Короткий путь

Дом Жизнь состоит не только из битв. Каждый хороший боец должен иметь желание выжить — выцарапать у смерти еще один вдох-секунду-минуту-вечность, — но и острую потребность вернуться к кому-то. Или к куда-то. Пристанище своего сердца. Навоевавшийся Ичиго — и все еще, к счастью, живой, — смиренно сидел на кухне семьи Куросаки, орудуя ложкой. В желудке привычно переваривались Вселенные — готовка Юзу, как всегда, была выше всяких похвал, а сама девочка, будучи вне его плотного присмотра, подросла и окрасилась доброй, домашней красотой. Карин же, в отличие от сестры, отпустив свои жгуче-черные волосы и еще больше вытянувшись, стала воистину роковой красоткой. Но, главное для Ичиго, что в это же время они неизменно оставались собой — всегда были рады видеть своего глупого безотказного «братика» под надежной крышей отчего дома. Семья Карин властно и непререкаемо ухватила Ичиго сильными девичьими пальцами за подбородок, заставив поморщиться. Хватка, стоит признать, у нее с колыбели была отцовская. Скептически рассматривая, она повернула голову Ичиго к себе уже видимо-опухшим глазом. Скрывая трогательную заботу за равнодушно-ядовитой интонацией, едко спросила: — Кто это тебе такой классный фонарь поставил, братец. — Подрался. Рубленный ответ ее не удовлетворил, но… не «дожимать» же брата. Не тот повод. Ичиго повел головой в сторону, высвобождаясь. Обнадеживающе-натянутая улыбка выползла на лицо будто сама собой: — Заживет. Не переживай, сестричка, — Ичиго мазнул по девичьим волосам в успокаивающем жесте. — Вот еще, — жгуче вспыхнула, ощетиниваясь воображаемыми иголками, словно ежик. Ичиго улыбнулся. Что ни говори, а приятно, когда семья о тебе беспокоится. Друзья? Ичиго никогда не задумывался об этом, но множество людей ощущали, если вдруг с ним что-то становилось не «в порядке». Спешили ненавязчиво окружить вниманием, пытались оказать поддержку. Продемонстрировать понимание, окутать принятием. Но, к их всех большому сожалению, вся эта чуткая безмолвная помощь оказывалась за пределами осознания одним «толстокожим рыжим придурком». Как, например… Ненавязчиво окружить вниманием. Обед на крыше проходил привычно. Чад притулился где-то у парапета, умудряясь оказываться незаметным при своих габаритах. Мизуиро и Кейго охотно получали свою малую толику такого важного им внимания. Исида прожигал всех девушек скопом — и еще отчего-то не-внезапно Ичиго, — особенно-раздраженным взглядом, раздосадованно сверкал взором из-за стекол своих очков. Разнежившегося на еще теплом солнце школьника, равнодушного к чужому недовольству, из ленивой полуденной дремы выбили задорно заданным вопросом, сопровождаемым чьим-то еще — спасибо, Рукия, — увесисто-ощутимым ударом кулачка в плечо. — Куросаки-кун, не хочешь попробовать? — Орихиме, робко улыбаясь, протягивала недоумевавшему ему свое бенто. Шитаке в меду и пирожные с васаби Ичиго, прямо скажем, не особенно вдохновили. А потому, не позволяя себе скривиться, парень вежливо отказался: — Я не голоден, Орихиме. Вновь прикрывая глаза и откидываясь на прогретую крышу школы, Ичиго уже не видел, как потускнели Сюн Сюн Рикка, и солнечная улыбка с лица Химе стекла, сменившись грустно-натянутой. Пытаться оказать поддержку. Из-за поворота школьного коридора на заторможенного Куросаки всегда могли налететь не только с неожиданными объятиями — гипер-активный Кейго, которого Ичиго разворачивал или пропускал мимо себя просто на рефлексах, — но и ожидаемо напасть — верная Татсуки, считавшая своим