A life long year

На грани отчаяния и жуткого приступа голода Эмме хотелось только одного — впиваться зубами в любую плоть, способную источать тепло и этот ни с чем не сравнимый запах. А когда только она представляла себе вкус… Что-то внутри отчетливо рвалось наружу. С рыком. Диким рыком, таким, какой, наверное, издают животные в брачный период. Ей хотелось больше. Она бы искусала всё, что увидела сейчас. Вбирала бы этот вкус в себя до последней ниточки. Но вот вдруг это чувство отпустило — и стало слишком невозможно думать, стоять на ногах, бороться. Что-то чёрное и мягкое заволокло её глаза. Окутало её всю, до кончиков пальцев и корней волос. Спокойствие. Небывалое. Но… как же так?! После такого выброса адреналина — это верная погибель! Но она не могла ничего поделать. Она провалилась в странное оцепенение. И где-то на краю сознания мелькнула мысль — это пришла её смерть. Такой она себе её не представляла, но вдруг, — это было бы весьма большим подарком, — на самом деле, над ней сжалились те, кто так долго измывался, те, кого называют… ангелами? Нет. Явно не ангелами. Скорее — демонами. Они-то умеют обманывать. — Эмма! — кто-то тряс её за плечо. — Очнись! Эмма Уишбоун! Открывать глаза не хотелось — было страшно, да и мало ли, — может, страх небезосновательный. Может, это её как раз и убьет. Яркий свет или чесночная атака, замаскированная под освежитель воздуха. Почему бы и нет? Эмма даже принюхалась — ничего особенного ей в нос не ударило. Он всё ещё находилась в теплом коконе, из которого её настойчиво звал властный голос. — Услышь меня, Эмма! Пора просыпаться… Дракула. Князь Тьмы. Монстр ночи. Её будущий супруг. Последнее можно было смело вычеркнуть. Кстати. Да, именно так. Это был он и никто другой. Его голос отдавался эхом в её голове. Чувство было не самое приятное, но, похоже, вампир отчаялся привести её в сознание более легкими манипуляциями. За то время, пока они были рядом, Эмма успела изучить его голос почти так же, как и особенности вампирской жизни. — Что… случилось?! — Эмма наконец приняла сидячее положение. — Я… отключилась? Почему? — Видишь ли… после сытного ужина… — Что?! Я… что-то сделала с… Фей?! — Ну как тебе сказать — осушила до дна. — Дракула повернулся к ней, смотря совершенно спокойным взглядом, будто так и должно быть. — Бедное дитя. Я пытался тебя удержать, но… не смог. Ты, оказывается, сильная. Надо будет учесть на будущее. — Стой… не может быть… Эмма напряглась, пытаясь вспомнить, как она набросилась на Фей и… — Я не кусала её! — Уишбоун вскочила. — Я бы почувствовала это! Я бы помнила! Ты… — Пошутил, — успокоил вампир. — Да, всего лишь пошутил. — Да знаешь что?! — Эмма сжала кулаки, вцепляясь в мантию Дракулы. — Как ты вообще это допустил?! Где она?! И где мы? И что с Максом! Черт возьми! — Любовь моя… Дракула никак не ожидал такой хватки. — Ты не могла бы… быть понежнее… — Да я тебя сейчас… по стенке размажу! — …ну-у-у, я уже не первой свежести… — И никакие омолаживающие процедуры тебе не помогут! — закончила тираду Уишбоун. — Понял меня?! — Можно, теперь я кое-что скажу? — Дракула с усилием, но оторвал её руки от своего плаща и отодвинулся. — Князь Тьмы я или кто?! — Мам, ты и правда страшна в гневе. Жаль, что, когда мы были семьёй, ты… несколько… иначе себя вела. Так сказать — боялась показать характер и силу. Да? Эмма увидела стоящую напротив Фей. Рука её была забинтована, а сама девочка выглядела смущенной и виноватой. — Благодаря твоей выходке нас заметили. Но я смог всё уладить. Да, пришлось кое-кому вправить мозги. Например, двум дуболомам-полицейским и вообще… — Полицейским? — перебила Эмма. — Да, они привели твоего… Макса… — Макса?! — Эмма взвилась с дивана. — Где он? — Ренфилд за ним приглядывает — когда мы прибыли, он был невменяем. Видимо, дружки-пирожки напоили твоего молокососа, а он и рад стараться — в результате оборотни в погонах повесили на него пару краж и ещё разбой. Он в школе стекла вышиб и оскорбил математичку. Вот это бунтарь! — Погоди, а что со мной было? — В тебя попали снотворным. Когда ты пыталась погрызть её, — указал на Фей Дракула, фыркая. — Твой голод, помноженный на адскую транквилизаторскую силу и дал такой эффект. Я думал, тебя не откачать… Как ты? — Мне казалось, что я умираю… — Вот я предупреждал — с людьми связываться опасно… — Но это приятно! — Эмма не сразу поняла, к чему она это произнесла. — В смысле — транквилизатор… то есть — люди. То есть… черт… я запуталась… — Мам! — Фей подбежала к ней, с опаской заглядывая в глаза. — Ты… не злишься, что я… просто… я уже не знала, как вообще достучаться до тебя или до папы… он… сказал, что мы уедем, а потом… они с дядей выпили… больше папа не проснулся… а мы… мы с Максом жили у него как рабы… он нас… хотел… боже — стыдно говорить — усыновить! И получать пособия… мам! — Фей, демонов