Пылающие звезды

Бен устало потирает глаза, а затем откидывается на спинку стула, чтобы попытаться немного отвлечься. Последние месяцы выдались слишком напряженными, и произошло много событий, которые, к сожалению, носили негативный характер. В настоящий момент Бен Соло-Органа был наследником самой известной династии в этой Галактике. Дядя — джедай, мать — принцесса, отец — герой войны и отчаянный авантюрист. Бабушка — Королева Набу, дедушка — величайший злодей всех времен. И от Бена все ждали чего-то не менее выдающегося, не менее грандиозного и эпичного. Поэтому каждый его шаг и каждое принятое решение рассматривалось очень и очень дотошно влиятельными политиками, представителями научной и военной среды… Но ему было абсолютно плевать на то, что все они думают о нем, самым главным было то, что о нем думают простые и обычные люди. А они Бена Соло-Органа очень любили. Ибо все знали — этот человек всегда будет сражаться за каждую потерянную душу этого мира. Он никогда не допустит несправедливости или того, чтобы кто-то страдал или погиб напрасно. Интересы простых жителей Галактики — вот что стоит на первом месте в Сенате. Это была его крылатая фраза, которую все запомнили и так полюбили. Терпение, спокойствие и неторопливость — вот что характеризовало Бена Соло в настоящий момент. Тридцатилетний мужчина, прекрасно сложенный и высокого роста, с интересным взглядом и харизматичной улыбкой — он нравился абсолютно всем и каждому. Некую замкнутость и отстраненность Сенатора обычно списывали на его высокий пост и положение, такому человеку и полагалось молчать, быть осторожным в своих действиях, так как Бен несет огромную ответственность. Сенатор был популярен и действительно занимался только добрыми делами, стараясь сделать этот мир немного лучше. Его мать бы не согласилась, а заявила, что Бен словно бы почти умер и вообще, превратился в безжизненную статую, которая совершенно механически занимается хорошими делами. Но сын только отмахивался и не видел причин для волнения. Популярность Бена Соло-Органа резко пошла вверх после того, как восемь лет назад однажды, в один прекрасный день Корусант и остальные Центральные Системы узнали шокирующую информацию: Бен был двойным агентом, внедренным в самое сердце Первого Ордена для того, чтобы разрушить эту тираническую и смертельно опасную организацию. И вот тот момент настал — маски были сброшены, доказательства найдены, верхушка Первого Ордена была арестована и казнена, все имущество конфисковано в пользу общества и Сената, и такая угроза исчезла. Галактика праздновала победу, пока Бен Соло лежал на Набу, во дворце своей бабушки и пытался не застрелиться из бластера. Мать и отец тогда уже поняли, что произошло нечто крайне опасное и пугающее, они не отходили от сына ни на шаг, постоянно присматривая за помертвевшим юношей. И когда по всей Галактике проходили праздничные марши и радостные праздники, виновник всего этого отказывался выйти к народу, потому что презирал самого себя и не желал больше дышать. Ему пришлось сделать нечто очень мерзкое: признаться матери в том, что Бен поддерживал Первый Орден, что его чуть не убили и что сейчас он желает разорвать их на куски, убив голыми руками. Разумеется, Лея Органа-Соло всегда могла помочь, мгновенно были произведены нужные встречи, Бен получил полную неприкосновенность и началась массивная атака на Первый Орден, который застали врасплох и в итоге Сенат одержал такую важную политическую победу. Бен всегда будет помнить тот взгляд Хакса, когда Кайло, а это был именно Кайло, убил его еще в тюремной камере. Просто Бену нужно было сделать это именно лично, без посредников или палачей, без галактической трансляции. Нет, тогда в камере были только они двое и Хакс все равно злобно улыбался, хотя его мерзкие глаза были наполнены ужасом. — Жаль, что не удалось прикончить