Начало после конца

       Непривычный запах леса обжигал лёгкие. Она не чувствовала его так долго. Так много смешано в нем: она чувствует запах сосен, каких-то цветов и просто запах воздуха после дождя, что закончился около часа назад. Заказной автобус постоянно взлетал на кочках, заставляя её сжаться в комочек от страха того, что двигатель в любую секунду может загореться. Но даже это не омрачало её поездку — поездку в новый дом. Прочь от белых стен, прочь от страха и боли. Прочь от прошлого.        Её звали Фрэн Боу-Дагенхарт. Она так и не запомнила свою новую фамилию, и помнится, связывала себя со старой. Фрэн знала, что должна избавиться от этой последней нити, соединявшей её с тем, что она никогда не забудет, но не могла сделать это.       Это просто фамилия. Она ничего не изменит, правда?       Автобус проехал очередную поляну и за окном выстроился плотный сосновый лес (Фрэн клялась, что никогда не видела столь ровной стены из деревьев). Это вызвало в её памяти неприятные ассоциации, и она уже хотела что-то сказать своему верному чёрному коту, как вдруг с болью вспомнила, что он умер ещё два года назад и у неё нет ничего, что сейчас бы утешило её. Сердце сжалось от одной мысли об этом и поездка уже не доставляла такой радости. Фрэн даже не заметила, когда автобус приехал к станции «Гравити Фоллс». И даже когда это объявили по громкоговорителю, она ещё долго шла со своим чемоданом. Фрэн собрала все силы, чтобы слабо улыбнуться водителю и сделать неуместный, но привычный маленький реверанс. В следующую секунду Боу-Дагенхарт соскочила с автобуса, и оглянулась — но автобус уже крехтя уезжал.        Вокруг было так тихо, краски леса и дороги резали привыкшие к белому глаза. Девочка, часто-часто моргая, двинулась по тропинке, совсем каплю расстроившись: её никто не встретил. Ей придётся искать путь самой, но все, что она знает — дом находится где-то на окраине городка. Фрэн слабо понимала, почему ей здесь так спокойно: то ли потому, что это не больница и она навсегда уехала оттуда, то ли потому, что сам городок и лес казались ей похожими на неё, какими-то приветливыми.        Тропа круто завернула вправо и Фрэн даже не сразу сообразила, что нужно поворачивать, ещё на два-три шага пройдя прямо. Из-под ног, на которых были старенькие, потрёпанные ботинки, вылетали камешки. Ветер немного приподнимал короткие темные волосы и освещал бледное, словно из фарфора, лицо. Чем-то девочка напоминала куклу: такая же хрупкая, тонкая, и лишь глаза смотрят прямо в душу, а в них посмотришь - прямо как два неба, которые можно рассматривать до конца своих дней. И Фрэн об этом часто говорили, но она этому значения не предавала.        Показался городок. Фрэн обычно недолюбливала города, однако этот показался ей необычным — он вовсе не напоминал холодные каменные джунгли, где любой цвет, кроме черного и серого, презирался. Гравити Фоллс был ярким, по улицам сновали люди в летней одежде, а вокруг — деревья, деревья, деревья...       Фрэн, давно забывшей реальный мир, это казалось раем.

