Хорошая девочка

После Рамси Болтона Джейни стала бояться мужчин. Она молода и недурна собой; пусть больше и не Арья Старк, но все еще леди Болтон, после смерти мужа и лорда Русе получившая в приданое Дредфорд, вполне могла надеяться на выгодный брак, однако от одной мысли, что мужчина, пользуясь своими правами мужа и господина, будет трогать ее, раздевать, валить на кровать, взгромождаясь сверху, Джейни начинала задыхаться. Спазмы сводили живот, желудок сжимало и перекручивало, и желчь жгла корень языка. Бальзам из диких трав, который посоветовал ей мейстер от нервов, следовало разбавлять в воде, две ложки на одну чашу, но девушка разводила его в вине - хмельная сладость хотя бы немного заглушала мерзкий привкус бальзама, с которым не могли справиться ни мед, ни варенье, ни мята. Острый и пряный, он щипал язык, масляно скользил по горлу и противной тяжестью оседал в желудке; рябой мейстер, которого Джейни, оговариваясь, называла Лювином, просил ее воздержаться от употребления вина во время лечения, говорил, что, смешиваясь с красным дорнийским, зелье, скорее, навредит, чем поможет, настоятельно рекомендовал больше бывать на воздухе. Две рослые немолодые служанки с цепкостью сторожевых псов следили, чтобы Джейни съедала все, что ей приносили, говорили, когда пришло время отдыха, а когда - прогулок; но стоило им только покинуть покои леди Болтон, как она выплескивала бальзам в ночной горшок. Со временем ей переставали приносить вино, но в Винтерфелле, полуразрушенном, черном, похожем на гнилой зуб, чем на твердыню Севера, были и другие слуги, готовые услужить леди Болтон. Уже на половину опустевший винный мех она прятала в сундуке, под ворохом платьев, вышитых гранатами. Розовый атлас, красный бархат, цвета дома ее мужа, которые Джейни, как вдове, пока не положено носить. Девушка поправила богатую соболью накидку, лежащую у нее на плечах; одетая в черное платье с высоким глухим воротником, оживленным лишь скромной кружевной отделкой, с широкими рукавами, в разрезах которых виднелся темно-малиновый шелк, она сидела у окна в широком удобном кресле с резными подлокотниками. В горнице было натоплено, грузная Фенелла, одна из надсмотрщиц леди Болтон, как раз подкладывала поленья в очаг, но Джейни все равно мерзла. Холод кусал ее за уши, змеей заползал за воротник, рассыпаясь сотней иголок под кожей. Она грела ладони о глиняную чашку с чаем; курчавый пар пах сладко по-домашнему малиной и медом, но девушка больше не могла считать Винтерфелл своим домом. Отныне ее место в Дредфорте, где ее ждут мать и сестры, которых туда увели после сожжения родового замка Старков. Джейни отрешенно крутила чашу в пальцах; ей хотелось пить, но отнюдь не чай, а Фенелла все топталась рядом и не спешила уходить. Служанки докладывали новоиспеченному королю Севера и леди Старк о каждом ее шаге: хорошо ли поела леди Болтон, долго ли гуляла, сколько времени потратила на чтения и письма. Раз в день заходил мейстер, а по вечерам заглядывала пожилая септа, ничуть не похожая на покойную Мордейн: круглое улыбчивое лицо, морщинки в уголках подвижного рта и глаз, тихий ласковый голос. Септа Бенглара зачитывала леди Болтон отрывки из "Семиконечной звезды", предлагала исповедаться и как минимум час молилась в ее присутствии, даже если Джейни отказывалась к ней присоединиться. Девушка перестала верить в Семерых еще в Королевской гавани, а старых богов отринула в день свадьбы с Рамси. - Вам что-нибудь еще нужно, миледи? - по-военному сухо поинтересовалась Фенелла, сложив руки на животе; в отличие от септы Бенглары, обращавшейся с Джейни как с больным ребенком, служанка держалась довольно сурово и отстраненно, но