тебя на той свалке Джакку, — выплюнул бывший Генерал, сидя на полу и прикованный цепью к каменной стене, — ты подлый и мерзкий предатель! Ты предал нас и Первый Орден! Ты лживая тварь! В ответ Кайло мощным ударом кулака выбил у него несколько зубов, а затем жестко и методично избил ублюдка, пока тот не начал истекать кровью. — Зачем… Зачем ты это делаешь? — Хакс уже хрипел, когда Кайло сжал руки на его горле и очень медленно начал душить ублюдка. — Из-за тебя погиб тот, кто был мне очень дорог, — жутко спокойным голосом пояснил Кайло, — ты убил самого важного человека в моей жизни. И я убью тебя. И Кайло душил его медленно и сосредоточенно, продлевая мучения ублюдка. Затем отряхнулся и ушел. Это был последний акт насилия в его жизни. И Бен сдержал свое слово. После этого прошли недели, прежде чем он кое-как мог встать. Боль не отпускала, но Бен никому и никогда не рассказывал о Рей. Только мать знала кое-какие подробности, но, зная своего упрямого и своенравного сына, благоразумно старалась дать ему время. Он постоянно думал о Рей. Ее лицо, глаза, улыбка и маленькая худая фигурка никогда и никуда не уходили из его головы. Бен ждал два дня возле пепла у ее сожженного дома, вопреки здравому смыслу, но это было пустой тратой времени. Девушка не вернулась, потому что во время нападения Первого Ордена была у себя в жилище и мгновенно умерла. Он виноват во всем этом, и Бен не собирался жить долго после того, как накажет Первый Орден и лично прикончит Хакса. И вот все кончено, он отомстил, но легче не стало. Боль по-прежнему с ним и осознание того факта, что Рей погибла, ненавидя его и боясь Кайло, причиняло просто неимоверную физическую боль. По ночам мучили кошмары, в которых Рей умирала прямо на его глазах и кричала, умоляя о помощи, но он не мог до нее добраться, не получалось, она ускользала из его рук и снова и снова умирала. Бен просыпался в холодном поту и рыдал, ненавидя себя и свой выбор. Он должен был тогда пойти за ней сразу же, а не отвлекаться на новый разговор с Хаксом! Если бы Бен пошел за ней, Хакс бы точно не знал, куда целиться в первую очередь, и они вдвоем смогли бы убежать и спрятаться, как смог Бен один! Он не пошел за ней, он выбрал свой Первый Орден! Он не заслуживает того, что бы жить. Но чуть позже в голову пришла странная мысль — он ужасный эгоист. Да-да, каждый день и каждую минуту умирает много людей, но близкие как-то справляются с такой потерей и пытаются идти дальше, живут, находят силы помогать другим и справляться с горем. Но он превратился в полную тряпку, он слабый и… Рей бы им не гордилась. Эта странная и извращенная логика в то время помогала Бену не рассыпаться на части. Вдруг однажды он узнал, что кто-то спровоцировал голод на одной из планет и очень внезапно Бен будто бы проснулся от долгого и затяжного сна. Боль от потери Рей никуда не исчезла, она всегда была и будет с ним. Фигурка птицы теперь всегда лежала в правом кармане его камзола, и Бен каждый день постоянно дотрагивался до той, словно бы интересуясь: что делать? Как правильно поступить? Какое решение принять? И казалось, что ответы приходят сами по себе, ну или Бен слишком сильно полагался на то, чего давно уже не было. Он вплотную занялся благотворительностью, поддержкой бедного и голодающего населения, он выступал против насилия и бессмысленных смертей, всегда в первую очередь защищая тех, кто в этом нуждался. И вдруг иногда становилось немного легче, когда можно было увидеть результаты своего труда, когда он знал, что остаток жизни проживает не напрасно. Поначалу родители были очень рады и с восторгом приняли такие разительные перемены. Они очень гордились им, и прошел примерно год, когда мать начала понимать, что с сыном творится что-то неладное. Он стал замкнутым, отстраненным, избегал любых увеселительных мероприятий, а уж про девушек и отношения