A life long year

В самое сердце на поражение, Что же ты медлишь с этой мишенью? Я всё растратил — карты открыты, Бей что есть силы и будем квиты… Не прячь пули, стреляй смело. Пускай стрелы в мое тело. Я — не ангел, и ты тоже. Я так делал, и ты сможешь. Молчать… Гораздо больнее молчать… Лучше голос сорвать — кричать! Опять мыслей слепых стая. Мне так мало тебя стало. Не прячь пули обид тайных. Не прячь слезы в глазах чайных. Молчать… Гораздо больнее молчать… Лучше голос сорвать — кричать! (С. Лазарев)

Дракула сидел в каминной. И понимал, что напьётся. В стельку. Так, как давно не надирался. Друзья-приятели только разошлись. И слава всем усопшим. Он бы не выдержал ещё нескольких часов в этой шумной компании. День рождения Мэйвис удался, но не стал идеальным, как планировал Дракула. Не стал. А мог бы. И всё из-за чертового тинэйджера, вывалившегося из болота с большим рюкзаком за спиной. Дракула бесился всякий раз от осознания того, что Джонатан сумел за несколько дней расположить к себе всех обитателей Отеля. Особенно Вольфыч и Фрэнк полюбили его. Первый — за то, что Джонатан хорошо ладил с беременной Вандой, да и волчат не порицал за беспорядок, а второй — очевидно, за схожесть с самим собой. Вот только «версия Франкенштейна» в образе Джонатана стала бравой и неудержимой в плане веселья, а не уставшей от быта и проблем махиной с фуэгофобией. — Граф? — двери потихоньку отворились. — Позвольте? — Чего тебе ещё? — недовольно буркнул Дракула. — Денег? Мало было десятиминутных оваций? — Нет, что вы, — Джонатан почесал рыжий затылок. — Я зашел, чтобы сказать вам «Спасибо». — За то, что тебя не сожрали? — с усмешкой бросил Дракула, даже не поворачиваясь. — И за это тоже, конечно, — улыбнулся краешком губ мальчишка. — Но вообще-то больше за то, что познакомили меня с Мэйвис. И за то, что были сегодня самим собой. — Вот оно что, — Дракула сразу встал. — Послушай меня, Джонатан, что ты знаешь о вампирах? Только честно? Что ты знал до этой встречи? — Да много чего, — отмахнулся бестолковый Джонни. — Про кол в самое сердце и про чеснок. И про… — Гробы? — вставил вдруг без тени веселья Дракула. — Да! — оживился парень. — Точняк! — А что же изменилось в твоём представлении о нас сегодня? Граф Дракула обошёл Джонатана, остановившись за его спиной. — Я больше не считаю вас монстрами, — отозвался рыжий. — Вы доказали, что у вас есть душа, стремления, чувства. Голубые глаза Дракулы вмиг налились кровью. Руки сжались в кулаки. — Я тоже считал, что у тебя есть чувства! — взревел вампир. — Слышишь, ты, человечье отродье! — Драк, вы чего? — ошарашенно уставился на него Джонатан. — Всё ведь так хорошо было… — Было! — акцентировал внимание на слове Дракула. — Пока ты не появился! — А, ну ясно, — надулся Джонни. — То есть, вам легче наорать на меня, чем признать, что именно я вытащил вас из того кокона, в котором бы вы все через пару лет задохнулись?! — Закрой свой грязный рот, смертный! — вампир, пребывая в ярости, сделал движение рукой, и паренька отшвырнуло к стене. — Как ты только посмел запудрить мозги моей дочери?! После всего того, что я тебе рассказал?! Да я тебя бы убил на глазах у постояльцев отеля, если бы не почувствовал, что она в тебя, идиота, влюбилась! — О чём вы? — будто не понимая, произнёс Джонатан, кое-как поднимаясь. — У нас с Мэйвис только… — Я видел ваш поцелуй, — с тихим щелчком сообщил вампир, мгновенно приближаясь вплотную. — Понял теперь? Джонни только нервно сглотнул. — Не смей мне сейчас говорить, что этого хотела Мэйвис, — Дракула наклонился ещё ближе. — Я ведь умею читать мысли, Джонни. Не забыл? — Но это сущая правда, — парнишка опустил карие глаза. — Граф, сэр, поймите, что я… — Хватит, — Дракула