это было куда лучше слащавого жеманства септы. - Нет. Ступай, - девушка манерно взмахнула рукой, чуть притопывая ногой от нетерпения. Пусть ее больше не держали взаперти, не секли при малейшем признаке непослушания, она все равно чувствовала себя заключенной, пленницей. Джон Сноу оказался таким же, как Станнис Баратеон: он не собирался выпускать из рук ключ к землям Болтонов, а Дредфорт слишком жирный и лакомый кусок, чтобы оставлять его в руках женщины. Джейни не сомневалась, что он уже нашел ей жениха, пусть до истечения срока траура свадьбу не сыграть, но уже некоторые мужчины донимали ее своим вниманием: Морс Амбер, годящийся ей в дедушки, преподнес леди Болтон плащ, подбитый лисьим мехом, вдовствующий лорд Мандерли то и дело посылал пряники и медовые соты, а Клей Сервин нередко сопровождал ее на прогулке и декламировал дрянные стихи собственного сочинения, которые Джейни больше смешили, нежели завораживали. Простую девицу, дочку стюарда, столь знатные господа не стали бы заваливать подарками и баловать своим вниманием; юную наивную девочку подобное привело бы в восторг. Джейни Пуль всегда считала, что достойна куда большего, чем может получить дочь стюарда. Ее считали хорошенькой, милой, способной, септа Мордейн хвалила ее реже Сансы, но чаще Арьи, но именно Арья-Надоеда, Арья-Лошадка получила бы богатого и знатного мужа, стала бы хозяйкой в собственном замке, в то время как Джейни пришлось бы довольствоваться рыцарем, и это в лучшем случае. Раньше такая несправедливость приводила ее в исступление; теперь девушка отдала бы все свои меха и нарядные платья, чтобы снова стать просто старшей дочерью стюарда Винтерфелла. Фенелла, смерив девушку пристальным взглядом подозрительно прищуренных глаз, поклонилась и, шаркая подошвами туфель по полу, направилась к двери. Джейни хотелось закричать, чтобы служанка пошевеливалась; ей хотелось остаться одной, хотелось выпить вина, лечь в постель и пролежать до самого ужина. Вечером ей придется спуститься в большой чертог, чтобы занять свое место рядом с другими лордами и леди Севера, делать вид, что все они друзья и собрала их не война. Для леди Болтон выделяли почетное место за высоким столом, рядом с леди Старк; было приятно сидеть рядом с ней, воображая, будто они все еще подруги, у которых нет секретов друг от друга. Но за ужином Джейни предпочитала отмалчиваться над тарелкой с жарким, а Санса была слишком занята беседой с братом и лордами, чтобы заметить уныние леди Болтон; бывшие раньше близкими, как сестры, они едва ли обменялись парой фраз. Санса была любезна, но не более; Джейни мямлила и заикалась, как всегда. Она была уверена, что леди Старк злится на нее за обман и притворство, но у леди Болтон не было выбора. Джейни не хотела быть Арьей, но ее заставили, сначала улыбчивый человек в борделе; исходящий от него запах перечной мяты тонкой нитью пронизывал душную приторную пелену ароматов благовоний перинного дома; затем Рамси и его отец. - Будь хорошей девочкой, - говорил человек в борделе, ласково гладя ее по волосам. Шелковым платком он вытирал мокрые от слез девичьи щеки, позволял выплакаться, а после, сжимая ее затылок, поворачивал голову Джейни к широкому ложу, на котором сплетались в объятиях два тела. Мужское и женское, женское и женское, мужское и мужское. Сначала ее заставляли просто смотреть; потом пришлось присоединиться. Когда Джейни отказалась, ее высекли в первый раз. - Будь хорошей девочкой, - пьяно бормотал Рамси, сопя и раскачиваясь над ней. Он держал жену за горло, не позволял закрывать глаза. Девушке было противно и страшно: от мужа пахло скотобойней, пот лил градом, но ей приходилось обнимать его, гладить