Ты - мой город

Первая была... м-м-м, пожалуй, чем-то простым. Как небольшой городок. Больше деревни или посёлка, но гораздо меньше мегаполиса с его каменными джунглями, с его характерным равнодушием и даже высокомерием. Она была такой нетребовательной, легкой. Как задачка второго класса по математике для выпускника физтеха. Я знала, что смогу с ней справиться. Все было просто. Поначалу немного страшно, потому что впервые на горизонте маячило что-то глобальное, масштабное и... настоящее. Впервые что-то настоящее. Без мишуры, без подросткового позерства. Мне двадцать, и я в первый раз понимаю, что у меня, кажется, настоящие отношения. Ну, знаете, отношения. Во всех смыслах этого слова. Не когда вы просто сидите по вечерам на лавочке в одной компании на коленях друг у друга по очереди, а когда вдвоём ночью на кухне разговариваете обо всем, запивая ваши «вкусные» беседы вкусным чаем. С вареньем, непременно. Которое сделала ее мама прошлым летом. Она была пригородом. Местом, куда хочется возвращаться, чтобы отдохнуть. Чтобы снова стать собой. Чтобы вспомнить, какой ты на самом деле. Когда после театральных выходов на публику хочется просто прийти вечером в дом, сбросить все дневные маски вместе с пальто и знать, что тебя ждут именно такую. Какая ты есть. Это очень важно. И это очень редко. Пригород. Где и так тихие улочки засыпают после девяти вечера. Где нет ярких огней и витрин, которые так и зовут на какие-то нелепые развлечения, которые обещают дорогие удовольствия и новые неизведанные ощущения. Пригород, где тебе известны все районы и скверы, все парки и небольшие пруды. Зоны отдыха и небольшие магазинчики. И я любила этот пригород. Потому что я родилась в таком же. Это было частью меня, это было то, к чему я привыкла. Она была смешной. Пахла духами, которые я помню до сих пор. У меня, вообще, особая память на запахи. Я по ним могу узнать человека. Могу почувствовать аромат в метро или торговом центре и вспомнить, понять, кого я знаю по этому запаху. Она вкусно пахла. И была смешной. Я уже говорила, да? Но это правда. И она любила меня. Не знаю, любил ли меня вообще кто-нибудь сильнее, чем она. Ну, кроме родных, разумеется. Но это другое. Она любила мое извращённое чувство юмора. Ей-Богу, ей очень нравились мои шутки. И это заставляло меня любить ее ещё сильнее. Ещё она потрясающе вкусно готовила. Простые, привычные блюда, которые я знаю с детства. Которые готовили мои бабушка и мама. Но вкусные. Мы тогда только заканчивали институт и жили в основном на стипендию. И когда на карточку приходило ежемесячное вознаграждение за успеваемость, мы садились на троллейбус и проезжали несколько остановок до одного маленького магазина, где покупали особую мясную вырезку. Эта вырезка была неприлично дорогая, поэтому мы могли позволить себе такое удовольствие лишь раз в месяц. Она ее обожала. А я обожала ее. И мы были счастливы. Мы начали жить вместе примерно через неделю, как начали официально встречаться. Мы же дружили сначала около полугода. Пока до меня не дошло, что это уже передружба какая-то. Она первая об этом заговорила. Сказала, что я ей нравлюсь. Очень. Я испугалась. Не знаю только, чего. Ответственности? Или того, что я могу все легко испортить? О, я могла. Я и портила. Но она не оставила мне ни единого шанса, чтобы все разрушить. И тогда мои стены пали. Не осталось сил бояться или сопротивляться. С ней было комфортно жить. Она делала дом по-настоящему уютным. Мы заказывали по интернету всякие безделушки в Икее и радовались, как дети, когда на кухне появлялся новый кувшин или очередная салатница. Была в ней теплота и материнская забота. Ее семья стала моей семьей. Сплочение, поддержка друг друга. Это потрясающие люди. И она была потрясающей. Мое спокойствие. Моя надёжность. Моя стабильность. Это очень важные вещи для меня. И она давала мне их. Я была тираном. Сейчас я это понимаю. Я не знала, что такое компромиссы, и всегда стояла на своём. Но она была мудрой. Настоящей мудрой женщиной, которая умела сделать так, что я думала, что приняла решение сама, хотя потом до меня доходило, что это она. Но она всегда принимала правильные решения, поэтому мне не на что было жаловаться. Я обожала ее. Не меньше, чем мои друзья ее обожали. Мое домашнее, личное, персональное солнце. Потом мы закончили институт. Нашли работу. Хорошую работу. Появились деньги, машина, как говорится, встали на ноги. Мы могли позволить себе ездить за вырезкой в любой день. И не на троллейбусе. Могли уже не заказывать всякую ерунду по интернету, а ездить в эту самую Икею за четыреста километров от нас, и бродить по ней. Все немного менялось. И вкусы стали меняться. Захотелось чего-то нового. И я поняла, что мне больше, кажется, не хочется «жить в пригороде».