уже отвернулся. — Убирайся отсюда. Пока цел. — Драк… — Убирайся!!! — казалось, даже стены задрожали от этого крика. — Чего вы снова так испугались? — Джонатан тоже осмелился повысить голос. Дракула прижал Джонатана к стене, и впился острыми как бритва ногтями в бетон. Его бледное лицо сейчас пылало. Глаза блестели как у одержимого. — Ты думаешь, что я всегда был таким, каким ты меня увидел, едва переступил порог?! — Но ведь вы говорили, что с Мартой… после того, как поженились… и она забеременела, перешли на диету. И стали питаться только искусственной кровью. Нет? — с ужасом спросил Джонни. — Драк? — Отличная легенда для лучшей в мире жены — это не грех, — сказал Дракула, чуть отходя. — Я пытался справиться с жаждой, но не смог. Уже на вторую неделю питания этой дрянью… которую вы называете «кетчупом», у меня случился нервный срыв. Я забрёл в отдалённую деревушку… ту самую, которую пришлось сжечь, и не только в недавних декорациях… и там убил женщину. Она закричала, привлекла внимание… я не сразу разобрал, что… именно… она кричала… — И что же? — Джонатан, которого пробирали здоровенные мурашки, слушал, затаив дыхание. — Она пыталась сказать, что у неё будет ребёнок, — Дракула с надрывом произнёс последние слова. — Я убил беременную женщину… я был так голоден, что не оставил в ней ни капли. Естественно, что деревенские узнали всё… я ведь не сбежал и предлагал им помощь… хотя бы материальную, но… — Вот почему… они пришли к вам в ту ночь? — Джонатан облизал пересохшие напрочь губы. — Мстили. — Я убил сразу двоих, — Дракула на миг закрыл глаза. — Я убил не родившегося ребёнка. С тех пор это перевернуло мой мир. — Почему вы сразу мне всего не сказали? — Джонни устав держать рюкзак неожиданно для самого себя скинул его. — То есть, почему вы убеждали меня в том, что люди — монстры, которые убили вашу жену без причины? — Ты бы не смог оставаться здесь, если бы сразу знал всё, — сказал Граф. — А ты был так нужен Мэйвис. — Мэйвис знает о вас только хорошее. — До тех пор, пока ты здесь не появился, Джонатан, — начал Дракула, поглядывая на паренька, и перемещаясь по стене к потолку. — Я всё время сомневался в себе. Действительно ли я имею право на раскаяние и на мысли о людском прощении… каждый день в течение ста с лишним лет… я всё время терзал себя. Сходил с ума от обречённости, в которую сам же себя загнал, но… ничего не делал. — Вас и сейчас мучают такие мысли? — задрал голову Джонатан. — Сейчас меня мучает кое-что похуже сомнений, мальчик мой, — хрипло выдал Дракула. — И я не знаю, сколько ещё смогу сопротивляться. — Мне, наверное, лучше как можно скорее уйти? — догадался рыжий. — А если я попрошу тебя остаться? — Дракула грациозно спорхнул на пол. — Драк, я не уверен, что это… хорошая идея. — Джонни потянулся к рюкзаку. — Правда. Я думаю, что провоцировать себя не стоит. Тем более, что вы и так много продержались. Продержались весьма достойно. Вы не убили меня в начале и теперь… Так что — всё хорошо, что хорошо кончается. А с Мэйвис я как-нибудь потом переговорю… скажу, что у нас немного разные взгляды на этот мир. — Я долго не хотел себе признаваться, Джонатан, — Дракула перехватил руку паренька, который уже взялся за дверную ручку. — Единственное, что заставило меня держаться, так это Мэйвис. Я так думал. Ещё минуту назад. Но сейчас я понимаю, что это был ты. — Я? — глаза у рыжего полезли из орбит. — Хоть я и чувствовал жажду, как обычно, — Дракула переместил холодную ладонь на щеку Джонни, — но то, как ты заставил меня себя чувствовать позднее — молодым, энергичным, снова полным желанием жить — я понял, что не могу тебя отпустить. — Драк, с вами точно всё в порядке? — Давай мы не будем торопится, Джонатан, — попросил