Малышка...

— Джаг, как ты можешь писать свой роман вечерами напролет? — раздался тихий голос Купер. Так ведь и пожить не успеешь. Они с Джагом опять засиделись в редакции «Blue&Gold». Снова оставшись наедине. На самом деле, эти двое все больше чувствовали странную привязанность друг к другу. Это было больше, чем обычная дружба. Однозначно больше. Они были даже больше, чем просто лучшие друзья. Но им обоим не хватало смелости сделать первый и меняющий все шаг. — Это почему же? — Джаг поднял взгляд от светящегося экрана небольшого ноутбука, который лежал на его коленях, несмотря на то, что он сидел за столом. Он с любопытством посмотрел на Бетти. Только ей он позволял отрывать себя от романа. Всех остальных он попросту игнорировал, так как они мешали ему, сбивали с мысли. Но только не Бетти. Хоть сейчас он и остановился из-за неё на середине предложения, не успев закончить мысль. Если бы какой-нибудь Арчи осмелился так сделать, Джонс тут же разразился бы гневной тирадой о том, что ему не дают нормально работать и что в этом отвратительном городе даже сбежать некуда от гнусных людишек. Но Бетти он не сказал ни слова о том, что она ему помешала. Ведь она не мешала. Он был рад любой возможности поговорить с ней. Абсолютно любой. Когда он с ней разговаривал, он становился более открытым, и каким-то образом разговоры с Купер подавали ему новые идеи для романа. Он становился более нежным и романтичным, словно бы это был другой человек, а не привычный угрюмо-молчаливый Джагхед Джонс Третий. Но он никогда и думать не думал о том, чтобы использовать девушку в корыстных целях. Ведь она была его другом. Нет. Даже большим. Гораздо. В разы большим. — Жизнь бьет ключом именно ночью, когда ты часами напролет сидишь за своим компьютером и не выходишь из дома. Бетти очень хотелось хоть одну ночь провести с ним. Вероника вечно устраивает ночные вечеринки, гулянки по городу, приглашая Джонса, но он вечно отказывается, кормя друзей детскими отговорками. Ночные прогулки по безлюдному городу действовали на Купер как сильный алкоголь. Она становилась более открытой и раскрепощенной. Ей было просто необходимо хотя бы раз побыть рядом с ним в этом состоянии заразительной, легкой эйфории. Быть может именно тогда, она решится сделать первый шаг. Бетти с каждым днем ощущала все острее, что если она в скором времени не решится, то счастье ускользнет из её рук. Именно поэтому было так важно предпринять еще одну отчаянную попытку вытащить Джонса из изоляции, в которую он спрятался от всех и вся. — Такой вот образ жизни, Беттс. Как ни крути, я всегда остаюсь дома вечером. Не хочу я ходить с Вероникой на эти глупые гулянки. Это такое клише, что даже слышать противно. При этих его словах Купер стала понимать, что еще несколько таких убежденных высказываний, и он навсегда останется дома, и, определенно, Бетти не сможет быть с ним. Еще вчера она бы отступила, но не сегодня. Ведь именно сегодня она проснулась от ужасного сна, где Джонс был с другой, а она бессильно наблюдала за ним со стороны. Она открыла глаза с болью в сердце, понимая, что Джаг все дальше от неё. — Я с тобой согласна. Но нельзя же всю жизнь просидеть в чертовом трейлере. Нужно все попробовать в жизни, — громко и отчетливо произнесла Бетти и добавила, опережая возражения Джага, — даже такое клише, как вечеринки Вероники. Кстати следующая вылазка сегодня ночью. Пойдешь? Хотя бы в этот раз? Джагхед смотрел на неё так, словно не слышал её последних слов. Его взгляд вдруг стал задумчивым и туманным. Он неотрывно смотрел на Бетти, в мельчайших деталях запоминая её, но словно бы не видел её вовсе. Джаг словно не