A life long year

Такая нежность на зеркалах, Где тени кос на школьном платье, Рисуют нежность на телах, а в глазах лето, Бесконечно, еще так нежно. Больше не забыть это лето, Рядом по щекам будет где-то Осень целовать, жаль, наверно, Ветер не умеет так нежно. И до рассвета скрывала ночь Мерцанье слёз, о, это лето. Сгорало в сотне тысяч звёзд, в любовь одето Роняло небо нам лучик света… (Максим)

Эш перебирала гитарные струны, но мелодия, которую они издавали, не шла ей в голову. Как не шли и новые слова. Они были пустыми. Хоть Бастер и ребята одобрили её очередную песню, Эш не могла порадоваться. Она не могла найти свой стиль. С одной стороны, её привлекала мрачная тематика о вечной невзаимной любви и смерти, с другой — попсятина без смысла, но с ритмом, под который смогут двигаться жители любого возраста, тоже могла дать ей стимул. Эш не могла понять, почему ей так неспокойно: вроде всё, что нужно было, она сделала. Карьера шла в гору, а от хлама она избавилась в прошлые выходные. Сожгла все вещи Ланса, оставленные им. Только внутри всё равно кошки скреблись. И тогда вдруг появилась идея сменить обстановку. Эш, впоследствии, конечно, несколько раз пожалеет о том, что согласилась поехать с Бастером на гастроли… Недавняя их премьера с треском провалилась из-за выходки Джонни, которому вдруг взбрело в голову изображать из себя крутого наследничка отцовской криминальной империи. Как будто мало им было Майка, который вечно влипал в неприятности. Горилла, не рассчитавший силы, оказался на больничной койке. Бастеру пришлось срочно искать деньги на его лечение. Эш, хоть и являлась бунтаркой, но по странному стечению обстоятельств, стала единственной из всей труппы, кто выполнял указания и беспрекословно следовал за Муном. И в огонь, и в воду. У Розиты было слишком много детей, у Джонни — проблем, у Майка — ума, у Мины — комплексов. Одним словом, кроме Эш, вытаскивать программу из «полной задницы» резко стало некому. Бастер думал над тем, стоит ли сдавать помещения театра в аренду ради прибыли и всё же согласился. Несколько групп по бальным и другим танцам заняли верхние репетиционные. Ежемесячный доход был обеспечен. Оставляя театр на попечение Эдди и мисс Ползли, Бастер вместе с дикобразихой взял билеты на лайнер прямиком до Зверополиса — города равных возможностей, где сбываются самые безумные мечты… Все началось ещё в самолете. У Эш случилась воздушная болезнь. Её без конца рвало, и она не могла сдвинуться с места. Бастеру приходилось носиться из одного конца салона в другой. Коала перепугался не на шутку. Затем неприятности настигли их в гостинице. Оказалось, что оператор не так услышал и подготовил только один номер, причем весьма и весьма дешевый, что означало наличие только одной кровати и маленькой душевой. Путешествие — это весьма рискованное занятие для тех, кто абсолютно не готов к переменам. Что касалось Эш, то она после самолета была настроена негативно, а Бастер, как обычно, не унывал, поэтому компромисс насчет кровати был найден сразу же: Мун согласился спать на полу на надувном матрасе. Мол, ему не привыкать. — Прошу прощения, но… это, случайно, не рулон туалетной бумаги? — Бастер разглядывал список инстанций, которые ему нужно было обойти за день, чтобы получить разрешение мэрии арендовать зал для выступления Эш. — Столько кабинетов… Пятнадцать штук. — Ветеринарный контроль забыл, чебурашка, — сказал вдогонку полицейский, который почему-то исполнял ещё и обязанности менеджера в администрации. — Справку на стол, а потом по кабинетам пойдёшь. — Вы серьёзно? — Что-то не нравится? — нахмурился буйвол. — Да нет, всё… более менее… — Тогда повторяю вопрос: что не нравится? — Может, можно обойтись малой кровью? — Бастер улыбнулся, задрав голову. — Что, теми двумя литрами, что в тебе плавают? — свирепо усмехнулся буйвол. — Сомневаюсь. — Нет, не в этом смысле, — Мун стушевался, видя, каких размеров копыта у этого буйвола. — Может, можно сократить количество кабинетов примерно… в два раза? За два бесплатных билета на концерт. — Провинциальными певичками я не интересуюсь, — фыркнул травоядный и тряхнул внушительными рогами. — И своих «звезданутых» хватает! — Звезданутых, друг мой, много не бывает… — У нас тут не курортный уголок! А мегаполис! — С беженцами проблемы? — Упаси господь! — перекрестился буйвол. — Недавно разгребали. — А туристам почему тогда не рады? — Вам адаптироваться долго. Да и нам не нужны новые проблемы. — Тогда всё ясно, — фыркнул в сторону Бастер. — Так бы сразу и сказали… Но, я уже объяснил, что у меня нет времени. Нам нужно ещё всё отрепетировать и соорудить хоть какую-нибудь рекламную компанию… — Это не мои проблемы, ушастый. Понурый Мун вышел из кабинета Буйволсона. Эш сидела на стуле в приёмной. — Удачно? — она приподняла брови. — Как тебе сказать, — хмыкнул Бастер. — Серединка на