Потому что ты мой

Огонь в камине почти догорел, свечи оплавились до половины, опустела уже вторая бутылка вина, а они всё сидели и разговаривали. Вейлор не мог оторвать взгляда от своего вновь обретенного возлюбленного. Подумать только, в последний раз он видел эти таинственно мерцающие глаза так близко почти восемь лет назад. Тогда они сверкали радостным возбуждением, искрились невероятным счастьем, а Лиан взахлеб рассказывал ему о том, что все же добился своего и заполучил Аранная в свою постель. Белокурый эльф буквально светился, и смотреть на это было так больно. Больше они не общались, потому что Лиан переехал в купленный для него Грандмастером дом, и Вейлор видел бывшего любовника только издали. Тот следовал за Араннаем, словно тень, повсюду сопровождая свое божество. О том что Лиан — фаворит Зеврана и постоянно делит с ним ложе, заговорили все, и слышать это было очень неприятно. Чтобы оказаться подальше от этой парочки, Вейлор попросил мастера своей ячейки перевести его в Риалто, и тот возражать не стал, исполнил просьбу, но и это не помогло. Забыть эльфа не получалось. И тогда, пять лет назад, Вейлор отправился по заданию мастера в Ферелден, да так в Антиву и не вернулся. Он обосновался в Денериме, благо профессиональный убийца всегда сможет найти себе работу и без куска хлеба не останется. Со временем Вейлор собрал вокруг себя таких же мастеров яда и кинжала. Небольшой отряд снискал себе в определённых кругах довольно широкую известность, и материальных трудностей босс Вейлор не знал. Зато с головой хватало других проблем. За прошедшие годы он сменил несчетное количество женщин и мужчин, но так и не смог вырвать из своего сердца Лиана. Растреклятые зеленые глаза до сих пор снились бывшему Ворону, а стоило вспомнить, какие жаркие ночи проводили они в Антиве, и сердце снова начинало бешено колотиться. И вот сейчас Лиан сидел напротив него и рассеяно вращал в руке давно опустевший кубок. Он только что рассказал Вейлору по какой причине оказался тут, в Денериме. И почему больше не является Антиванским Вороном. Спокойно и почти равнодушно, бросая короткие отрывистые фразы, Лиан поведал, как Араннай отправил его вместе со своей женой в Ферелден, на поиски в очередной раз сбежавшего сына. И как он, Лиан, решил раз и навсегда разрубить намертво затянувшийся за эти годы узел. Ева Амелл добровольно уйти в сторону не пожелала, и тогда ему оставалось только одно. Убить. Обоих. И ее, и Летоса — избалованного восемнадцатилетнего ублюдка. И он почти это сделал, но... За мгновение до того, как Лиан вонзил бы клинок в грудь Евы, появился Араннай. Слушая Лиана, Вейлор не сводил с эльфа глаз. Ему нестерпимо хотелось коснуться этих длинных светлых волос, пропустить между пальцами струящийся шёлк и зарыться в живое золото лицом, вдохнуть его запах, который Вейлор помнил все эти годы. Это самая страшная пытка — сидеть рядом с тем, кто столько лет являлся в жарких видениях, и не сметь коснуться его. Не выдать словом, взглядом и жестом, что для Вейлора не изменилось абсолютно ничего. Ну, разве что Лиан стал еще желаннее. Вот эльф замолчал и поднял на него полный тоски и боли взгляд. Видеть это просто невыносимо, но как ему помочь, не оскорбив и не оттолкнув при этом? Может быть, вот так? И Вейлор снова наполнил кубок Лиана и задумчиво протянул: — Значит, ты больше не Ворон? Но ведь это прекрасно, Ли! Самое время оставить прошлое в прошлом. Пусть Араннай увозит в Антиву всю твою боль. Он никогда не был достоин той любви, которую ты ему давал. А еще... я хочу, чтобы ты знал: я всегда помнил о том, что у нас было, — он осторожно опустил руку на плечо эльфа. — Дня не проходило, чтобы я не думал о тебе. Так может, попробуем начать все сначала? Еще никогда ожидание не было столь томительным, глухие удары сердца отсчитывали мгновения, время замедлилось до невозможности