и речи никогда не шло. На один вопрос однажды Бен так рявкнул на мать, что увидел настоящий шок на лице той и больше таких вопросов не поступало. Он заледенел. Может быть, поначалу Бен пытался жить дальше и надеялся, что со временем боль отпустит, и он сможет жить почти нормально. Но не отпускало. Все вокруг почему-то казалось таким странным, нереальным и сюрреалистичным, будто бы все это — ложь, а все настоящее было там, на Джакку. Но в целом, так и было, на Джакку Бен вдруг увидел настоящий мир, настоящих людей, понял, что на самом деле важно в этой жизни и ради чего стоит жить, или стоит умирать. Там все было каким-то настоящим и теплым, живым и запоминающимся. Там все было правдой, там не было фальши или притворства. Как здесь, в его обычном мире. Он долго занимается документами, когда в кабинет входит Лея Органа-Соло. Несмотря на возраст, она по-прежнему очень красиво и так изящно двигается. Бен искренне и всегда любил мать, с ней сын находил некоторый покой и умиротворение. — Мама, добрый вечер, — он галантно предлагает присесть на диван, и сам перемещается ближе к той, — как прошла встреча с Делегацией? Не слишком для тебя? — Бен, ты думаешь, это первые преступники и головорезы, которых я вижу за свою жизнь? — закатывает Лея глаза в ответ, — твой отец был не особо лучше их всех, когда мы познакомились. Переговоры прошли откровенно плохо, и мы отказались идти на их условия. — Что? — он правда в недоумении, потому что это был очень важный вопрос для Сената. Несколько откровенных преступников Внешнего Кольца в последние месяцы доставляли им серьезную головную боль, объединившись в большой кластер и контролируя значительный сектор Кольца. Сенату это очень не нравилось, да и Бен был озабочен таким растущим влиянием. Разумеется, первым делом был предложен вариант военного подавления агрессии, но теперь Бен был резко против — снова погибнут невинные и те, кто этого не заслуживает. Договорились о встрече, и вот вдруг теперь мать приносит такие неутешительные новости. — Они что, запросили что-то очень существенное? — продолжает мужчина свои расспросы. Ответ удивляет даже его. — Да. Их главарь пожелал, чтобы его дочь — Кайделл — стала твоей женой и принцессой Набу, представляешь. — Хм. В таком требовании есть смысл, — задумчиво отвечает Бен, но мать тут же резко его перебивает: — Стоп. Ты же не рассматриваешь всерьез эту наглую выходку? Это полное неуважение и невоспитанность, решать политические дела через постель и свою дочь! Это… — Мерзко. Но вы что, сразу же отказались? — Ты не женишься на какой-то девчонке, дочери преступника, которую даже не любишь! — Я сделаю все, чтобы набеги и агрессия прекратились! — сердито возражает Бен, вскакивает на ноги и начинает расхаживать вокруг дивана. Лицо Леи выражает полнейшее потрясение и недоверие, но ему все равно. — Мы могли бы рассмотреть такое предложение поближе, знаешь? Чтобы лишний раз показать им свои благожелательные намерения. Мы не решим эту проблему насилием или жестокостью, это ни к чему не приведет! Здесь нужны спокойствие и обстоятельность, гибкость и умение найти компромисс… — Я в политике уже почти сорок лет, спасибо за консультацию, сын, — едко отвечает женщина, — но ты в своем стремлении нести мир и избегать войны иногда абсолютно необъективен, знаешь? Как сейчас, например. В этом случае нужен жесткий отпор, мягкость и гибкость здесь ни к чему… Может быть, она даже сейчас и права. Бен некоторое время молчит, а затем решает максимально нейтрально ответить: — Завтрашняя встреча в силе? Может быть, устроим прием и обсудим все лично? Вообще, я бы хотел лично познакомиться со всеми участниками переговоров и составить личное мнение о том, что им нужно, собираются ли они соблюдать условия перемирия, или просто хотят усыпить нашу бдительность? — Я тебе и так скажу, что они хотят усыпить нашу