рыхлые бока и спину, делать все, чтобы доставить ему удовольствие. Хороших девочек не бьют, не свежуют, не отрезают им ноги, не обещают повязать с собакой или отдать на потеху всему Блошиному концу, если она сейчас же не перестанет плакать и не будет делать то, что ей велят. Но как бы Джейни не старалась, она все равно была для Рамси плохой. Шею свело судорогой, паника надавила на грудь, едва не ломая кости, и легкие сжались до размеров миндаля; девушка хватала ртом воздух, не в силах сделать и вдоха. Чернота плескалась перед глазами, дрожащие руки лихорадочно рылись в ворохе платьев; Джейни помнила, как положила мех с вином между аккуратно сложенных слоев одежды, предусмотрительно завернув в чистую тряпицу. В прошлый раз она прятала вино под кроватью, но Фенелла или Оркин, вторая ее тюремщица, а быть может и септа Бенглара, сумели найти ее тайник; леди Болтон не сказали ни слова, но следить стали пристальнее; пришлось действовать хитрее, изворотливее, добывать вино через третьи руки. Кладовые Винтерфелла, благодаря щедрости лорда Мандерли, полнились бочками с арборским нектаром и густым дорнийским, а для Джейни жалели какой-то несчастный штоф! Сжав челюсти, девушка принялась яростно выбрасывать из сундука платья; ее била крупная дрожь, к душной вязкой волне страха примешивалась еще и злость, обжигающая, точно крутой кипяток. После всего того, что она пережила, после ужасов Королевской гавани и брака с Болтонским Бастардом, после побега из Винтерфелла, битвы за Кархолд, неужели она не заслужила хотя бы немного вина?! Заветного меха в сундуке не оказалось, Джейни вышвырнула все юбки и платья, все камизы и рубашки, но так и не смогла найти свое вино. Но как же так?.. Она же была так осторожна! Так старалась, чтобы никто ничего не понял: никогда не пила больше, чем необходимо, жевала мяту и лимонные корки, чтобы убрать запах. Как они могли узнать?.. девушка гневно захлопнула окованную медью крышку сундука; пронырливые крысы, да какое им дело, что она пьет?! Она же леди Болтон, как смеют они ей указывать?! Джон Сноу должен пасть ей в ноги: она терпела мерзкие ухаживания его ставленников, благодаря ей вся мощь Дредфорта влилась в состав армии Короля Севера, а он жалеет для Джейни пары глотков вина! Рамси тоже не позволял жене много пить, хотел, чтобы с ним она была трезвой, но так было вытерпеть его куда сложнее. Девушка старалась, очень старалась, пыталась изображать страсть и наслаждение, как ее учили, но выходило плохо, что только больше распаляло пожар недовольства мужа. - Дрянь, - рычал Рамси, грубо толкаясь в нее; он держал жену под живот, вбиваясь в тугой узкий девичий зад, и Джейни приходилось закусывать пальцы, чтобы не закричать. В борделе она несколько раз проходила через подобное, но тогда было не так больно, не страшно, не так гадко и унизительно, хотя в те далекие дни казалось, что хуже просто быть не может. - Маленькая вероломная сука! Хочешь сбежать от меня, да? Считаешь, я недостаточно хорош для твоей благородной Старковой задницы? У Джейни не было сил отвечать, она только стонала и мотала головой. За одну только ночь с Рамси она была готова тысячу раз признаться, сказать, что она не Арья, даже не Старк, что она не заслуживает всего этого, но страх закладывал ее горло, и девушка молчала. Юная леди Болтон не отличалась большим умом - даже смела надеяться, что муж окажется не так уж и плох и полюбит ее, - но даже она понимала, что лорд Русе и Рамси ее не отпустят. Им нужна была дочь Эддарда Старка, и не важно, настоящая или фальшивая. С их гибелью и возвращением Джона Сноу нужда в притворстве со временем отпала, но отпускать Джейни все равно никто не