Потому что ты мой

С каждым днем дышать становилось все тяжелее и все сложнее было поднимать веки. Мелисса уже не помнила, когда в последний раз сама вставала с постели, выходила в сад, читала Гордону сказки. Испуганное личико сына, такого притихшего и, казалось, разучившегося улыбаться, больно било по натянутым, словно канаты, нервам. Сколько проживет он, когда самой Мелиссы не станет? По всей видимости — недолго. Маленький наследник большого состояния и громкого титула. Досадная помеха на пути к богатству, которую так просто устранить. С малышом может случиться что угодно, дети часто погибают в результате несчастных случаев. А может, ей все же не стоило отказывать тому местному аристократу, посватавшемуся к Мелиссе два месяца назад? Ведь вскоре после этого у нее и начались проблемы со здоровьем. Странное, пугающее совпадение. Совпадение? Или месть отвергнутого мужчины? Но поступить иначе Мелисса не могла. Во-первых, абсолютно не лежала душа к этому слишком уж сладко улыбающемуся блондину. А во-вторых, она совершенно случайно заметила, как подергивались ледяной коркой глаза и брезгливо поджимались губы, когда он смотрел на Гордона. Да и сын сторонился упорно пытающегося навязать ему свою дружбу мужчины. Несмотря на страстное желание иметь отца «как у всех», видеть в этой роли Эдмона Валье Гордон не желал. А как-то даже шепнул ей, обнимая ручонками за шею: — Скажи ему, чтобы больше не приходил. Он плохой, мама, он не мой папа. И она сказала. Ответила отказом на сделанное по всем правилам предложение руки и сердца, так и не позволив кандидату в мужья ни разу себя поцеловать. С момента ее разрыва с Вейлором прошло уже пять лет, но Мелисса забыть антиванца так и не смогла. Замуж ее когда-то выдал отец, желая придать своему состоянию недостающий шик — аристократическую фамилию, восходившую к самим Кусландам. Согласия самой Мелиссы никто не спрашивал, а будущий муж, у которого к тому времени оставался только титул, был рад получить приятное дополнение к деньгам — молоденькую рыжеволосую девицу. Свадьба была пышной, а вот семейная жизнь оказалась пыткой. Супруг больше времени проводил в «Жемчужине» и в будуарах шлюх, щедро осыпая их подарками, купленными на деньги жены. Ко всему прочему, Мелисса никак не могла забеременеть, а всю вину за это муж тут же свалил на нее, даже не задумавшись, что и сам может быть виноват не меньше. С каждым прожитым годом они отдалялись друг от друга, вместо того, чтобы становиться ближе. Своих похождений сэр Литан совершенно не скрывал, хоть и прекрасно знал, как больно это ранит маленькую гордую Мелиссу, потому-то она и ответила взаимностью высокому кареглазому красавцу, начавшему оказывать Мелиссе знаки внимания на одном из светских вечеров. Антивский купец Вейлор Амари, не расстающийся с оружием, белозубый, широкоплечий и такой... настоящий. От него пахло мужчиной, ему хотелось подчиняться, с ним так легко было быть женщиной. Первую совместную ночь, проведенную ими в снятой Вейлором комнате, Мелисса запомнила навсегда. Так жарко, откровенно и умело её еще никогда не ласкали. Антиванцу были неведомы стыд, усталость и грубость. Всё, что было у Мелиссы с мужем, даже отдаленно не напоминало сладострастное безумие, в которое увлекли ее руки и губы любовника. Потом она всячески избегала близости с супругом, словно его прикосновения могли осквернить познавшее настоящий восторг тело. Впрочем, муж