бдительность. Бен, поверь моему политическому опыту, эту проблему не удастся решить мирным путем, переговорами и даже каким-то политическим браком. Здесь будет кровь, рано или поздно она прольется. — Давай пригласим их сюда. Разумеется, со всеми разумными мерами предосторожности. Я лично переговорю с Дааром и затем мы решим, что им предложить. — Хорошо, — кажется, мать согласна и на этот компромисс. Оба расслабились. В этом помещении, расположенном выше уровня облаков, почти всегда было светло, сейчас солнце светило очень ласково и как-то тепло, согревая золотистыми лучами Бена, смотрящего сейчас на город сверху. — Где отец? — О, он отправился к Маз Канате, важное дело. Ну, ты же его знаешь, решил тряхнуть стариной и доказать всем, что он по-прежнему отчаянный сорвиголова, — несмотря на такие слова, в тоне Леи абсолютно точно чувствовались любовь и привязанность к мужу, которые не исчезли даже спустя столько лет бурного брака. — Он сказал, что встретил Люка, знаешь? — Дядя Люк? — Бен говорит максимально нейтрально, ибо отношения с этим человеком у него… Хм, а их вообще нет, они толком и не виделись после того, как Бен покинул академию дяди и после встретился со Сноуком. — Да. Хан сказал, что Люк вышел из добровольного изгнания и затворничества, и даже нашел себе… хм… падавана. — Интересная новость. Но лучше пусть он обучает кого-то Силе, чем Сноук. Ненавистное имя вызвало тягостную тишину в помещении. Несмотря на все усилия, на показания Бена и остального офицерского состава Первого Ордена, Сноука так и не нашли, он в момент массовой облавы не находился на тайной базе Ордена и ушел от наказания. Но Лея и Бен были очень умны, чтобы не понимать — однажды он вернется и снова доставит им немало проблем. Такие люди и Лидеры, как Сноук, никогда так просто не сдадутся и не оставят поражение в прошлом. — Я бы хотела пригласить Люка сюда, — вопрос звучит напряженно, потому что Лея знает о нежелании Бена встречаться с бывшим Учителем. — Для чего? — Он будет полезен в том кризисе, который сейчас разворачивается на наших глазах. — Когда-то Сенат уже приглашал Джедаев для решения кризисов, ни к чему хорошему это не привело. — Мы не виделись долгое время, мне бы хотелось увидеть брата, — не терпящим возражения тоном говорит Лея, — и Люк сможет помочь в переговорах, защищать нас от этих… агрессивно настроенных контрабандистов. — Мне все равно, — в итоге говорит Бен, разворачиваясь лицом к матери, — у меня в любом случае слишком много дел для того, чтобы обращать внимания еще и на дядю Люка. Лея смотрит на сына и думает о том, в каком состоянии он пришел к ней однажды ночью, восемь лет назад. ----------------------------------------------------------------------------- К тому времени Бен почти никогда не бывал дома. Дом — это дворец Королевы Падме Амидалы на Набу, после победы над Империей Лея Органа получила этот дом и вернула свой статус принцессы Набу, дворец теперь был их родовым гнездом. Конечно, Хан предпочитал называть домом свое старое корыто «Тысячелетний Сокол», которое вечно ставил прямо позади дворца и тем самым портил красивый вид на сады и тщательно убранные клумбы, фонтаны и очень красивый пейзаж. Лея пробовала ругаться, но затем поняла, что Хан делал это специально, бросила затею, а позже и совсем привыкла к «Соколу», тот тоже стал частичкой дома. Бен в те годы вел бурную жизнь избалованного ребенка. Лея знала, что они с Ханом виноваты в этом, она сама слишком погрузилась в политику и уделяла ребенку мало внимания, Хан постоянно был в разъездах, а попытка отдать Бена на обучение к Люку обернулась полным провалом. По возвращении сына обратно на Набу Лея пыталась искупить вину и практически все позволяла сыну. Он был окружен неимоверным количеством денег, власти и роскоши. Конечно, Лея уговаривала себя, считала что ему просто нужно время и мальчик