***

       Впереди показался большой, белый, каменный дом. Фрэн сразу поняла — это он. Дом, в котором она теперь будет жить. Девочка прибавила шагу и уже через несколько секунд оказалась у двери. Она зажмурилась и позвонила: раздалось чирикание. Послышался скрип двери и, когда Фрэн открыла глаза, перед ней встала женщина лет тридцати, с короткими светлыми волосами, загорелой кожей и в облегающей одежде. — Фрэн, - улыбнувшись во все тридцать два, сказала женщина. — Мисс Эйвл, - медленно сказала Фрэн, словно бы не будучи уверенной, действительно ли это Элизабет Эйвл, её новая приёмная мать. — Элизабет, солнышко, - Фрэн отметила, что улыбка мисс Эйвл была какой-то слишком широкой, но не предала этому огромного значения. — Хорошо, мисс Э...Элизабет, - Фрэн сделала вид, что закашлялась. — Проходи, дорогая, - женщина отошла от прохода, и Фрэн вошла.        В доме было не очень шикарно, но уютно: деревянная мебель, камин, ковры на полу. Девочка стала разглядывать узоры: где-то словно люди, а где-то так похоже на мистера Полночь... — Ты будешь спать на втором этаже, - вернула её к реальности Эйвл. — На чердаке? - переспросила Фрэн. — Нет, на втором этаже. Прости, Эндрю ещё нет, мы не ожидали, что ты так скоро приедешь, - немного сконфуженно сообщила Эйвл. — Ничего страшного, - Фрэн переполнило какое-то странное чувство. Его сложно было назвать радостью, да и вообще назвать. Девочка побежала вверх по лестнице, забыв про тяготящий руку чемодан.        Комната оказалась довольно пустынной, как и предполагала Фрэн: все для того, чтобы она обустроила её сама. Светло-голубые стены, письменный стол около окна, железная (но, зато, с мягким матрасом!) кровать и такой же, как в гостиной, ковёр на полу. Фрэн упала на кровать под грохот свалившегося набок чемодана. Её путь окончен! Она будет скучать, её ночи будут полны слез, но сейчас, сейчас её путь окончен. Новый дом, новое место. У Фрэн даже появилось чувство, что у неё будут друзья, что люди примут её странности. Фрэн не могла объяснить это, но знала.        Девочке показалось, что на пролежала около часа. Фрэн глянула на часы: 16:01. Всего минут десять, а пронеслось столько мыслей, сколько у неё не было за всю жизнь.        Фрэн оставила чемодан в комнате и спустилась вниз по деревянной лестнице и вышла на улицу: прохладный ветер колыхал её волосы и девочке это нравилось. Она бы простояла так часами, однако заметила шевеление в кустах. Конечно, она не горела особым желанием узнавать, что наблюдает оттуда, однако на ватных ногах стала подходить. Кусты под её руками отодвинулись, однако, за ними никого не было. Странно.        Фрэн отошла от куста, оглядываясь по сторонам. Её не покидало ощущение, что за ней следили, и именно оттуда. Но оставалось только смириться с неудачей и пойти искать себе более полезное занятие.

***

       Распаковка чемоданов заняла не больше часа: вещей особо у девочки не было. Даже несколько платьев для лечебницы были редкой роскошью. Обычно у пациентов из вещей были только ночные рубашки и потертая дневная одежда, которую, судя по всему, носило не одно поколение. Управившись с этим, Фрэн благополучно ушла исследовать город, чтобы заранее знать маршруты к различным строениям. Вскоре ей удалось смешаться с толпой туристов, которые углублялись в лес. Девочка уже решила, что они просто будут разводить костры и вовсе никуда не идут, как за деревьями показалось деревянное, ветхое зднание с огромной, на всю крышу, вывеской "Хижина Чудес". Туристы, пихаясь, устремились к главной входной двери, рядом с которой, как заметила Фрэн, была какая-то юридическая отмазка, написанная нечитабельным почерком. Людей встретил очень пухлый мужичок лет тридцати в красной феске и черном выходном костюме. Фрэн слышала, как он зазвал туристов внутрь "Хижины" и предлагал различные товары, но внутрь здания идти не решилась, так и оставшись на пороге. — Какой-то балаган, - вслух заметила Боу, еще пару раз повторив это странное слово. — Это и есть балаган, - послышался усталый голос где-то сбоку. Фрэн обернулась, но вновь никого не увидела. Должно быть, человек успел уйти до того, как Фрэн продолжила бы диалог. Девочка совсем не удивилась: так же поступали доктора и пациенты в лечебнице и подобное отношение было для неё привычно.        Фрэн долго разглядывала Хижину, и даже попыталась прочитать ту самую бумагу у двери, но не смогла, и еще долго перед её глазами стояли цветные зигзаги, не давая нормально видеть все вокруг. Это сильно пугало Боу: её всегда пугало что-ниубдь, что она не видит. Ведь самое страшное - не знать, с чем ты имеешь дело и кто может напасть из-за угла. С такими мыслями и философскими размышлениями на тему страха, Фрэн Боу-Дагенхарт направилась домой, еще долго ища нужную дорогу среди тысячи тропинок, протоптанных местыми жителями.