вполне понимал, что происходит. — Знаешь, почему я пишу вечером и ночью, малышка? — его взгляд вдруг снова обрел былую четкость, он перестал быть растерянным, как мальчишка, пойманный на плохой проделке и еще не придумавший оправдания; Джаг взял себя в руки и смотрел прямиком в любопытные зеленые глаза с карией окантовкой. Купер вопросительно посмотрела на него, ожидая ответа. Джонс наклонился к ней на стуле и продолжил. — Именно ночью мысли и чувства становятся осязаемыми. Я как бы чувствовал это и раньше, но не осознано, не в полной мере. А ночью осознано. Какой-то странный механизм делает меня более сентиментальным именно с наступлением темноты. А, когда я сентиментальный, у меня лучше получается описать чувства и мысли героев. Ведь я сам чувствую гораздо больше. — Но что мешает тебе быть сентиментальным днём? — задумчивым полушепотом спросила Бетти. Она с жадным любопытством ловила каждое слово Джонса, словно никогда в жизни больше не услышит его. — Инстинкт самосохранения. Но, чтобы не выглядеть таким жалким, я скажу, что все зависит от времени суток. Темнота порождает сентиментальность. Свет же убивает её. Все закономерно, малышка. Повисла пауза. Они оба словно обдумывали услышанное и сказанное. Но тут тишину нарушил резкий телефонный звонок. Ребята вздрогнули, словно их кто-то разбудил. Это был телефон Бетти. Поднявшись со стула, на котором она только что наклонилась поближе к Джонсу, Купер обогнула стол и, пошарив в рюкзаке, достала телефон. — Да, Ви? … Я в редакции с Джаггом, а что? … Черт, у меня совсем вылетело из головы! … Ронни, солнце, прости. Я сейчас буду … Да, с Джагом … Да, точно … Все, ждите нас. Бетти положила трубку и лукаво посмотрела на Джонса, который в момент напрягся. — В какую авантюру ты только что затянула меня, Бетти Купер? — Я же сказала, что нужно все попробовать в жизни. Даже клише. Так что ты идешь вместе со мной на очередную «наиглупейшую» вечеринку Вероники. Она даже не спрашивала. Она просто утверждала. И не принимала отказов. Джаг решил попытать удачу и как-то отказаться, но Бетти тут же увидев это, громко заявила: — Джаг, даже не пытайся увильнуть. Я все твои отмазки наизусть знаю. Так что даже не открывай рот. Ты идешь. Я обещала, что приведу тебя. — Но,малышка… — Боже мой, Джаг, — не выдержав, взорвалась Бетти, — ты серьезно сейчас? Хватит притворяться, что тебе на все плевать. Перестань уже избегать своих друзей. Друзей, Джаг! Друзей! Мы с Арчи и Вероникой не просто какие-то левые люди, которые исчезнут через секунду и больше не появятся в твоей жизни. Мы с тобой надолго, хочешь ты того или нет. Так что хватит просиживать жизнь в этой душной редакции, запираясь от внешнего мира. Джаг смотрел на неё во все глаза. Она в точности, в абсолютной и пугающей точности, описала то, что он чувствует и делает на протяжении вот уже нескольких лет. — Напивайся, влюбляйся, гуляй до рассвета, пиши, сочиняй, бунтуй, делай все, что душе угодно. Живи! Пока мы молоды — нужно жить, забыв обо всем. — Я … я … я не знаю, что сказать, Бетти, — Джонс даже потерял дар речи от того, как пылко она говорила и убеждала его жить. — Ты хочешь сказать, что пойдешь со мной. — Да. Пойду. Безусловно пойду. Но только ради тебя,малышка. Бетти даже не ожидала, что он так быстро согласится. Она была готова снова взорваться аргументами, как непотушенный вулкан. Но видимо все было гораздо серьезнее, чем она думала, даже мечтала. Он ради неё готов забыть свою обычную жизнь, рискнуть и даже измениться. Лучезарно улыбнувшись, Бетти направилась к выходу. Джонс по пятам следовал за ней. Они оба даже не представляли, что ждет их сегодня ночью.