собирался. Ногти в бессильной ярости царапали крышку сундука; ненависть, страх, злость травили девушку, подтачивали ее здоровье, словно червь - корни дерева. Еще в Королевской гавани ее мучили тошнота и изжога, часто она не могла есть, а после свадьбы стало еще хуже. Поначалу Рамси даже обрадовали ее недомогания: муж решил, что она забеременела, но вскоре пришли ее лунные крови, в очередной раз напомнив мужу, как она далека от хорошей девочки. Рамси тогда страшно разъярился; его мачеха уже носила ребенка, а жена все никак не могла, хотя он проводил с ней каждую ночь со дня свадьбы. Он обещал затравить Джейни собаками, содрать с нее кожу и сшить из нее пару сапог, если она не подарит ему сына. - Неблагодарная сука! - орал Болтонский Бастард, брызжа на нее слюной. Он был пьян, его дыхание пахло кисло, движения были нетвердыми и смазанными, но взгляд был ясным, полным испепеляющей злобы. Он держал ее за волосы, в другой ладони сжимая свежевальный нож; Джейни жалобно хныкала, и по ногам у нее багрово сбегала кровь, густая, как смола чардрева. - Простите меня, - униженно бормотала она; муж, должно быть, полагал, что она как-то достала лунный чай, но у нее не было оружия, кроме истовых молитв. - Простите меня, мой любимый, мой родной, мой единственный... я подарю вам сыновей, клянусь, обещаю... - Конечно, подаришь, - Рамси с неожиданной лаской погладил жену по беззащитной шее, - иначе я отведу тебя на псарню. Псам все равно, куда вставлять, лишь бы дырка была в нужном месте, - глумливо расхохотался он прямо в остекленевшие от ужаса глаза Джейни. Она убеждала себя, что муж просто слишком много выпил, что это говорит вино, а не Рамси. Она ведь его жена, его леди, мать его будущих детей, Болтонский Бастрад, как бы ужасен он не был, не поступит так с Джейни. Она ведь хорошая девочка, хорошая, хорошая... Так почему же ей не дают вина?.. Девушка обхватила себя за плечи, силясь унять дрожь; Джейни могла приказать кому-то из слуг принести ей подогретого вина со специями - они не смели ее ослушаться, она отныне леди Дредфорта, заплатившая за лордство своим девичеством, - однако вместо вина, вернее всего, принесут какой-нибудь дрянной отвар, который ее заставят выпить. Оркин и Фенелла были сильны, почти как мужчины, а у мейстера имелась специальная трубка, по которой лекарство вливали ей сразу в горло. Джейни давилась, пыталась выплюнуть, кричала; Рамси слишком долго заставлял ее молчать, а в борделе кричали и стонали круглыми сутками. Девушка надеялась, что на крики придет кто-нибудь из ее ухажеров, но оказалось, что никому нет дела, от чего же так надрывается леди Болтон. Даже Санса, дорогая подруга, и Джон, рядом с которым она росла, забыли о ней. Тяжело поднявшись, Джейни села на сундук, невидящим взглядом окинув созданный ею беспорядок. Безжалостно смятые платья устилали пол розово-красным ковром; платья цвета дома ее супруга, которые она так ни разу и не одела. Розовый бархат казался чье-то содранной кожей, шелк алел, словно нагая плоть, гранатовые бусины походили на лакуны свежих ран, а бордовая вышивка складывалась в узор кровавых потеков; в нос забился тяжелый ржавый запах крови, и девушка зажала рот ладонью: ее замутило. Встав, леди Бортон дернула за шелковую ленту, ослабляя шнуровку на вороте, попыталась глотнуть воздуха, но он застрял слизким комом в горле; стараясь не смотреть на шелково-бархатное месиво на полу, она метнулась к окну. Впустить хотя бы немного свежего воздуха в комнату, в одночасье превратившуюся в душный склеп, но даже в этом ей было отказано: окно было заколочено. Что, Король Севера боялся, что Джейни сбежит по карнизам или решит покончить с собой? Уж скорее он