и почти остановилось. Лиан поднял голову и молча, испытывающе, посмотрел в глаза собеседника и наконец решился: слегка коснулся кончиками пальцев губ Вейлора, отставил опустевший кубок и прошептал: — Я тоже всё помню, Вей. А больше всего на свете я хочу забыть Антиву. Поможешь? — горячая мольба в зеленых глазах и почти кричащее отчаяние. — И ты еще спрашиваешь, carino? — Вейлор осторожно притянул Лиана к себе. — Разве может быть иначе? — он легко коснулся губ эльфа, чувствуя, как кружится голова, и как захлестывает нахлынувшее желание. А Лиан положил руки на плечи Вейлора и, закрыв глаза, ответил на поцелуй. Они вспоминали друг друга: губы, тела, руки. Прошло восемь лет, но память не умерла. Тихо и почти болезненно застонав, Вейлор запустил руку в белокурую гриву эльфа: — Ли, как же я по тебе тосковал! Сколько раз мне снились твои волосы, глаза, весь ты. Я, наверное, и сейчас сплю, — руки скользнули по обтянутой доспехами спине. — Вот открою глаза, и ничего этого не будет, — ладонь опустилась на бедро, осторожно касаясь члена. Мучительно хотелось уронить эльфа на постель, не тратя времени на ласки, утолить жажду, сжигавшую все эти годы. Казалось, что еще немного и контроль над собой будет утерян, вожделение вырвется наружу, сломит каменные стены воли, которые он так долго возводил, пронесется ураганом, оставив только разорванную в клочья одежду, искусанные губы и затихающий крик. Но Лиан все еще сомневался, его боль пока что не отпустила, тело было напряженным и неподатливым, он словно боролся с проснувшимся желанием, будто чего-то боялся. Новой боли? Нет, не физической, к этой они, Вороны, приучены с детства, боли душевной, из когтей которой Вейлор так желал его вырвать. А потому спешить было так же опасно, как и слишком медлить. Он прижал эльфа к себе, целуя в шею, внимательно вслушиваясь в ускоряющееся дыхание, медленно расстегивая его доспехи и, не глядя, бросая их на ковер. Каждый дюйм обнажающейся смуглой кожи был тут же согрет поцелуем, жарким дыханием, умелой лаской. С каждым мгновением — ниже. Снова коснуться его члена губами, как когда-то очень давно, когда Лиан был совсем юным, так же скользнуть языком по всей длине и забрать в рот целиком. Почувствовать, как сжали плечо пальцы эльфа, как легла на затылок рука, как толкнулись навстречу губам бедра. Дать ему то, чего просит вот этими пока еще негромкими стонами, и отвлечься только на мгновение, чтобы облизнуть свои, дрожащие от желания и болезненного нетерпения пальцы и медленно проникнуть в его тело. Эльф охнул, невольно подаваясь руке навстречу и сильнее сжимая плечо любовника: — Не торопись, Вей, — приглушить стон уже не получается, — не надо спешить. Я не хочу так быстро. — Как скажешь, Ли, — ответил Вейлор, поднимая голову, — но оторваться от тебя я уже не могу. Хочу тебя, carino. Ты меня впустишь? — Да. — Тогда иди сюда, — Вейлор поднялся с колен и шагнул к постели, задержавшись всего на мгновение, чтобы достать из тумбочки небольшую стеклянную склянку и откупорить ее, выпустив наружу такой знакомый, возбуждающе-терпкий аромат. Тонкие ноздри Лиана дрогнули, а воспоминания вспыхнули ярче, лишив последних остатков сдержанности и рассудительности. — Ложись на живот, Ли, я всё сделаю сам. Лиан готовно вытянулся на постели, чувствуя себя так, словно вернулся на десять лет назад, ведь все было точно так же, как тогда, в самый первый раз. Вот только страха больше нет, есть жуткое нетерпение, заставляющее покусывать губы и комкать угол подушки. И вот горячие руки Вейлора легли на бедра эльфа, разводя их в стороны и слегка приподнимая, а покрытые ароматическим маслом пальцы осторожно подготавливали любовника к тому, чего так желали оба. Теперь сомнений и скованности уже не было. Лиан громко и бесстыдно стонал, подаваясь навстречу руке, ведь пальцы снова касались того горячего