Эльф никак не мог сообразить, что бы такое ответить, да и слишком сильно колотилось проклятое сердце, казавшееся огромным и горячим. Оно плавило тело изнутри, растекалось по венам жидким огнем, пульсировало и рвалось наружу. Разве можно найти в себе силы что-то сказать в такой момент? Хочется быстро отвернуться и отодвинуться к стене. Но и тут поджидало разочарование — рука Вейлора легла на плечо, не позволяя ускользнуть: — Ли, ну что ты как маленький! Нашел, чего стесняться, — юноша поставил свечу на тумбочку у кровати и, не спрашивая разрешения, забрался под одеяло. — Я лучше здесь подожду, пока ты достойный ответ придумаешь. Холодно, знаешь ли, в одном белье, и окоченеть недолго. Ты же не против? — осведомился для порядка. — Нет, — буркнул Лиан, отодвигаясь к стене. — Только... вдвоем тесно будет. Мы не выспимся, а завтра вставать рано. У меня занятия с мастером Араннаем. — И ты, конечно, хочешь показать себя во всей красе? — шепотом спросил Вейлор и добавил. — Ты же о нем мечтаешь? — С чего взял? — поспешно, слишком поспешно бросил Воронёнок. — Ли, я тебя умоляю! Я же не глухой и прекрасно слышу, чье имя ты выстанываешь! — юноша осторожно придвинулся ближе. — И к чему ты все это сказал? — спросил эльф, которому теперь отодвигаться было уже некуда, да и... не хотелось. — К тому, что ты, глупый, хочешь своего Мастера. Не переживай, это нормально, — рука Вейлора легла на плечо Лиана, — это просто желание... — Ты о чём? — А вот об этом, — рука скользнула с плеча вниз, на мгновение коснулась члена Воронёнка и тут же снова поднялась к животу. — Я мог бы помочь этой «беде», если ты, конечно, хочешь. — Хочу! А как? — Очень просто, — горячо зашептал Вейлор в острое ухо. — Я ведь немного старше тебя, Ли, и меня бывший мастер научил не только финты клинками выписывать, — он вдруг прижался к спине Лиана, и тот успел ощутить, что сердце юноши колотится так же сильно, а тело напряжено не меньше. — Это было до того, как Араннай убил Эридани, — сообщил без малейшего сожаления и снова отодвинулся, не желая ничем испугать. — У вас ведь запрещены отношения между мастерами и учениками? — Да. — Но близость между самими учениками не запрещал никто... — язык скользнул по краю уха. — Особенно, когда этого хотят оба, — губы на миг обхватили самый кончик, и Воронёнок дернулся, словно его стегнули плетью по обнаженным плечам, — поверь, это очень приятно... Ты же слышал об этом? — Я видел, как они целовались, — начал Лиан, но тут же сам себя оборвал настороженным вопросом. — И что? Ты... хочешь сделать это со мной? — Да, — откровенно и жарко выдохнул Вейлор. — Я хочу тебя, Ли. С того самого дня как увидел. И это неудивительно, тебе ведь уже говорили, что ты хорош собой, carino? — Нет, — отрывисто бросил в ответ Лиан, с трудом разбирая слова. Мешал грохот собственного сердца и новое чувство, такое острое, сводящее судорогой пальцы, которое рождали губы, касающиеся уха. — Ли, я знаю, что тебя мучает и мешает спать. Это ведь началось недавно? — Да, — односложно ответил Лиан, надеясь, что рука Вейлора наконец-то опустится туда. Этого прикосновения он ждал и боялся одновременно, но Ворон просто положил руку на его бедро, и тогда эльф спросил. — Я, наверное, схожу с ума? — Нет, мой дурачок, — хохотнул Вейлор, осторожно поглаживая ногу Лиана и откровенно наслаждаясь шелковой гладкостью горячей кожи. — В тебе просто просыпаются взрослые желания, и это абсолютно нормально... Но если ты не научишься с этим справляться, будет только хуже. А оно тебе надо? — Справляться? Как? — в срывающемся голосе ясно слышалась заинтересованность. — Ну... тут проще показать, чем рассказывать, — ответил Вейлор, самыми кончиками пальцев касаясь бедра эльфа. — Это как с кинжалами, Ли. Мастер показывает финт, а ты повторяешь, — рука скользнула с бедра на член и обратно: быстро, приятно, легко. — Позволишь приласкать тебя, carino? — теперь юноша и вовсе отодвинулся от Лиана подальше, ожидая ответа. — Но... тебе-то это зачем? — Ли, я не касался никого, кроме себя, с