изведет ее своей заботой; в борделе на окнах стояли решетки и тяжелые ставни, витражные стекла, в солнечные дни искрящиеся цветными леденцами, открывали вид на оживленную улицу, как окна ее покоев в Винтерфелле - на заполненный людьми двор. Джейни могла вопить до сорванного горла, разбивать кулаки в кровь о запертые ставни, пытаться разогнуть кованые прутья, но это все равно что мыши попытаться перегрызть сталь. Девушка пыталась привлечь внимание хоть кого-то из прохожих, сказать им, что ее удерживают насильно, что она не хочет ни за кого замуж, а хочет только домой, но ее никто не слышал, кроме людей, которых мятный человек приставил к ней. А в Винтерфелле первой на ее крики прибежала Фенелла. - Миледи, что случилось? - служанка застыла на пороге, закрыв собой весь дверной проем; за ее спиной невзрачной тенью мелькал мейстер. Угрюмо глядя на разбросанную по комнате одежду, женщина нахмурила кустистые брови и, поддернув рукава, шагнула к Джейне, колотящейся в закрытое окно, словно бабочка о стекло. - Миледи, отойдите от окна. - Подите прочь, - выплюнула леди Болтон, ломая ногти о деревянную раму. Вино ей пить не позволяют, окно открыть нельзя; раньше она думала, что у знатных дам побольше свободы, а оказалось, что даже у служанок больше воли, чем у нее. Джейни дернула за раму, потемневшее от времени дерево застонало, но не поддалось, еще и загнало в пальцы девушки по меньшей мере дюжину заноз. Она же хорошая девочка, послушно играла свою роль: сначала была Арьей, теперь вот стала леди Болтон, мило улыбалась всем своим потенциальным женихам, хотя внутренности у нее звенели и дрожали, словно стеклянные, всякий раз, когда кто-то из поклонников касался ее. Разве Джейни многого просит - немного вина и свежий воздух?! - Миледи, прошу, отойдите от окна, - процедила Фенелла, грозно сверкая глазами; мейстер семенил за ней, путаясь в полах собственного одеяния. Девушка пугливо вжалась в стену, вновь чувствуя, что дрожит, но именно искра страха высекла ревущее пламя гнева. Джейни устала бояться, устала подчиняться, устала играть, устала быть хорошей девочкой! - Катитесь в пекло! - бросила она срывающимся голосом. - Убирайтесь отсюда! Все! Оставьте меня одну! - Леди Болтон, вам лучше прилечь, - мейстер со льстивой улыбкой склонил голову на бок, - вижу, ваши нервы расшатаны, нужно срочно привести их в порядок... - Я не собираюсь пить ваши треклятые зелья! - взвилась Джейни и полоснула пылающим взглядом Фенеллу, подступающую медленно, как охотник к раненой, но еще сопротивляющейся дичи. - Ты!.. Принеси мне вина, немедленно! - Миледи, в вашем состоянии от хмельного лучше воздержаться, - начал было мейстер, но умолк при виде бешенства, исказившего черты девушки. Ярость бурлила в ней адским варевом из седьмой преисподней, наполняла неистовой силой, способной крушить осадные башни; Джейни казалось, что она отведала крови василиска. Буйство играло в ее крови, подпитываясь ненавистью, которая хлынула из старой, казалось бы зарубцевавшейся раны, словно гной. Когда Фенелла, хищно раскинув руки, подступила к ней, леди Болтон метнулась в сторону. Резвой мышью проскочив под рукой служанки, она отпихнула мейстера и кинулась к двери, топча бархат и муслин. Призывно распахнутые двери казались ей путем к долгожданной свободе, девушка даже не бежала - летела, легкая словно перышко, и когда уже она была так близко, дорогу заступили стражники. Не успев остановиться, Джейни влетела в одного из мужчин, который от удара даже не пошатнулся, стоял твердой скалой и подхватил леди Болтон под локоть, не позволяя ей упасть. Боль оглушила девушку: она сильно ударилась о закованную в сталь грудь мужчины, щека