места, дразнили, заставляя просить о продолжении. — Я хочу смотреть в твои глаза, целовать тебя, preferito... — горячо шепнул Вейлор. Лиан быстро перевернулся на спину и, глядя прямо на любовника, широко развел бедра. Развратно, как эльфийская шлюха. Красивая и знающая об этом. Он смотрел Вейлору в глаза и не отводил их, даже когда так хотелось зажмуриться. И в эти жаркие мгновения Лиан продолжал жестко контролировать себя, чтобы не сорвалось нечаянно с губ имя, которое прозвучит как пощечина, потому что будет чужим. А потому — никаких закрытых глаз, нельзя. Слишком рано, чтобы забылось и стало прошлым. Отдать тело, как делал это всегда, стонами заглушить тонкий обиженный скулеж души, оставшейся не у дел. Подаваться навстречу каждому толчку, раствориться в плотском наслаждении. Забыть о том, как это было с тем, кто прогнал прочь и запретил возвращаться. С каждым мгновением сохранять самоконтроль сложнее, но и стоны становились всё громче, и на слова, имена и память не осталось сил, они все ушли на этот последний вскрик, сопровождающий выплескивающееся семя. И снова останутся на бедрах синяки, потому что слишком сильно стиснули их собственные пальцы. Тело купается в наслаждении, душа — обиженно молчит. Вот и пусть молчит. Ева Амелл не дала умереть телу, пусть оно теперь и живет и наслаждается прикосновениями языка Вейлора, медленно слизывающего терпкие беловатые капли. — А на вкус ты всё тот же, Ли, — он приник к пересохшим горячим губам любовника, и они долго целовались, наслаждаясь друг другом. Нехотя разорвав поцелуй и слегка отодвинувшись, Вейлор сказал: — Но тебе не повезло, carino. Мы слишком много выпили с тобой, и я еще долго буду тебя мучить. — Мучить? — брови эльфа вопросительно приподнялись, а руки снова легли на плечи мужчины. — Ты шутишь, Вей? Какое же это невезение? Мы с тобой столько лет не виделись, надо же наверстать. Но, по-моему, ты устал, почему бы теперь тебе не прилечь? Ты же помнишь, как мне больше всего нравилось это делать? — Конечно, разве можно об этом забыть? — Вейлор послушно лег на спину, ожидая продолжения, но Лиан не торопился — теперь им некуда спешить. Эльф сел на постели и окинул любовника цепким внимательным взглядом. За прошедшие годы Вейлор еще сильнее раздался в плечах, мышцы стали рельефнее, но в карих глазах все так же сверкали веселые искорки, и улыбка осталась столь же белозубой. И все теми же были губы — горячие и неутомимые, те самые, подарившие самый первый экстаз когда-то очень давно. Прошло столько лет, но ни одно мгновение той их ночи не потускнело и не забылось. И так хотелось всё это повторить, воскресить каждый поцелуй Вейлора, вернуть сторицей. Умело, нежно, вот так... Лиан наклонился, осторожно коснулся губ любовника, готовно и жадно откликнувшихся. Язык скользил во рту, волнуя обоих до дрожи, а рука сама собой опускалась вниз, обхватывая член. Поцелуй явно затягивался, но разрывать его не хотелось. — Я помню, что тебе нравилось, — жарко шепнул эльф в ухо Вейлору, и глубокий поцелуй в шею превратился в легкий укус, на который убийца ответил протяжным стоном. — Ли... — пальцы утонули в шелке белокурых волос, — еще... — он подставлял шею и грудь губам эльфа, чувствуя, как с каждым прикосновением языка и зубов — игривым, осторожным, сладким — возбуждение становилось сильнее. Лиан не забыл ничего. Вот голова эльфа опустилась ниже, язык прошелся по животу, волосы защекотали бедра, а губы осторожно коснулись головки, словно пробуя её на вкус. Вейлор невольно толкнулся вперед, но зеленые глаза эльфа насмешливо сверкнули в ответ. Пальцы сомкнулись вокруг члена, а язык описал круг, заставив задрожать и приподняться на локтях. Вейлор обожал смотреть, как Лиан делает это, как берет его плоть в рот, постепенно захватывая все глубже, но никогда не позволяя руководить собой, иметь его таким образом. Это была