Служебный роман

Выйдя из офиса, мы медленно направились к автобусной остановке. Юля шла рядом, кутаясь в пальто от ветра и вновь начавшегося дождя. Зонта у нее не было, и я поделилась своим.  — Премерзкая погодка, — сказала девушка, шмыгая носом.  — А мне нравится, но я понимаю тебя, — ответила я.  — Странная ты, — улыбнулась Юля.  — Почему же? — насторожилась я.  — Такую погоду любишь, ветер, дождь, вот это все, — она махнула рукой, указывая на общее состояние погоды вокруг.  — В Питере жить, такую погоду грех не любить, — спокойно сказала я. Тем временем мы подошли к остановке и стали ждать автобуса, скрывшись под козырьком от дождя. Как назло, автобуса долго не было.  — Юля, ты как? — спросила я у девушки. Ей, судя по всему, было не очень хорошо, потому что она присела на скамейку.  — Ху… хреново, — слабо ухмыльнулась она, чуть не выругавшись. Меня это позабавило, но было ее жаль. Я коснулась ее плеча:  — Такси, может?  — Да не, нормально, справлюсь. Ты только поближе стой, а то вдруг падать начну, — попросила она.  — Конечно, — сказала я, чуть не добавив «милая». Вот и автобус подъехал. К сожалению, свободное место было только одно, но и то радовало. Я усадила Юлю на это место, а сама встала рядом, взявшись рукой за спинку сидения. Юля прикрыла глаза, видимо, решив вздремнуть, или просто от усталости. Ехать было минут 40, учитывая небольшие, но назойливые питерские пробки. Я осторожно коснулась лба девушки. Он был горячим. Так же осторожно, стараясь оставаться незамеченной, я провела рукой по практически черным от влаги волосам. Она не обращала внимания. Я улыбалась, чувствуя, как огромная волна нежности захватывает меня. Я хотела ее обнять, скрыть ото всех невзгод и непогоды. Однако, всю идиллию, как обычно, прервали вездесущие бабульки. Одна из них подошла к нам с Юлей, зайдя на очередной остановке, и это не предвещало, отнюдь, ничего хорошего.  — Ты посмотри на нее! Какая нынче молодежь пошла! Притворяются спящими, лишь бы место старшим не уступать! — стала она возмущаться, глядя в сторону Юли и размахивая клюшкой. Юля открыла глаза и устало посмотрела на нее. Бабулька не унимались, продолжая ворчать и пытаясь согнать девушку. Та уже собралась было встать, но я положила руку ей на плечо и обратилась к скандалистке:  — Женщина, послушайте меня, пожалуйста, ей плохо, у нее температура, она едва на ногах стоит. Мы работали двенадцать часов к тому же. Если она встанет, то упадет в обморок! Но она не слушала меня, продолжая ворчать и ругаться. Юля встала и, взяв меня за руку, повела в другой конец автобуса. Мы встали в самом конце, где было поменьше народу и взялись за поручни.  — Я лучше постою, чем буду слушать эти вопли, от них так голова разболелась, — сказала Юля, — но спасибо, что защитила меня. У меня ругаться сил нет.  — Не за что. И, всё-таки, лучше бы ты сидела, я бы её выгнала куда-нибудь, у меня опыт, я их терпеть не могу, — ответила я.  — Ничего, — Юля растерянно посмотрела по сторонам, — держи меня, если буду падать.  — Хорошо, — молча согласилась я. За окном окончательно стемнело. Я не слишком хорошо знала этот район, а Юля снова начала засыпать. Как бы не пропустить нужную остановку.  — Юля, как остановка называется, скажи, пожалуйста, — позвала я девушку.  — Да у метро прямо, Заневский проспект… — зевая, сказала она. — Хорошо, я слежу, — серьезно сказала я. Тем временем в автобус влезало все больше и больше народу. Становилось душно и тяжело дышать. Я увидела, как Юля отпустила поручень и начала медленно заваливаться на меня. Я тут же подхватила девушку и интуитивно прижала к себе.  — Ты как? — обеспокоенно спросила я.  — Я… никак, я отрублюсь сейчас, — потерянно сказала она.  — Воды?  — Да, если есть.  — У меня нет, а у тебя есть? — спросила я, все больше беспокоясь.  — В рюкзаке… посмотри, там… бутылка, — девушка замолчала и обмякла в моих руках, лишившись сознания. «Черт возьми, что же делать? Что делать в такой ситуации? При мне ещё никто в обморок не падал!» — мысли хаотично носились в голове, я все крепче держала Юлю в руках, автобус трясся и качался, резко останавливаясь на светофорах.  — Люди, уступите, пожалуйста, место девушке! Она в обморок упала! — закричала я на весь автобус. Половина пассажиров повернулась в нашу сторону. Мужчина, сидевший рядом, встал и молча уступил место. Я усадила ее, продолжая придерживать за плечи, гладя по голове. Нужно дождаться остановки и вывести ее на свежий воздух. И там уже постараться привести в чувство, на крайний случай, можно вызвать скорую помощь.  — Станция метро «Ладожская». Осторожно, двери закрываются. Следующая остановка — улица…» — донёсся голос громкоговорителя, но я уже не слышала. Подхватив девушку, я вышла из автобуса и направилась к ближайшей остановке. Посадила ее, и, достав бутылку воды из ее рюкзака, начала трясти и звать по имени. Но Юля никак не могла очнуться. Я крепко обняла ее и поцеловала в щеку — на большее пока не решалась. Но и это не помогло. Мой взгляд упал на здание аптеки через дорогу. С трудом перейдя на светофоре, держа в одной руке Юлю, во второй ее рюкзак и свой зонт, я зашла в аптеку и усадила Юлю на кушетку. Тут же раздался взволнованный голос молодой девушки-фармацевта:  — Вам, может, скорую вызвать? Что произошло?  — У нее высокая температура. Мы ехали в автобусе с работы, мы коллеги. Какая-то старая идиотка согнала ее с места, а потом в толпе и в духоте она потеряла сознание. Дайте, пожалуйста, нашатыря. Фармацевт покинула свое место, выйдя к нам с нашатырным спиртом и кусочком ваты. Смочив ее, она поводила ей около носа Юли и протёрла ей виски. Я вспомнила, как когда-то я так же упала в обморок, будучи ещё студенткой и выкурив половину пачки крепких красных Мальборо, но упала из-за голодания, и меня приводили в чувство сокурсники таким же образом. Голодала я, находясь в депрессии, но об этом расскажу позже. Юля начала приходить в себя. Помотала головой, открыла глаза, сощурившись от яркого света аптечных ламп, посмотрела на нас с фармацевтом:  — Что произошло? Где я? — недоуменно спросила она.  — Ты в аптеке, — ответила я, — ты в обморок упала, ещё в автобусе, я тебя сюда притащила, потому что никак не могла привести в себя. Здесь тебе дали нашатырь… Как ты?  — Бля… ну, уже лучше. Ты меня правда несла сюда? — глаза Юли расширились от удивления.  — Ну естественно, не брошу же я тебя на улице, — воскликнула я.  — Так, девчонки, я пошла работать, тут уже клиенты заходят, — вмешалась фармацевт.  — Да, конечно, идите, все в порядке. И, спасибо Вам, — сказала я.  — Не за что, — она ушла за прилавок.  — Идти сможешь, Юль? Или лучше скорую?  — Нет, не надо скорых, я могу идти, помоги мне встать, — попросила она. Я взяла девушку за руку и помогла подняться. Мы вышли наружу, и Юля с наслаждением вдохнула загазованный прохладный воздух.  — Подай мне воды, Саш, пожалуйста, — обратилась она ко мне. Я вытащила из ее же рюкзака бутылку и протянула ей. Она сделала несколько жадных глотков и забавно помотала головой.  — Спасибо. Проводишь меня? Я боюсь упасть снова.  — Конечно, я не оставлю тебя. Показывай дорогу, — я взяла Юлю под руку, и мы пошли в сторону ее дома. Вскоре мы подошли к ее парадной. Жила она в высокой шестнадцатиэтажке, в которой было всего две парадных.  — Ну, пойду я, Юль, — сказала я, отпуская ее руку. Она была бледная, но держалась.  — Я не могу просто так тебя отпустить после того, как много ты для меня сделала. Я должна напоить тебя хотя бы чаем, — возразила она.  — Хотя бы? — шутливо спросила я.  — Чего-то покрепче хочешь? — Юля усмехнулась, — мне на работу завтра.  — Ты на работу ещё собралась в таком состоянии? Я тогда у тебя останусь и не отпущу никуда, — ляпнула я, не понимая, что несу.  — А кто, если не я? — Юля улыбнулась своей превосходной улыбкой.  — Завтра воскресенье. Мы сами справимся, — заверила я ее.  — Хорошо, я возьму отгул. Предупреди там всех, — согласилась Юля. Она так легко соглашается со мной? Мне это льстит, признаться честно.  — Другое дело, — сказала я.  — Пошли ко мне, мне холодно, — почти приказным тоном сказала она.  — Пойдем, — я и не собиралась отказываться. Мы вошли в парадную и поднялись на лифте на пятнадцатый этаж. В парадной, на удивление, было очень чисто и аккуратно, что редкость для окраин города.  — Высоко ж ты забралась, — прокомментировала я.  — Ну так, — Юля подмигнула, — хорошо, что лифт работает, я бы не дошла пешком.  — Я бы тебя донесла. Ты лёгкая, — опять я несу какую-то чушь, практически в открытую флиртуя.  — Я не сомневаюсь в твоих силах, но ты, вероятно, тоже устала, и на работу завтра, — Юля на удивление спокойно реагировала на мои высказывания. Я даже удивилась. Так спокойно… После того, как уставшая и слабая от простуды Юля минут десять провозилась с ключами, мы вошли в ее квартиру. Здесь приятно пахло чем-то, напоминающим запах женьшеня и миндаля. Раздевшись, прошли на кухню. Кухня была весьма уютно обставлена. Кухонный гарнитур в светло-коричневых тонах, подстать ему мягкий кухонный уголок у окна, огромный серебристый холодильник и сайдинг под красное дерево.  — Присаживайся, — девушка указала на кухонный диванчик. Я уселась, а она продолжила:  — Сейчас нам чаю заварю. Печенье на столе. Ты же любишь сладкое?  — Признаться, не особо, но с чаем без сахара отлично заходит, — улыбнулась я, — а сил тебе хватает чай заварить? — поинтересовалась я.  — Скажу прямо, едва на ногах стою… Я бы присела, — Юля уселась рядом со мной и закрыла глаза.  — Где твой чай? Чайник вижу, сама все сделаю. Эй, милая, не спи, — спросила я. Черт, я назвала ее милой. Блин, само вырвалось, но Юля не придала этому значения.  — Там в шкафчике над плитой, в зелёной коробке, — указала она, взмахнув рукой.  — Отлично, — я взяла себя в руки и отправилась готовить чай. Когда напиток был готов, я подала его к столу. Юля сделала несколько глотков горячего, как кипяток, зелёного чая.  — Эй, ты куда такой горячий пьешь? — недоуменно спросила я, — обожжешься.  — Нормально, люблю горячий чай, — спокойно ответила Юля, продолжая пить обжигающий напиток.  — Ну… хорошо. Мне надо минут пять, чтобы он подостыл. Скушай пока печенье, — проговорила я, протягивая Юле незамысловатое кондитерское изделие.  — Хорошо, — Юля сунула в рот маленькую печенюшку, щедро обсыпанную сахаром. Мы продолжили чаепитие. Когда чай был выпит, и почти все печеньки съедены, я сказала, пересиливая себя, так как уходить не хотелось, но остаться я не могла:  — Уже поздно, Юленька. Я пойду, мне до Просвещения ехать очень долго.  — Ну… ладно, — как-то разочарованно сказала она, — мне после чая чуть лучше, я справлюсь. Осталось душ принять и спать лечь.  — Точно справишься? — неуверенная в ее словах, спросила я.  — Да. Давай, провожу тебя, — грустно взглянув на меня, Юля пошла в прихожую, а я, в свою очередь, прямо за ней. Одевшись и обувшись, я, уже стояв в дверях, прошептала:  — Спасибо за чай с печеньем, Юля. Мне было очень приятно.  — Тебе спасибо. Трехкратное спасибо! Если бы не ты, я бы не дошла до дома, — ответила девушка, смущённо отведя взгляд.  — Не за что. Я бы и не смогла бросить столь хрупкую девушку в беде.  — Я очень благодарна. Ты замечательный человек, — Юля обняла меня, поцеловав в щеку. Я ответила ей, коснувшись горячими губами ее столь же горячей щеки прямо около губ.  — До встречи, Саша, — хрипло прошептала Юля, наблюдая за тем, как я пересекаю порог ее квартиры.  — До встречи, Юлия Сергеевна — ответила я, обратившись к ней по имени-отчеству, не зная, зачем. Выбежав на улицу, я, смущенная всякими теми эмоциями, что произошли со мной за весь это день, затянулась горячей сигаретой. Было уже почти одиннадцать вечера. Я пошагала к метро, прокручивая в голове все те события, что произошли сегодня. Наверное, доберусь до дома я не раньше, чем через час. Мой телефон завибрировал в кармане. Достав его, я прочитала сообщение. Это была Юля. Она писала: «Напиши, как будешь дома». Я ответила тут же, спускаясь на эскалаторе: «Напишу». Добравшись домой около полуночи, я отправила СМС: «Юль, я дома, на Есенина». Ответ пришел, когда я уже засыпала, накинув одеяло на голову: «Отлично, спокойной ночи!». «Спокойной ночи и тебе, Юлия, выздоравливай.» — написала я и провалилась в сладостный сон.