половинку. — И что? — Ничего. Видишь этот список? Эш быстро пробежалась глазами по строчкам. — Взятку предлагали? — За кого ты меня принимаешь? — вспыхнул Бастер на мгновение. И добавил тихо: — Конечно, предлагал. Не вышло. — А может, мне ему гитарой по башке треснуть? — Эш заглянула в глаза Муна. — Пятнадцать кабинетов — пятнадцать раз. Как план? — А после — пятнадцать суток в камере. — Да, верно, — поникла Эш. — И что же делать? — Тогда уж лучше спой ту отвратительную гадость, которую сочинил твой бывший дружок, чтоб кровь из ушей пошла, — рассмеялся Бастер. — А вообще, кроме шуток, Эш, у нас проблемы… — Да, это ты верно подметил — у вас ещё какие проблемы! Голос заставил Бастера Муна вздрогнуть всем телом. На него смотрела Джуди Хоппс. Бастер помнил, как несколько месяцев назад они встретились, и та встреча не на шутку вскружила ему голову. А он, в свою очередь, умудрился вскружить голову крольчихе, чья «актерская карьера» после детского спектакля резко пошла не в то русло — Хоппс стала полицейским. Затем во время первого рабочего кризиса у Джуди Хоппс был недолгий отпуск, и по этому случаю курортный, можно так выразиться, романчик с ним, с якобы известнейшим продюсером и богачом, только вот всё закончилось едва начавшись, и его страсть охладела также быстро, как вспыхнула. — Эм… мы знакомы? — Бастер знал, что прикидываться не вариант, но почему-то это было единственным решением, что пришло ему в голову. — Милая леди… мы вообще-то здесь… — А кто эта взъерошенная певичка? — Хоппс недовольно скосила глаза на Эш. — Что ты ей успел наобещать, Мун? Небось, всё как у меня? Перспективы, сцена, толпы поклонников? А? Бастер молчал, смотря себе под ноги. Появление Джуди резко разделило жизнь на «До» и «После». Мун больше не мог спокойно спать. Впрочем, он и так давно забыл о покое. Он, даже находясь на расстоянии с Хоппс, всё равно чувствовал себя виноватым. И какой черт только его дернул устраивать гастроли в Зверополисе? — Может, мы найдем более подходящее место для такой беседы? — Мун посмотрел на Джуди просящим взглядом, ему ужасно не хотелось выяснять отношения при Эш. — Завтра вечером я улажу все трудности с концертным залом и тогда… — Сомневаюсь, что с залом что-то выгорит. — Это ещё почему? — Эш угрожающе повертела в лапах гитару. Бастер предусмотрительно встал между дамами, дабы они не повыцарапали друг дружке глаза. Эш с её взрывным характером запросто могла пустить в дело — У вас нет разрешения. Насколько я знаю, если Буйволсон не дал его сразу, то и пробовать нечего. У нас и так концертов хватает — то волки в загул идут, то Газелле новую песенку горланит. Потом разгребай за вами. — Видно, твоя Газелька боится конкуренции? — Эш нахмурилась. — Боюсь тебя огорчать, девочка, — Джуди передразнила Эш. — Она вообще не знает такого слова. И тем больнее тебе, я подозреваю, будет видеть пустой зал, если, конечно, вы вообще сможете найти площадку для выступления. — Ну, может быть… только у тебя, ушастик, наверное, ни слуха, ни голоса, раз ты так обзавидовалась, глядя на мою гитару! — Эш! — Бастер попытался утихомирить дикобразиху, но не тут-то было. — Ха, Мун ты ей не сказал? Джуди снова задержалась взглядом на новенькой электрогитаре. — Нет, ничего я не говорил, — Бастер сжал лапы в кулаки и гневно зыркнул на Хоппс. — И не собираюсь перемусоливать старые обиды. Что было — прошло. И мы с твоего позволения, пойдем. — О чем он должен был сказать? — Эш вырвалась из лап Муна, оборачиваясь на Хоппс. — Я чего-то не понимаю про вас двоих, кроме того, что вы когда-то были парочкой? Да? — У тебя потрясающе развита интуиция. — Бастер еле улыбнулся сквозь зубы. — Эш, прошу тебя, не будем сейчас об этом. У нас мало времени. — А ты сообразительнее многих подростков, что я встречала. Это была моя гитара, — Джуди поправила фуражку и, выдохнув, будто ей стало легче, направилась по коридору в нужный ей кабинет. Эш уставилась на Муна так, словно впервые увидала. — Её гитара? — Подарок, — вздохнул Бастер, почесывая затылок. — Давно это было. Эш, я хотел сказать, но… — Для меня это тоже был подарок, — Эш стиснула в лапе гриф гитары. — Подарок, на который ты копил… — Да, так вышло. — Бастер проклял всё на свете. — Согласен, что нехорошо, но… ты после расставания с Лансом была никакая, и я подумал, что тебя сможет развеять только новая гитара. — Значит, ты с ней встречался, пропуская репетиции? Об этой красотке нам рассказывал Майк? — Ну, было дело. — Бастер опустил глаза. — Майк, конечно, мог бы бизнес на сплетнях сделать. Черт бы его побрал. — И на её заячьи капризы шли наши заработанные деньги? — Эш расходилась всё больше. — Ты рехнулся, Мун?! — Только один раз, Эш… я могу всё объяснить! — Вот уж спасибо! Сочини себе песню и спой её на концерте! — Эш сунула Муну гитару и бросилась к выходу. — Сто процентов — у кого-то кровь из ушей пойдет!