его игра, его партия, и эльф исполнял ее виртуозно. Он дарил наслаждение любовнику и, судя по стонам, получал удовольствие сам. Словно желая окончательно лишить Вейлора рассудка, он на мгновение поднял голову, облизал пальцы и усмехнулся: — Помнишь, Вей, как ты делал это со мной? Тогда... — тело словно только этого и ждало: почти не встречая сопротивления, Лиан проник в любовника, а того хватило только на долгий стон: — Сделай это, Ли... — прошептал умоляюще, сжав кисть эльфа, — ты столько лет не был во мне... — Восемь, — сообщил Лиан. — Но разве на мне свет сошелся клином? — Да, — прозвучало сквозь стоны, — с тобой не сравнился никто. — Не льсти мне, — Лиан отодвинулся, но только за тем, чтобы взять с тумбочки склянку, щедро плеснуть себе на ладонь масла, провести влажными пальцами меж ягодиц Вейлора и скользнуть внутрь. — Ну вот, теперь все... — медленно и осторожно, чтобы ему, закрывшему глаза и подающемуся навстречу, не было больно. Ловить каждый стон, поморщится, когда он слишком сильно стиснул плечо и резко двинуться вперед — хватит играть. Все должно быть по-настоящему, по-антивански, до боли и криков, мешающих спать соседям, до кровавых росчерков на плечах, до закушенных губ и выгибающегося дугой тела. Как давно это было у них в последний раз? Сойти ненадолго с ума, почти полностью покидая плавящееся от ласк тело и возвращаясь обратно туда — в горячую пульсирующую тесноту, обхватывающую так плотно член эльфа. — Ли, — теперь это уже крик, потому что сейчас Лиан задевает самое чувствительное место в теле Вейлора, которому так сложно балансировать на тонкой грани, отделяющей от долгожданной разрядки. Сдаваться не хочется, пусть это продлится еще дольше, они оба заслужили выпить ночь до последней, пахнущей желанием капли. — Погоди. Я хочу кончить в тебя. — Хорошо, — улыбнулся Лиан, покидая тело партнера, чтобы уже через мгновение оседлать его бедра. — О-о-х, Ли, как же мне с тобой хорошо, — Вейлор сплел пальцы с пальцами эльфа и стиснул его руку. — Я больше никуда тебя не отпущу, — глубокий вдох, почти прокушенная губа и нечеловеческое напряжение воли, чтобы не позволить этому закончиться. — Не торопись, carino, — умоляюще прошептал он, заглядывая в глаза Лиана. — Я слишком долго видел тебя только во сне. Иди сюда, — он притянул эльфа к себе, приник к губам, ощущая, как падают на лицо длинные светлые пряди. Совсем как тогда, восемь лет назад. Их тела так плотно прижаты друг к другу, что стук сердца Вейлора эхом отдается в груди Лиана, который вдруг понял, что именно сейчас делит ложе с любящим его по-настоящему. И так горько и обидно, что ответить тем же — не может. Зевран... Даже сейчас это имя невозможно выбросить из головы, хоть и понял уже, что все эти годы Араннай просто милостиво позволял себя обожать, удовлетворять в постели, быть рядом, стелиться тенью под ноги, но не любил. Если бы это было иначе, они с Вейлором так никогда бы и не встретились, потому что Лиан вернулся бы в Антиву вместе со своим мастером, но этого не случилось. Столько лет жившая в сердце фаворита мечта умерла там, в шахте, когда Зевран в него выстрелил. Можно сказать, что Араннай его все же убил, потому что тело, которое сейчас эльф отдает Вейлору — это только часть его самого. Впрочем, Зевран был с ним честен и сразу сказал, чтобы не рассчитывал на что-то иное, кроме роли фаворита и любовника. И он, Лиан, принял эти условия. Но ведь на самом деле отчаянно хотелось большего. Принадлежать всецело, не делить любимого ни с кем. Это желание почти свело его с ума и едва не стоило жизни. И до сих пор там, внутри, где по преданиям живет душа, что-то болезненно сжимается и кровоточит. Эту боль терпеть можно. С ней вполне можно жить и даже заниматься сексом, забыв о том, как совсем недавно занимался любовью. Но хватит об этом! К демонам прошлое вместе с Араннаем! Не