вспыхнула, кровавая соль обожгла язык, а по виску, путаясь в темных волосах, сбегала теплая влага; голова безвольно повисла как у тряпичной куклы. Джейни еле перебирала ногами, пока стражник волок ее к постели: на широком ложе, устланном шкурами, могли уместиться она и все ее сестры. Мужчина подхватил ее под колени и уложил на постель; тот час же подоспевшая Фенелла навалилась на нее, вжимая в перину; девушка трусливо дернулась, но служанка крепко удерживала ее за плечи, пока мейстер что-то смешивал в глиняной чаше. - Вот, миледи, выпейте-ка. Это подкрепит ваши силы, - мейстер склонился над девушкой, но леди Болтон упрямо стиснула зубы и попыталась отвернуться. Фенелла, шумно выдыхая, схватила Джейни за щеки; мейстер втиснул ей меж губ металлическую ложку и принялся разжимать зубы. Она сопротивлялась, но силы стремительно таяли, убегали, оставляя Джейни слабее новорожденного котенка; голова кружилась после столкновения со стражником, горячечно пульсировал оцарапанный висок, перед глазами плясали язычки пламени, а мейстр упорно силился разомкнуть ее челюсти. Фенелла пыхтела рассерженной коровой, дыша на леди Болтон луком, стражники неловко топтались рядом, пока острый взгляд служанки не впился в них с нежностью метательного ножа: - Чего застыли, дурни?! Нечего вам тут смотреть! Ну-ка, пошли вон отсюда! И дверь закройте! А вы, миледи, - женщина зажала нос Джейни, - будьте хорошей девочкой, пейте свое лекарство. - Н-нет! - девушка бешено замотала головой, выворачиваясь из-под Фенеллы, точно змея из-под придавившего ее камня. Она и так хорошая, хорошая, не надо больше лекарств, не надо ее наказывать, она все сделает, только не надо!.. - Агх!.. Иные ее забери! - прошипела Фенелла, когда Джейни лягнула ее коленом в живот; тяжелый, нависающий складками под шерстяным платьем, он оказался твердым, словно каменным, и леди Болтон захныкала от боли. Пользуясь заминкой, мейстер быстро влил ей рот немного снадобья и спешно накрыл ее губы ладонью, не позволяя выплюнуть зелье; девушке пришлось проглотить лекарство, на вкус отдающее тиной. Слезы брызнули из глаз от обиды и несправедливости; она ведь была хорошей... за что ей все это? - Давайте, миледи, еще немного, - мейстер снова потянулся к ней, но Джейни с хриплым гортанным криком шарахнулась в сторону, толкнув плечом Фенеллу. Секотя ногами, в юбках, облепивших ее коконом, она попыталась отползти подальше, но служанка снова набросилась на нее, будто медведь на цыпленка. - Нет, нет, прошу, не надо больше! Я не хочу!.. - полузадушенно стонала леди Болтон. - Мне только хуже от этих лекарств. - Это потому, что вы не воздержаны в вине, миледи. Соблюдайте режим и диету, регулярно принимайте снадобья, и уже через пару дней пойдете на поправку. Вам станет только лучше, вот увидите. А сейчас, прошу вас, еще хотя бы несколько глотков... - Будьте умницей, миледи, иначе не получите десерт, - едко произнесла Фенелла, - лорд Мандерли расстарался для Белого Волка и его сестрицы, после ужина подадут лимонные пирожные. Вы же хотите лимонных пирожных, верно? Вот ведите себя хорошо. - Веди себя хорошо, - просил человек в борделе, с тонкой улыбкой поглаживая свою бородку, наблюдая, как Джейни склоняется над распростертым на постели мужчиной. - Веди себя хорошо, - приказывал Рамси, вынуждая жену опуститься на колени между его широко расставленных ног. - Нет! - истерично взвизгнув, девушка оттолкнула мейстера; снадобье выплеснулось из чаши, залив его одеяние и сползшее в пылу борьбы с Фенеллой покрывало. Муж обещал проредить ей зубы, если ему не понравится, как Джейни - Арья, - работает ртом, в борделе грозили, что если она не будет достаточно стараться, то