Ты - мой город

Равно как раньше я получала удовольствие от тихих улиц пригорода, от его знакомых очертаний и уже вдоль и поперёк изведанных окрестностей, так же на меня стали давить эти узкие границы этого маленького городка. Но это было только начало. Ее подруга. Она приехала из Санкт-Петербурга, где прожила несколько лет. Вернулась, потому что там не сложилось. Просиживала у нас целыми днями, рассказывая истории о северной столице. Грустные и весёлые, романтичные и не очень. И в какой-то момент я поняла, что я не хочу жить в пригороде. Я хочу в Питер. Как много людей меняют родные, обжитые и, как кажется, приевшиеся до боли в зубах городки, на яркий мир огней. На таинственность и даже опасность, неизведанность мегаполисов. В надежде отхватить свой счастливый билет и остаться счастливым. Покорить огромный город и стать властелином жизни. Подняться в крошечном городишке не так сложно. Попробуй замахнуться на что-то более масштабное. И я решила попробовать. Точнее, не то чтобы решила, просто поняла, что не могу по-другому. Мое сердце уже было занято. И я «уехала» из пригорода. Вытянула лотерейный билет. Два года простой жизни в «периферии» я променяла на один лотерейный билет. И я не знала, выиграю я или все проиграю. Питер. Дожди, романтика, творчество. Наверное, три самые легкие, самые банальные ассоциации. После неё фраза «творческая личность» для меня имеет, скорее, негативную окраску. Она была загадочной. Иногда слишком загадочной. По крайней мере для меня - человека из провинции. Можно человека вывезти из деревни, но деревню из человека не вывести. Я оставалась простой даже с ней. Говорят, в Москву уезжают за деньгами, а в Питер по любви. Честно, я до сих пор считаю, что этот город - паранормальное место. Все, кто как-то связан с творчеством, весь такой «себе на уме», тех, как магнитом тянет в Санкт-Петербург. Уж не знаю, почему, но таких историй у меня сотни. Но не об этом. Она была моим Питером. Была в ней эта непонятная загадочность, граничащая с мистической. Этот вечный неизвестный «икс». Она пела, рисовала, фотографировала, шила, писала стихи, играла на фортепиано. Для меня, человека, который в творчестве «ни бе, ни ме, ни ку-ка-реку», это было, как удар в солнечное сплетение. Я могла только смотреть, открыв рот, и восхищаться. Но, как и многие «творческие личности», у неё были свои проблемы. Она была поломана и «расстроена», как старый рояль. Ее выворачивало наизнанку из-за незакрытых прошлых отношений. Ее разрывало на части - тянуло от меня, такой хорошей и идеальной, к той, прошлой. Которая, мягко сказать, обращалась с ней не лучшим образом. Может, это стокгольмский синдром, не знаю. Но ее бросало в разные стороны. А меня ломало изнутри, потому что я понимала, что я ушла от прекрасного человека, ради того, кому я, вероятно, не так уж и нужна. Но я не могла. Я была влюблена до беспамятства. Она меня тянула к себе, будто собаку на поводке. И я не могла без неё практически ни дня. Я проезжала десятки километров, потому что она жила за городом, чтобы посидеть с ней в машине и лично пожелать ей спокойной ночи. А потом под утро возвращалась к себе, спала пару часов и ехала на работу. И так по кругу. Она часто оставалась у меня. И только тогда я успокаивалась. Когда ощущала, что она рядом, что она со мной. Мы съехались. Точнее, я переехала к ней. Девочка, с которой я снимала квартиру, решила сменить место жительства. А я не горела желанием искать новую соседку. Да и, честно говоря, жилище, где я обитала после того, как рассталась с первой возлюбленной, слабо напоминало дом. Дом в том смысле, к которому я привыкла. Которому меня научила она. Моя нежная провинция. В этой холостяцкой комнатке не было уюта, как