особо и не настаивал на исполнении «супружеского долга». Но теперь наличие очередной любовницы Мелиссу не смущало, она и сама стала часто отлучаться к подругам или помолиться Андрасте, чтобы смилостивилась и послала им наследника. Молитвы были очень пылкими и возымели результат. Поняв, что наконец-то станет матерью, и прекрасно зная, кто отец ребенка, Мелисса почувствовала себя по-настоящему счастливой. А то, что Вейлор так и не сказал ей ни слова о любви, огорчало женщину куда больше, чем скоропостижная смерть мужа, свалившегося ночью с лестницы и свернувшего шею. Прости Создатель, но её тогда это... обрадовало, и сохранять скорбный вид, стоя в траурном наряде у погребального костра супруга, было достаточно сложно. Особенно учитывая накатывающую волнами слабость, головокружение и тошноту. Мелисса покинула церемонию, как только это позволили правила приличия. Видеть этот дом женщине расхотелось, да и Денерим с его светской грязью, давно стоял поперек горла. И так вовремя пришло от отца письмо с просьбой приехать! Он писал, что плохо себя чувствует, а они так давно не виделись. Так чем это не повод вернуться домой? Сразу после рождения ребенка. Предлагая Вейлору поехать с ней и сыном в Хайевер, Мелисса так надеялась, что антиванец согласится, но этого не случилось. Он отговорился массой дел, но глаза сказали другое. Настоящей причиной отказа было то, что Вейлор ее просто-напросто не любит и не собирается связывать с ней свою жизнь. Тогда Мелисса сумела легко, с улыбкой с ним проститься, даже поцеловала, коснувшись губ любовника в последний раз. Плакала она потом, по дороге в Хайевер, крепко прижимая к себе сладко сопящего сынишку. Но жалеть себя долго она никогда не умела, да и эти слезы могли стоить необходимого Гордону молока. Не сложилось? Не беда. Вейлор в ее жизни был, а сын станет живым напоминанием о полных страсти ночах. О той любви, которая приходит нечасто и далеко не к каждому. Последующие годы Мелисса посвятила воспитанию сына и управлению землями, потому что после смерти отца стала банной. Кроме того, на ее плечи легла забота о младшей сестре, которой в момент приезда Мелиссы было всего тринадцать. Их мать умерла несколькими годами ранее, когда сама Мелисса только вышла замуж. Забот было много, но эта маленькая рыжеволосая женщина легко справлялась со всем. Почти со всем. Жаркими летними ночами одиночество становилось особенно острым, кровать казалась отвратительно широкой, шелковые простыни противно липли к покрытой испариной коже. Нет, недостатка в ухажерах у богатой банны не было, но никто из них даже отдаленно не напоминал антиванского красавца. Да и Гордон откровенно дичился всех этих мужчин, смотрел на них исподлобья, а улыбался только ей. Такой же дерзкой улыбкой, как у Вейлора, не позволяя забыть своего отца. И она отказывала очередному кандидату, снова обрекая себя на ночное одиночество. Пять лет пролетели очень быстро, сестра успела превратиться в миловидную девушку с пышными формами, Гордон уже учился читать и все чаще спрашивал, где его папа. Мальчику отчаянно хотелось, чтобы у него тоже был отец. Мелисса это понимала, но ничего не могла поделать, почему-то видела рядом с собой только Вейлора или... никого. Но теперь, когда ей осталось так немного, когда смерть уже касалась души и сердца ледяными пальцами, можно навсегда распрощаться с прошлым и со всеми надеждами на будущее.