останется отрабатывать вложенные в нее деньги, а служанка в Винтерфелле пыталась напоить леди Болтон каким-то дрянным отваром, обещая в обмен лимонные пирожные, которые Джейни в последний раз ела давно, кажется, в прошлой жизни, где у нее еще была семья, лучшая подруга и мечты. От нелепости ситуации девушка зашлась нервным визгливым смехом; лимонные пирожные... когда-то она их любила, почти так же, как Сансу, погожие дни и новые платья, а сейчас ее сердце, почерневшее внутри, словно гнилое яблоко, искало лишь тишины и одиночества. И вина, которое унимало все ее тревоги не хуже мейстерских отваров. - В пекло все! - отрывисто бросила Фенелла, обхватывая девушку руками поперек груди. - Я ее держу, а ты лей ей в глотку. - Боюсь, миледи это не понравится, - попробовал возразить мейстер, на что женщина нетерпеливо фыркнула: - Миледи сама сказала проследить, чтобы болтоновская женка себя не извела. Девица и так головой тронулась, оно и не мудрено - с таким-то изувером в мужьях, да простят меня боги, - служанка прищелкнула языком, продолжая держать Джейни, ослабевшую от бесплотной борьбы. Миледи сказала?.. Неужели речь о Сансе? Выходит, это ее нужно благодарить за столь учтивое обращение? На пересохших губах вспыхнул горький смешок; право же, какая трогательная забота от самой сестры Короля Севера! Чем же Джейни заслужила подобное? Старой дружбой и полузабытыми воспоминаниями или же новым положением дочери стюарда? Глупо надеяться, что Санса беспокоится о ней просто так; могла хотя бы потрудиться и навестить леди Болтон, лично справиться о ее здоровье, а не через слуг, сделать хоть что-нибудь, что дало бы девушке понять, что хоть кто-то действительно беспокоится о Джейни Пуль. Но вместо этого старая подруга посылала слуг, которые шпионили за ней и потчевали гадкими снадобьями. Прямо как в борделе; осталось только дождаться мужчину, готового заплатить за нее достаточно, чтобы последние различия стерлись. Она капризно сморщилась, когда Фенелла вновь принялась разжимать ее зубы; леди Болтон не желала уступать больше из упрямства и обиды, ради самого сопротивления. Здесь ведь ее больше не будут сечь за непослушание, не заставят делать всякие гнусные и мерзкие вещи; борьба позволяла ей хоть немного почувствовать себя сильной, а не маленькой и жалкой трусихой, плохой актрисой и некудышной шлюхой. Ах, как бы ее учителя из борделя были разочарованы тем, что ее умений оказалось не достаточно, чтобы пленить Рамси Болтона. Джейни продолжала пинаться и выворачиваться, когда двери в покои распахнулись, впуская Оркин, вторую ее горничную. Оркин была на пол головы выше Фенеллы, обладающей статью лесоруба, но так же широка в плечах, с грубыми, будто вырубленными топором, чертами лица и тяжелым подбородком. При виде нее девушка оцепенела; с обеими своими служанками ей было ни за что не сладить, все равно, что хорьку пытаться выстоять против пары медведей, однако Оркин не спешила на помощь Фенелле и мейстеру, тщетно пытающемуся влить в рот Джейни еще немного снадобья; лекарство текло у нее по подбородку, сбегало на шею и капало на грудь, заливая платье. Оркин, смерив леди Болтон пренебрежительным взглядом, принялась подбирать раскиданные по комнате платья; Фенелла, шумно отдуваясь, обратила к ней натужно побагровевшее лицо: - Иные тебя дери, что ты делаешь? Брось ты эти тряпки, лучше помоги!.. - рявкнула она, но осеклась, слова забулькали у нее в горле, изошли протяжным сиплым выдохом; хватка чуть ослабла, и Джейни уперлась кулаками в плечи служанки, отталкивая. Мейстер, ссутулившись, торопливо отошел от постели и сгорбился в неуклюжем поклоне перед девушкой, переступившей порог вслед за Оркин.