и во всей квартире, впрочем. Потому что… не знаю, почему. Я рассматривала эту жилплощадь как временное пристанище, место, где можно переночевать, где можно поесть готовый обед, купленный в магазине на первом этаже, который даже разогревать не нужно. Разве это дом? Разве можно назвать домом место, куда ты вынужден приходить, потому что тебе нужно спать и мыться? Не думаю. Это убежище. Не более. Я переехала к ней. Ее родители выделили ей квартиру, которую раньше сдавали, потому что сами жили за городом. И она переехала от них. А я с ней. Но у меня был кот. И его пришлось отдать в деревню, потому что она не любила шерсть. Еще тогда мне говорили, что это не хорошо. Что нужно задуматься, хочешь ли ты жить с человеком, который готов позволить тебе жить на его территории, но только без кота. И у нее не было аллергии. Она просто не хотела шерсти. Но я думала тогда не головой. Сердце орало, кричало и голосило, что есть мочи. Мне кажется, скажи мне тогда, что я могу быть с ней только при условии, если мне отрежут мизинец, я бы, не раздумывая, подставила палец. И мы начали жить. И у меня снова появился дом. Она не была провинцией, пригородом, она была Питером. Элегантная, со своими особыми манерами и заскоками. Думаете, я ела борщ? Нет. Я ела томатный суп. Я не ела котлет и не было такой пищи, как голубцы. Зато были панкейки и какие-то блюда, названия которых я не вышепчу. Питер, что сказать. Творческая бравада. А еще она «искала себя». Поиск заключался в том, что пока я работала, чтобы оплатить счета, она рисовала и фотографировала. Но мне было плевать. Я знала, что с ней не будет просто. Что такой девушке нужно соответствовать. А тут я, как говорится, со своим уставом в чужой монастырь. Ну, какой Питер тебе, девочка? У тебя руки в мозолях, а у нее два музыкальных образования. Ты таскаешь коробки, а она щелкает мышкой в «фотошопе». Куда ты полезла? Она говорила, что нагадала меня. У космоса, у Вселенной, у Господа Бога, я не знаю. Говорила, что загадывала точно такую, как я. Которая выстрадает ее, вымучает, заслужит. О, я заслужила, это бесспорно. Я ее выстрадала в прямом смысле этого слова. Пара предательств в самом начале, мои всевозможные уловки и сверхурочные, потому что мне двадцать четыре, и мне нужно платить за двоих, за квартиру, за кредит на машину. И, главное, выдержать все это. Потому что она привыкла к красивой жизни. А я обещала, что со мной она будет в зоне комфорта. Нет, она не меркантильная тварь, просто немного не понимала, как зарабатываются деньги. Она пила таблетки. Флуоксетин, как помню. Чаша Грааля для анорексичек и психически неуравновешенных. У нее было комбо – два в одном. Жуткий страх потолстеть (хотя прибавь она и десять килограмм, все равно была бы худой), и проблемы с психикой все после тех прошлых отношений. Спустя пару месяцев, она перестала их принимать. Сказала, что я ее спасла. Что только благодаря мне она не сошла с ума, когда разорвала окончательно любую связь с бывшей. Это идеальный способ зародить в человеке комплекс героя. Смешно, но я считала себя героем. Мы в ответе за тех, кого приручили и спасли. И я спасала ее еще очень долго. Это была ненормальная любовь. Больная, я бы сказала. И мне было трудно. Я привыкла, что я контролирую все – ситуацию, действия, решения, партнера. А тут… Попробуй покорить Питер. Черта с два. Огромное чувство внутренней свободы. Когда то и дело задаешься вопросом, а ты вообще нужен? Ты важен? Человек настолько самодостаточен, что порой кажется, что тебе нет места в этой самодостаточности. Но… один ее взгляд, ее ямочки на щеках, один поцелуй… И все, тебе сил хватает еще на несколько недель. И ты живёшь, искренне надеясь, что когда-нибудь Питер все же покорится.