перерастет это… В то время он мог пропасть на несколько дней или даже на пару недель, и когда однажды несколько дней не выходил на связь, то Лея только вздохнула и стала ждать ответа от непутевого сына. Это было очень жестоко. Бен вошел в ее комнату ночью, просто вошел и сел прямо на пол. Лея поначалу совершенно не поняла, что произошло, и уже приготовилась устроить ему очередную взбучку, как мать увидела глаза своего сына…. Там была смерть. Бен выглядел так, будто бы убил кого-то, или сам почти умер. Парня трясло, широко раскрытые глаза были наполнены ужасом и таким горем, что у Леи просто упало сердце — неужели кто-то погиб?! Хан? Люк? Что случилось?.. — Мама, — этот сломленный голос испугал еще больше, — мама, я так сильно виноват. Я — монстр. И потом Бен зарыдал. Лея бросилась к сыну, упала рядом с парнем, обняла как можно крепче и все пыталась понять, что произошло. Бен выглядел целым и относительно невредимым, но что-то разрушило его, что-то было не так! Бен плакал, называл себя монстром и был настолько разбит, что действительно испугал ее… — Что случилось, Бен? Поделись со мной… Но когда рыдания чуть утихли и из его уст начали появляться слова и предложения, обрисовывающие ситуацию, то Лея стала чувствовать нарастающее чувство ужаса. Услышать, что ее сын был сторонником Первого Ордена, узнать, что ее мальчик поддерживал мерзких людей и был не на той стороне… Это было мощным ударом для женщины, которая за свою жизнь видела много чего, но в этот раз просто онемела на некоторое время. Выяснилось, что Бен чуть не погиб, его истребитель подбили, но кто-то его спас, и вот теперь этот спаситель мертв и Бен в этом виноват. Бен привел Первый Орден на Джакку, где те снова его чуть не убили, и вот он кое-как добрался до Набу и сейчас просто рассказывал ей все. Это была невероятно опасная ситуация. Ее сын — убийца и предатель, Сенат мог растерзать и ее, и Бена и всю их семью за такие преступления, но Лея недаром столько времени была политиком и хорошо разбиралась в тонкостях этой грязной работы. Именно она предложила Бену солгать о двойной работе и встретится с теми, кто мог бы дать ему иммунитет и гарантировать неприкосновенность после открытого судебного процесса. К ее огромному удивлению, сына пришлось уговаривать на этот единственный выход и в итоге они буквально ночью отправились на Корусант к одному другу Леи. Истерика Бена закончилась, но он выглядел абсолютно безжизненным, застывшим, погруженным в себя, в свою боль и в какую-то потерю. Как поняла Лея, тот человек, который спас Бена на Джакку — он погиб и теперь ее сын умирал от чувства вины и горя, которые полностью его поглощали. Это было очень трудное время. Пока шел открытый процесс, Лея и Хан не оставляли сына одного практически ни на минуту, постоянно присматривая за парнем. Но однажды он исчез, а утром был найден мертвым в своей камере Генерал Первого Ордена — Армитаж Хакс. Конечно, был абсолютно ясен факт мести со стороны Бена, жестокой и беспощадной мести, но это в итоге принесло ему хоть какое-то успокоение и утешение. Понемногу Бен приходил в себя физически, он начал неплохо питаться и даже гулять по садам Набу, но Лея точно знала, ибо материнское сердце всегда право — ее сын перенес такую потерю, от которой больше никогда не оправится. Что-то сломалось в Бене навсегда, беззаботная легкость и желание жить навсегда покинули молодого парня, в глазах которого теперь всегда были только тяжесть своей ноши и обязательства по отношению к миру. Бен постепенно превратился в какого-то робота, помешанного на своей работе и на добрых делах. Иногда его хорошие помыслы были попросту абсурдны, но Лея знала — он так пытался искупить некую вину и стать хорошим человеком, который всегда помогает другим. Иногда в нашей жизни происходят события, после которых ничего и никогда уже не будет таким, как прежде.