ради, помедленнее. Что?! — Я извиняюсь, конечно, леди, но… насчет вашего… отца, то есть — бывшего мужа, то есть… Фрэнка… пора бы его… похоронить. Я договорился. А то он и правда мумией станет. Твоего родственничка посадят, Эмма. За умышленное убийство. Ты же понимаешь? Эмма оглянулась на Дракулу. — Умышленное? — Да, он, видимо, претендовал на твою квартиру. Ох, людская жадность. Не одобряю её. Фрэнк хотел переговорить с тобой насчет дарственной детям. И тогда бы… — Тогда он бы забрал всё себе. Эмма всегда знала, что люди бывают разными, но никогда не думала так плохо о тех, кто был ей хоть как-то близок. И пусть с Фрэнком у неё не было особенно тесного контакта почти с момента рождения Фей, она всегда верила в лучшую его сторону души. Верила так, как не верила даже в себя. Но теперь она поняла — это была иллюзия. Их брак был иллюзией. И она сама вырыла всем яму. Она должна была действовать раньше. И без вмешательства потусторонних сил решить всю эту проблему. — Какой кошмар… это моя вина… — Мам, не надо винить себя. — Фей коснулась её, и Эмма вздрогнула. Контраст между теплой ладонью и её ледяной кожей был слишком невыносимым. Но она сдержалась и не убрала руки. — В конце концов, ты же… пришла. Спасла нас… с Максом… пусть не сразу, но… Уишбоун хотелось сказать, что это сделала не она, а Дракула. Тот самый. Которого они всей семьей возненавидели. Но заслуживал ли он эту ненависть именно сейчас? Нет. — Знаешь, ты была права — не будь я вампиром, ничего этого не случилось бы… Фей, я… изо всех сил пыталась… я правда думала, что это ненадолго… Эмма снова мысленно вернулась к тому, с чего начинала — к тому, что она заточена и повязана по рукам и ногам, пока Дракула стоит на своём. А она должна вернуться в семью. Тем более сейчас. — В семью? — Дракула, который утверждал, что не может читать её мысли, пока они не женаты, спросил это, стремительно багровея. — Какую семью?! Её больше нет! И не было! Эмма понимала, что творится сейчас внутри у Дракулы. Фей отошла от неё, уступая место хозяину замка. Но и она должна собрать всю волю в кулак. Если не сейчас, то уже никогда. — Послушай, если я… для тебя что-то значу, то ты отпустишь нас… Эмма смотрела на него прямо. И говорила тоже. Впервые за всё время пребывания у него она смогла четко сформулировать свою мысль. И была этому очень рада. В конце концов, Дракула делами доказал, что ему можно доверять. Но вампир злобно сверкнул глазами. — И куда же вы собираетесь идти? — Домой… Дракула лишь холодно усмехнулся. — Фрэнка… мы сами… похороним… — И что будет дальше? Эмма не ответила — она просто не знала, «что будет дальше». Просто не знала, как она с детьми будет жить в облике вампира. Чары, что наложила на неё колдунья давно иссякли, ведь она приняла предложение Дракулы, сделка почти состоялась. Оставалось всего лишь заключить брак. Но она теперь никогда не вернется к человеческому существованию. — Ну, что ж. Так тому и быть. Считай, что мы квиты, Эмма. — В смысле? — её пурпурно-фиолетовые глаза блеснули ярче в слабом свете. — Что ты хочешь этим ска… — Когда я заключал с тобой сделку, то думал лишь о себе. И преследовал лишь свои интересы. Это уже не секрет. Но ты… за это время… смогла невозможное — ты изменила меня. И мои взгляды на жизнь. И даже на вечность. Эмма не вполне понимала его, но не перебивала. — Ты сейчас мне отомстила? — Что? Отомстила? — Я так желал забрать тебя у семьи себе… забрать, как вещь… и думал о тебе лишь как о дорогом аксессуаре. Сперва. Но не сейчас. Однако ты… после всего того, что мы вместе пережили, спасибо твоему непутёвому муженьку, — я ему цветочки принесу на могилку, — сказал Дракула грустно усмехаясь. — Ты уходишь и оставляешь меня сейчас… ни с чем. С пустотой. Ты ведь думаешь только о себе. И не думаешь обо мне. Ни капли. Что будет со мной? Как мне жить дальше, Эмма, если ты… — Хозяин! — Рендифлд поклонился и вкатился в гостиную. — Прошу прощения! Есть у нас ещё какие-нибудь посудины? — Зачем тебе? — Эмма переключила внимание. Ей необходимо было сделать хоть глоток воздуха. — А? — Ваш пацан… заблевал всё кругом… я не успеваю убираться! Так он и до вашего гроба скоро доберется, хозяин! Дракула не реагировал, он смотрел себе под ноги. Эмма собралась было пойти к Максу, но увидела взгляд дочери. — Я помогу! — Фей качнула головой, давая матери понять, что ей не нужно бежать к Максу. — В туалет его не пробовали сводить? Ренфилд задумчиво почесал круглую голову, удаляясь следом за Фей. — Не ожидала от тебя такой… искренности, — сказала Эмма, когда двери снова захлопнулись. И воцарилась такая ей уже привычная тишина. — Спасибо. — И я сам от себя такого не ожидал, но… ты можешь быть свободна. Если так сильно этого хочешь… Дракула бросил на неё ещё один долгий взгляд и быстро, перепрыгивая через несколько ступеней, скрылся в своей спальне.