того дня, как поселился здесь. Мне пояснили новые правила. Интересно, с чего это Араннай так решил? — Не знаю. Со мной мастер всегда обращался как друг... учитель. — А тебе хочется большего, да? — Вейлор запустил руку в густые белокурые волосы. — И мне хочется. Тебя. Я хочу помочь тебе избавиться от боли, — каждое слово давалось всё тяжелее, а тело само прижималось к спине эльфа вплотную — пусть он почувствует желание, а не просто слышит ничего не значащие слова. — Решайся, Ли... ты меня с ума сводишь, а я же не железный... хочу тебя, carino... — шепот отозвался дрожью, перед глазами всё плыло, а рука Вейлора продолжала перебирать волосы, так, как делал мастер в безжалостно оборванном сновидении Лиана. И это невольное совпадение почему-то оказалось куда убедительнее слов. Не говоря ничего, эльф отыскал горячую ладонь и прижал к своему члену. Пальцы Вейлора тут же обхватили его, слегка сжали и скользнули вверх-вниз. Но и этого хватило, чтобы Лиан застонал и невольно подался к соблазнителю. — Тише, Ли, тише... Мне бы не хотелось, чтобы нам помешали, — шепнул тот, — и давай-ка для начала снимем это, — он потянул вниз белье Воронёнка, не удержавшись от соблазна прикоснуться к ягодицам. — И повернись ко мне, в конце концов! Сколько можно разговаривать с твоим затылком? — теперь в голосе послышалась усмешка. — Ты ведь ещё ни с кем не целовался? — Нет, — пропыхтел Лиан, стаскивая белье и поворачиваясь к Вейлору. — А мне понравится? — Сейчас увидишь, — он осторожно привлек эльфа к себе, провел кончиками пальцев по щеке, по краю губ, а затем коснулся их губами, раздвинув умело и властно, проник языком в рот, одновременно скользя руками по спине, постепенно опускаясь все ниже. Дыхание Лиана сбилось окончательно. В голове зазвенело, словно он не удержался на ногах, пропустив удар, и здорово приложился о стену тренировочного зала... Тренировки. Уроки. Зев... Воспоминание о мастере ударило по натянутым нервам, а руки сами легли на плечи Вейлора, тут же спустились к его бедрам и замерли там в нерешительности. — Ну, и чего ты остановился? — нехотя отрываясь от губ Лиана, спросил юноша. — Я надеялся, что ты снимешь и с меня эти «оковы», — бросил короткий взгляд на собственные бедра. — Braska! И почему белье в таких случаях всегда становится тесным, а, Ли? — Не знаю, — прошептал тот и принялся послушно стаскивать с юноши досаждающую деталь туалета. Воронёнок делал это очень аккуратно и медленно, что не ускользнуло от внимания Вейлора, с усмешкой наблюдавшего за собственным «разоблачением». — И чего ты так осторожничаешь, carino? Он не хрустальный, не сломается, если прикоснешься или сожмешь покрепче. — Я боюсь сделать тебе больно, — смущенно буркнул эльф. — А ты не бойся, делай как и я, и все будет хорошо, — легкое скольжение и стон, который Лиан не сумел сдержать. — Я не кусаюсь, и он — тоже, — Вейлор мягко опустил руку Воронёнка на свой член и сжал пальцы. — Вот так, Ли, — осторожно двигаясь в подрагивающей ладони, он снова приник к губам эльфа. — Ох, знал бы ты, как давно я этого хотел... И разве это неприятно? Или больно? — Нет, — со стоном выдохнул Лиан, старательно повторяя действия Вейлора, и почти потребовал: — Поцелуй меня еще раз. — Понравилось? — облизнул губы юноша. — Для тебя всё, что угодно, Ли, это твоя ночь. И, конечно же, я тебя поцелую и не только в губы. Ляг на спину, carino, так удобнее будет. Лиан послушно вытянулся на постели, миндалевидные глаза изумрудно поблескивали в полумраке комнаты, он то и дело облизывал пересыхающие губы, чувствуя, как все быстрее колотится сердце. Быстрее? Куда же еще? Разве возможно? Оказывается — да. Ведь сейчас губы Вейлора касаются шеи, поцелуй глубокий и долгий, легкое прикосновение зубов, прикусивших горячую кожу и дрожь, пробегающая по телу. Создатель, как же приятно! И это только начало? Именно так. Вот ловкие пальцы касаются груди, а кончик языка скользит по шее на ключицу. Горячие поцелуи вспыхивают на коже, словно кто-то осыпает тело Лиана искрами, которые поднимаются