вдруг Дракула. Вежливо и с самой что ни на есть обаятельной улыбкой. — Просто позволь мне расправить крылья. Я обещаю, что при малейшей угрозе с моей стороны, я… тебя отпущу. Воцарилась идеальная тишина. Дракула блаженно закрыл глаза. — Я не знаю, честно, — начал Джонатан, но Дракула прервал его жестом. — Ты уйдёшь, когда захочешь, но не сейчас. — А как же Мэйвис? — встрепенулся Джонни. — Что я ей теперь должен говорить? — Синьки у меня много в подвале, значит, раскрасим, — Дракула хмыкнул. — Укладкой отныне будет заниматься мой парикмахер. Я ещё наложу чары, и тогда тебе водные процедуры не страшны. Грим сядет идеально. Мэйвис пока ничего не нужно говорить. Зато все будут очень рады, что ты остаёшься. Что скажешь? — А как я буду питаться? — спросил Джонатан. — Сыр «Крик» и мармеладные мухи мне не пойдут… Запасы из рюкзака почти съедены. — Ты ведь не будешь весь день проводить в замке, — сразу отреагировал Дракула. — Ты вполне сможешь уделять время и своей человеческой жизни. Ненадолго отлучаться сможешь. И дело в шляпе! — Что ж, — сказал Джонни. — Вполне логично. Но… есть проблема. — Какая? — Вы хоть теперь верите, что я не хотел ничего плохого в отношении Мэйвис? — Верю, Джонатан, — вампир сверкнул своими затягивающими, как омуты, голубыми глазами. — Моя маленькая мышка всё ещё поймёт. И у неё обязательно случится «дзынь» с достойным монстром. Гораздо лучше меня, старого лгуна. Я об этом позабочусь. — Вы не старый, — Джонатан чуть улыбнулся. — А ложь во благо иногда полностью оправдана. Поверьте. Моя матушка вот врала мне больше двенадцати лет из моих восемнадцати, что я — особенный. И я верил. Среди множества братьев, которые поступили в высшие учебные и стали заниматься музыкой, рисованием, я — такой оболтус — вряд ли бы без вранья и веры в лучшее продержался так долго. — Видели бы они тебя сейчас, — Дракула посмотрел на Джонатана с гордостью. — Хоть порой ты и бываешь невыносимым, но снова вынужден признать — ты особенный. И это сущая правда, Джонатан. — Можно вопрос, Драк? — с заминкой обратился к вампиру парнишка. — Не хотите — не отвечайте. — Ну что там опять в твоей человечьей и креативной голове никак не может встать на место? — в голосе Дракулы проскочило раздражение. — А, Джонатан? — Если вы всё это время весьма искусно притворялись вампиром-вегетарианцем или кем-то там ещё, то… всё же, где вы брали кровь для питания? Кого вы мочили? Без свидетелей, я надеюсь? — Они и были свидетелями. — Что?! — В шкафу два трупа, — бросил Дракула, снова садясь у камина. — Проверь, не твои ли братья. — Смешно, — скорчил страдальческую мину Джонни. — Но… это не ответ. — Ты сам разрешил мне не отвечать, — напомнил Дракула. — Разве нет? — А если и меня вот так в шкаф запихаете? — с опаской вымолвил парень. — Что тогда? У вас там не потайной ход, случаем? Ещё один? — Проверить хочешь? У тебя клаустрофобии ведь нет, — усмехнулся Граф. — Пару часов там пробудешь — в наказание. — В наказа… Дракула взмахнул рукой — дверца огромного шкафа открылась. Джонатан не успел договорить. Рюкзак, несколько раз перевернувшись и едва не разбросав всё содержимое по полу, улетел следом. В темноту пыльного шкафа-купе. — Я тебе там постелил, Джонни, — сказал Дракула, подойдя чуть погодя к дверце. — Не трусь. Никто тебя не тронет. — Да ради бога! — откликнулся парень. — Только на завтрак мне яичницу с беконом в постель можно? — Как пожелаешь, — ответил Дракула. — Спи давай. Тебя разбудит крик. — Стоп. — Джонни заворочался. — Какой крик? Вы убивать кого-то собрались? И от меня избавились как от свидетеля?! — Сыр «Крик», дубина! — вампир тряхнул неожиданно поседевшей за эту ночь головой. — Он у нас подрабатывает будильником.