долгом время от времени проверять его боевые навыки. На правах друга детства, ага. — Я смотрю, ты как-то расслабился, Ичиго, — хрипела, не теряя духа, в его мягком захвате Арисава. Красный форменный бант на шее сбился и смялся, белая блузка натянулась на груди, а сильные тонкие девичьи руки пытались то ли пригладить вздыбившуюся плиссированную юбку, то ли расцепить его дружески-удушающий захват. — А я смотрю, ты не меняешься, Тацки. Фыркнув весело, Куросаки отпустил «заложника». Удаляясь, он не видел, как гордая и независимая девушка покрывается-таки жарким «возмущенным» румянцем. Продемонстрировать понимание. Учебный день подходил к концу, медленно тянулся последний урок. Ичиго наслаждался приятным — хоть и вынужденным — затишьем в своей, обычно полной нежеланных смертельных битв, жизни. Пока одной не в меру активной шинигами не пришло в чудесную темноволосую головушку… что-то этакое. По глазам ее было видно, маникально-сверкающим, ага. Чтоб он на Рукию еще раз в такой момент посмотрел… Да ни в жисть!.. Содрогаясь, Куросаки даже отдаленно знать не хотел, что творится в головах у столетних подростков, когда тем что-то кажется. Потому что не иметь никакого спасения от чужого энтузиазма и диких идей — это как минимум утомительно. Убийственно-утомительно. — Идем, Ичиго. В городе Пустой! Покидая свой гигай юная Кучики жизнерадостно улыбалась, радовалась возможности размяться с… другом. Невдомек было Куросаки, что славная девочка Рукия всех меряет по себе, считая хорошее сражение отменным лекарством от любых — особенно гнетущих, — забот. Разгоряченная предвкушением, шинигами желала стоять против врагов плечом к плечу. Именно с ним. — …ты справишься, Рукия, — шепнул Куросаки, даря ей отчего-то пустую прощальную улыбку. Ломким, рваным движением отвернулся от окна. От нее. Не видел Ичиго, как решительный, смелый взгляд «подруги» сковывал стылый лед. Окутать принятием. Разнеженная и привычно разморенная солнечным днем, послеполуденным сном, ленивой негой, возможно, слегка под саке — Мацумото Рангику наплывала на Ичиго неумолимо, словно теплое одеяло после бессонной ночи. В пустом кабинете, в мирной обстановке юной привлекательной женщине совершенно невозможно оказывать сопротивление. И все же… — Рангику-сан, вы слишком близко. — Попытка не пытка, Клубничка-кун, — задорно и легко буднично пела временная наставница, обнимая его со спины. Буркнув что-то невразумительное, Ичиго поспешил сбежать от таких намеков. От навязчивого внимания, от привычного безумия школьных будней… от шикарного бюста, прижимавшегося к нему со спины. …щеки Куросаки все-таки запоздало обжег стыдливый подростковый румянец. «Попытка не пытка», — мысленно передразнивал Ичиго, так же мысленно кривясь на все лады. Да, щ-щас!.. — Ну ты и шляпа, Король, — разочарованно вздохнул внутренний Пустой, которому надоела скорбная пантомима. — Заткнись! — рявкнул смущенный парень, застигнутый неожиданно. — …упустить таких кралей, — продолжал сокрушаться Хичиго, тоскливо-ехидным голосом поскрипывая и пошлыми жестами показывая-доказывая. — Заткнись!.. Просто за… молчи… Мог бы, Хичиго сам материализовался, чтобы на зло Королю, приударить за его «самочками». Может, хоть так у того нужные инстинкты проснутся. Зря Хичиго рассчитывал на незабываемое «кино» этой ночью. Такими темпами ему еще вечность светят исключительно «детские серии». Или, что, опять все придется делать самому? Опять… Вбивать силой? Хищный абсолютно-довольный оскал озарил физиономию Холлоу-проклятия.