ночью над костром гудящим сверкающим роем. Эльф никогда не думал, что его кожа такая чувствительная, а сейчас ему казалось, будто тело просто плавится под жаркими ласками Вейлора. Вот его пальцы слегка сжали затвердевший сосок, в то время как губы сомкнулись вокруг второго. Лиан судорожно вздохнул — ему практически удалось сдержать стон, но пальцы, почти до боли стиснувшие член любовника, выдали, насколько приятным это оказалось. — Осторожнее, Ли, — Вейлор поднял голову, — я даже боюсь представить, что ты со мной сделаешь, когда я продолжу тебя целовать. — Извини, — покраснев, буркнул Лиан. — Ворон должен терпеть... — Боль, — закончил за него юноша, — но разве тебе больно? — Эльф отрицательно покачал головой. — Тогда в чем дело? Стон, крик, плач — всё это хорошо. Мне это нравится, Ли, хочу это слышать, carinо... — теперь губы и язык скользили по внутренней стороне бедра, а Лиан тихо и сладко постанывал, сжимая в горячей и влажной ладони член соблазнителя. А Вейлор сейчас делал наяву то, что столько раз видел во сне и представлял ясно и отчетливо, лаская себя, чтобы хоть ненадолго избавиться от сводящего с ума желания. Осыпая поцелуями плоский живот Лиана, он постепенно приближался к ещё не знавшему таких ласк члену, и вот губы сомкнулись вокруг головки, а язык описал круг. Где-то над головой музыкой прозвучал громкий стон и глубокий вдох, чем-то похожий на всхлип. Хорошо? Конечно же, хорошо. А сейчас будет еще лучше. Как же ты пахнешь! Создатель, я и сам почти готов кончить, чувствуя твою дрожь, слушая громкие стоны. Ты убрал свою ладонь, и я знаю почему. Боишься, что ненароком сожмешь слишком сильно? Сейчас ты вообще обо всем забудешь, потому что я могу сделать так: забрать его в рот целиком... это несложно, Эридани и не такому меня научил. О-о-о, какой громкий вскрик, а пальцы запутываются в моих волосах. Еще немного... скоро ты кончишь, я чувствую это по твоей усиливающейся дрожи, по еще сильнее напрягшемуся члену. — Вей... я... ох... — договорить до конца не получилось, да и разве можно это сделать, когда всё ближе подступало неведомое ранее... Пальцы Лиана судорожно вцепились в простыню, голова запрокинулась, а из груди вырвался вскрик, сопровождающий выплескивающееся семя. — Вот так, Ли, — Вейлор приник к пересохшим губам эльфа, давая тому впервые почувствовать собственный вкус. — Разве это неприятно? Или больно? — Нет... что ты, мне еще никогда так хорошо не было, — неумелый, но пылкий поцелуй как подтверждение сказанных слов. — А я что тебе говорил? Впрочем, если хочешь, можешь на меня пожаловаться, — он снова опустил ладонь Лиана на свой, продолжающий требовать удовлетворения член, — но... завтра. Сейчас мне только гильдмастеру на глаза показываться... — Ой, какой же я идиот! — щеки Вороненка вспыхнули. — Теперь ведь моя очередь, да? Теперь я должен так же ласкать тебя? — Только если этого хочешь ты сам, — с трудом переводя дыхание, ответил Вейлор, ведь рука юного любовника под его чутким управлением двигалась всё быстрее. Braska! Как же ему хотелось, чтобы Лиан перестал задавать вопросы и нашел губам более подходящее применение. Но торопиться было нельзя, чтобы ничего не испортить. Ведь именно так в своё время поступил мастер Эридани с Вейлором*. Мастер был не только великолепным бойцом, любовью он занимался не менее виртуозно и шаг за шагом вел за собой юного ученика, постепенно открывая всё больше. И даже несмотря на достаточно болезненное лишение невинности, через несколько дней Вейлор сам пожелал всё повторить — воспоминания о пережитом наслаждении оказались куда ярче забывшейся боли. Они были любовниками до тех пор, пока Араннай не убил Эридани, отказавшегося присягать «остроухой потаскухе», а Вейлор влился в ячейку победителя — умирать, защищая мастера, юноша не собирался. Никакие, даже безумно приятные постельные утехи не стоят собственной жизни! Но на память об Эридани осталось умение соблазнять, пробуждать желание в молоденьких, ещё не вкусивших плотской любви Воронятах. Таких, как Лиан.