A life long year

Сегодня болен тобой и завтра болен тобой, Я убит тобой и воскрешен тобой вновь. Но все, что будет со мной — связано только с тобой! Я забыт тоской — я любим тобой! Ты — яркое солнце, мы вниз не сорвемся, И рядом проснемся, жизнь нам улыбнется. Миг светлого счастья, мир будет вращаться, Нам больше не надо, только домик у сада. Я напишу весну, все краски соберу: Красный и розово-синий. О Боже, как ты красива! Я не искал слова, чтоб удержать тебя! Мы рождены летать — навеки и навсегда. (Д.Билан)

Кажется, принято говорить «Счастливого пути» тем, кто собирается куда-то далеко уезжать? И Граф Дракула, стоя возле причала и ожидая Эрику, думал, что обязательно скажет всё, что обычно принято и заведено. Однако, когда она вышла из такси, — что привезло её на сорок минут позже, чем он на своих крыльях прячась от восходящего солнца, долетел сюда, — Граф понял — ни черта не скажет. Не произнесёт ни слова — они прилипли к нёбу, и теперь как чертовы адские «шкурки от недозревшего в печке попкорна» мешают ему даже членораздельно мыслить, не то что выделять отдельные смысловые конструкции. — Ты уже здесь? — немного смущенно проронила Эрика, подходя к вампиру. Тень корабля, готового отправиться в новый кругосветный круиз, позволяла Дракуле не опасаться. Он смог только кивнуть, и опять, как школьник, опустить глаза. Однако не солнце его заботило — он боялся других ожогов, которые разъедали его изнутри. Граф так и не сумел найти в себе сил признаться ей. Хоть в чем-то. И себе в том числе. Просто трус. — А я тебя искала по замку, думала, что мы попрощаемся там, и ты не поедешь. — Здесь прощание будет выглядеть более оправданным. — Да, наверное, — Эрика отдала свой чемодан лакею-рыбе. — Мэйвис не была против, что ты ночевала в её спальне? — Граф не знал, что можно говорить и плел то, что приходило в больную от нескольких бессонных дней голову. — Я хотел приготовить гостевой номер, но не успел. — Ничего, — отозвалась Эрика, тоже боясь поднять глаза. — Мэйвис у тебя очень толерантна. После нашего с ней небольшого разговора, она почти поняла меня. А я её. — Вот как? — брови у вампира поползли чуть вверх. — Да, правда, Джонни был явно расстроен, что я заняла его законное место на кровати, — усмехнулась Ван Хельсинг. — Но ничего — теперь у них вся жизнь впереди. — Впереди… — задумчиво проронил Граф, смотря как корабль готовят к отплытию. — У них-то точно всё ещё впереди. — У тебя тоже, Драк, — Эрика осмелилась коснуться вампира, и тот резко вздрогнул. — Ещё одного круиза ждать? — вампир качнул головой. — Нет, спасибо. — Может, в следующий отпуск путевки достанет твой отец. Он знаток мест, населённых всякими упырями. Держу пари, что ты ещё встретишь свою любовь. — Ты ничего не забыла? — Графу стало ещё больше не по себе. — Ну, если и забыла, то я Джонни попрошу, чтоб он с тобой связался по своим диггерским каналам. — Сталкерским, может? — рассмеялась Эрика. — Да, верно, — Граф тоже улыбнулся. — Я все время путаюсь в этих современных словечках. — Эрика! — вдруг откуда-то с палубы донесся старческий голос. — Нам пора! Поднимайте якорь! Иначе мы до второго пришествия никуда не сдвинемся! Граф Дракула готов был убить этого старикашку. — Дедушка, я иду! — крикнула ему Эрика. Она вздохнула и замерла, смотря на вампира. Она не знала, как именно стоит попрощаться с ним. То ли просто уйти. — Уже иду. — Надеюсь, что твоё плавание будет… удачным. — О, лучше не заикайся. Дед недавно выкопал людскую традицию разбивать о борт судна бутылку с шампанским, чтоб оно не затонуло, как Титаник. И вот теперь рыбы закупили аж несколько ящиков — сказали, мол, что не разобьём, то разопьём. А вот кто после этого управлять будет? Спустили трап. Забренчали цепи. И Эрика, ещё больше смущаясь, сделала шаг в его сторону. — Что ж. Замечательная традиция. — Граф подал женщине руку, чтоб она не запнулась, всходя на деревянные и порядком скрипучие ступеньки. — Давайте я вам помогу. — Будешь разбивать бутылку? — Эрика всё держалась его за прохладную ладонь. — Да. Граф галантно отпустил её, привычно щёлкнул пальцами, и в руках у него появилась бутылка коллекционного вина с марками лучших плантаций мира. — Это тебе. Подарок, — вампир протянул Эрике вино. — Когда шампанское надоест, ты сможешь… сделать глоток и… вспомнить меня. — Спасибо… и знаешь, я тоже приготовила тебя кое-что… — Нет, что ты, — Граф замотал головой. — Мне ничего не надо. — Хочешь сказать, что у тебя всё есть? — она хитро прищурилась. — Почти всё. — Ну, тогда это просто станет отличным украшением для твоей мантии, — Эрика нагнулась ближе и протянула на раскрытой ладони амулет, сделанный из дерева. В виде подсолнуха. — Я сама вырезала. Это не осина, не волнуйся. Граф Дракула медленно поднял на неё голубые глаза. — Эрика… — И долго мне ждать?! — снова послышался голос старика Ван Хельсинга. Граф резко взмыл вверх, и по щелчку пальцев заморозил всех, кто был на палубе и даже возле корабля. Кроме них двоих. Эрика удивленно оглянулась кругом. Вампир снова приземлился на причал и вздохнул уже свободнее. Останавливать время он научился лишь с возрастом. Ведь чем старше вампир, тем больше у него сил. — Извини, что я так… просто… Эрика улыбнулась и надела амулет Графу на шею. — Спасибо, — сказал он, рассматривая подарок. — Тебе спасибо, — Эрика, будто решаясь, прикусила губу, а затем наклонилась ещё ближе к лицу вампира и мимолётно коснулась его щеки. — давно хотела это сделать. — Постой, — встрепенулся вампир, даже забыв покраснеть. — А что насчёт нашей… ну… ночи… когда мы… с тобой… и весь замок слышал… — Ах, это, — Эрика отмахнулась, тоже забыв смутиться. — Ничего не было, Драк. Я напилась, и ты тоже. Ты ещё раньше вырубился. Потом мы просто делили кровать очень громко. — Кровать? — Ну да, — Эрика кивнула. — Я тебя спихивала, а потом просто легла сверху. Граф замер с недоуменным выражением на лице. — Но ты мне сказала, что у нас… всё было… — Да, я… прости меня, Драк, — Эрика опустила глаза и едва не заплакала. — У меня просто рок какой-то на мужчин. Не везёт. Даже когда я их опаиваю… зельями… не выходит ни черта. Прости. — Не за что извиняться, — Дракула взлетел и встал с ней на одну ступеньку. — Знаешь, ты мне сейчас словно камень с души сняла… — Да уж, с тебя сняла, а на себя кирпич повесила. — Вовсе нет, — он взял её ладони в свои. И Эрика от неожиданности уронила бутылку с вином. — Это на счастье.