сейчас! Когда спаяно его тело в одно целое с телом того, кто когда-то открыл любовь для юного эльфа. Это забыть невозможно. Первый любовник остается с нами навсегда, словно накладывает его проникновение на душу и тело невидимую печать. Потом партнеров может быть сколько угодно, сотрутся из памяти их имена и лица, но первый останется до конца. — Почему ты так на меня смотришь, Ли? — отрывисто спросил Вейлор у замершего и внимательно глядящего на него эльфа. — Снова сравниваешь с ним? — Нет, — отрицательно покачал головой Лиан, — я просто любуюсь тобой, carino. Я хочу, чтобы ты знал, Вей. Ты — лучшее, что со мной случилось. — А как же... — начал было Вейлор, но Лиан закрыл ему рот поцелуем, схватил за запястья, прижимая руки любовника к постели и снова начал двигаться. Резко, сильно, грубо, ускоряясь с каждым мгновением и не давая сказать ни слова. Его тело вскоре начало протестовать против подобной бесцеремонности, отзываясь всё усиливающейся болью, но эльф только сильнее стиснул зубы. Ворон должен терпеть боль. Она как очищение, как плата за растраченные впустую годы. Наслаждение и боль, красное и черное, сладость и полынная горечь смешались в одно и непонятно чего больше в громком вскрике, вырвавшемся из груди Лиана: торжествующей радости или печали и прощания с прошлым. — Тебе ведь больно, Ли, — сказал Вейлор, когда снова обрел эту способность. — Так было нужно, — ответил эльф, упрямо сжимая губы, на которых отпечатались следы зубов. — Знаешь, Вей, боль — это как горькое лекарство, которое необходимо выпить, иначе умрешь. А я... Я слишком долго барахтался в медовой луже, и сам стал таким же липким. А теперь хочу избавиться от этого. Проще всего сделать это через боль, понимаешь? — Нет, — честно ответил Вейлор, — не понимаю. Я хочу, чтобы тебе было со мной хорошо, а что может быть хорошего в боли? — Неважно, — облизнул пересохшие губы Лиан, — лучше я принесу нам вина, если еще осталось, конечно, — он осторожно поднялся и невольно поморщился. Да уж, похоже, с искуплением он переусердствовал. Исказившая любимые черты гримаса не ускользнула от внимания Вейлора, но ничего сказать он не успел. Слова умерли, не родившись, под пронзительным зелёным взглядом. Убийца не мог отвести глаз от стройной фигуры эльфа, всё еще не веря, что Лиан ему не приснился. Но вот тот вернулся на постель с бутылкой вина, тут же протянув её Вейлору, и влажным полотенцем, которым осторожно провел по разгоряченному телу любовника, освежая и придавая сил. Всё как тогда. Когда шестнадцатилетний Лиан тщательно и нежно стирал пот и семя с тела девятнадцатилетнего Вейлора. Сейчас Лиану двадцать шесть, ему — двадцать девять, они не были вместе восемь лет, но теперь всё это не имеет значения. Вейлор опустил руку на кисть эльфа и сказал: — Хватит, Ли, к демонам полотенца! Все равно мы снова перепачкаемся. Или ты против? — он бросил короткий красноречивый взгляд на бедра любовника. — Я только «за», — Лиан взял протянутую бутылку и сделал солидный глоток. — Только давай сначала выпьем это проклятое вино, а потом ты покажешь мне, чему научился за эти годы, — он подмигнул Вейлору, возвращая ему бутылку. — Ты останешься со мной? — совершенно серьезно спросил Вейлор. — Не только на эту ночь. Я хочу, чтобы мы и дальше были вместе. Я всегда этого хотел. — Останусь, — коротко бросил Лиан, — теперь Антива — моё прошлое, а ты — настоящее и, возможно, будущее. Я не хочу тебе ничего обещать и загадывать тоже не стану, — он на мгновение умолк и продолжил не менее серьёзно. — Я не знаю, получится у нас что-то или нет, но... Жена Аранная не дала мне подохнуть. А значит — придется жить дальше. Возможно, она сберегла меня для тебя? Вот пусть так и будет. — Согласен, — улыбнулся Вейлор, снова привлекая возлюбленного к себе. — Докажи мне это делом, Ли? — Si, carino, — ответил эльф, склоняясь к его губам.