***

Увидев сидящего у камина маленького темноволосого мальчика, Вейлор резко остановился, словно Эйнар снова заключил его в силовое поле. Это мог быть только Гордон — его сын. Ребенок поднял голову, услышав тяжелые, непривычные для этого дома шаги и звон оружия, и его большие ярко-голубые глаза встретились с карими высокого широкоплечего мужчины. Гордон медленно отодвинул книгу и, не торопясь, поднялся, смерил изучающим взглядом сначала вооруженного брюнета, потом — замершего рядом с ним эльфа в мантии и с посохом за спиной. Всё еще не говоря ни слова, подошел чуть ближе и спросил, глядя мужчине-человеку в глаза: — Вы приехали вылечить мою маму? — Да, — Вейлор кашлянул, прочищая почему-то охрипшее горло. — А ты — Гордон, да? — Гордон Литан, — по-взрослому представился мальчик и протянул ручонку, которая казалась такой крохотной рядом с ладонью Вейлора. И так страшно было сделать ребенку больно, а потому антиванец пожал руку своего сына так осторожно, словно пальчики были стеклянными и легко могли сломаться. — Меня зовут Вейлор, — улыбнулся антиванец, — а он, — кивнул в сторону мага, — Эйнар. Ты отведешь нас к маме? — А вы ей поможете? — вдруг прорвалось сквозь напускную серьезность совсем детское, умоляющее, искреннее, блеснувшее в углах глаз слезинками. — Обязательно, — заверил мальчика Вейлор, — не зря же мы ехали к вам из самого Денерима, а Эйнар — отличный маг, так что с твоей мамой все обязательно будет хорошо. — Правда? — Все еще лежащая в ладони антиванца ручка Гордона дрогнула, а в глазах вспыхнула надежда, обмануть которую невозможно. — Правда. Разве можно врать детям? — совершенно серьезно спросил Вейлор. — Нельзя. Обманывать вообще нехорошо, так мама говорит, — сообщил мальчик, — а вы ее друг, да? — Да, — антиванцу так не хотелось, чтобы мальчик отнимал свою руку, но Гордону и самому так было уютнее и спокойнее. — Идемте к маме, — ребенок поудобнее взял Вейлора за руку и повел к спальне Мелиссы. На мгновение женщине показалось, что она уже умерла и попала в Тень. Ведь только там можно увидеть держащихся за руки Вейлора и Гордона. Только Тень способна подарить воплощение самых тайных мечтаний. Мелисса невольно улыбнулась видению, но тут же нахмурилась. Позади двух самых любимых мужчин в её жизни маячил эльф, одетый в мантию. Это еще кто? И тут Гордон отпустил руку своего отца, подбежал к ней, прижался щечкой к руке и сказал: — Мама, они приехали тебя вылечить. — Здравствуй, Мели, — Вейлор тоже шагнул к постели, склонился, осторожно коснулся губами исхудавшей щеки. — Слава Создателю, я успел! Теперь всё будет хорошо. — Конечно, — улыбнулась она, — ты ведь здесь. — Эйнар, что можешь сказать? — спросил антиванец у мага, внимательно всматривающегося в Мелиссу. — Пока не знаю, — хмыкнул чародей, — ты можешь увести ребенка и выйти сам? — Это обязательно? — нахмурился Вейлор. — Желательно. Спорить антиванец не стал, подхватил не особо сопротивляющегося Гордона на руки и что-то шепнул ребенку на ухо. Тот согласно кивнул, и оба они исчезли за дверью. Эйнар прошептал заклинание и его ладони засветились голубоватым сиянием. Он сел на край постели и принялся неспеша проводить руками над лежащей женщиной. Мага ощутимо тряхнуло раз и другой — присутствие темной чужой магии чувствовалось ясно и четко. То, чего он и опасался — смертельное проклятие. Его невозможно снять, можно только вытащить из тела женщины этот ощетинившийся черными иглами чужой злобы клубок и втиснуть в другое тело. Только так. Других способов спасти её нет. — Всё плохо? — в голосе женщины чародей слышал безнадежность. — Нет, что вы, — улыбнулся он, отводя глаза. — Не обманывай, ты не умеешь, — прозвучало спокойно, а по губам Мелиссы скользнула легкая улыбка. И чародей так и не понял, откуда у нее берутся силы улыбаться. — Что со мной? — Вас прокляли, миледи. Это магия смерти, — пояснил Эйнар, — сильная магия. Единственный способ вас спасти — перенести проклятие на другого человека. — Думать забудь, — нахмурилась женщина, — этого не будет. Все мы когда-нибудь умрем. Позови Вейлора и... сколько у меня времени? — Не знаю. Если ничего не сделать — несколько дней, — опустил голову маг. — Простите. — Ты-то тут причем? — снова чуть улыбнулась она. — Ступай, позови Вея. Её худшие опасения сбылись, эта болезнь не была обычной. Знать бы только, кто это сделал.