A life long year

Джонни кажется, что его отец стал странным. И потому Джонни не может сосредоточиться. На очередной репетиции Мун всё время одергивает его и говорит, что нужно петь чище и мягче, а в ответ, очевидно, получает какую-то туфту. Джонни чувствует себя вдвойне виноватым, потому что к Бастеру Муну он в последнее время начинает относиться как к хорошему, мудрому наставнику и даже почти-отцу. Но сейчас, сидя здесь, он подводит своего родного отца — зная, что тому не нравится его увлечение, всё равно продолжает рваться в певцы. После отсидки по условному сроку, которым «наградили» за попытку кражи в особо крупных размерах, — и как это удалось, вообще никому не понятно, — Маркус становится замкнутым, перестает общаться. Часто пьет и срывается по пустякам. Джонни кажется, что это из-за него. И вообще, ему всё чаще приходит в голову мысль, что его отец стал криминальным элементом, потому что дурацкие законы не позволили бы ему никогда нормально зарабатывать, имея на руках малолетнего сына. Чёртова жизнь. Он прожил всего ничего, а ему уже кажется, что пора сдохнуть. Джонни пытается отвлечься, но ничто не помогает. И тогда Джонни кажется, что Маркус особенно сильно злится, когда он уходит на тусовки с друзьями, но на самом деле идет гулять с Эш. А еще, кажется, он влип по самые помидоры, потому как она ему всё больше и больше нравится. Сперва они общались лишь на песенные темы, виделись мельком на репетициях, не заходили друг к другу в гости и не просиживали на лавочке до рассвета, обсуждая новый фильм или какую-нибудь упоротую компьютерную игру. И ещё — это очень странно, — но всё равно, пусть лишь только кажется, что, в принципе, ещё молодой и крепкий Маркус почему-то не заводит любовных отношений с противоположным полом. Да и были ли они вообще когда-то? Джонни усмехается — и, наверное, он и правда просто перегрелся на солнце, — как бы тогда получился он, его сын? Джонни, приходящему домой за полночь, кажется, что отец ничего не услышит, но на деле всё оказывается иначе… — И где ты шлялся? — бас Маркуса любого мог бы довести до инфаркта. — Время видел, щенок?! — Я же звонил — ты не брал трубку… я просто… засиделся у… — Мне плевать! Джонни кажется, что сейчас отец его ударит, но нет — тот лишь сжимает кулаки и фыркает через большие приплюснутые ноздри. — Ты должен был быть дома в девять! И точка! — орет Маркус, брызжа слюной. — Тебе не кажется, сынок, что я пока здесь хозяин?! И я буду решать, когда ты вернешься! Но Джонни не кажется — он знает, что отец снова налакался, и потому ему хочется только одного — уйти из дома куда-подальше. — Куда собрался?! Стоять! — Маркус пытается ухватить его за капюшон, но Джонни проворнее. Он хватает с крючка рюкзак побольше и почти успевает выскользнуть на лестничную клетку. — Я тебя сейчас по стенке размажу, сопляк херов! Джонни кажется, что таким разъяренным отца он не видел ещё никогда. — Иди сюда!!! — и вот пальцы Маркуса хватают его за шкирку. Джонни не успевает вырываться. И входная дверь громко хлопает о косяк, не открывшись полностью. — Я покажу, что бывает с такими, как ты! Мелкая погань!!! Джонни думает, что нужно было прислушаться Эш и оставаться у неё на ночь. Тогда, быть может, такого скандала удалось бы избежать. Или ему это на-самом-гребанном-деле всего лишь кажется?! — Ты думаешь, что я — железный?! — Маркус встряхивает его как пушинку, хоть Джонни в последнее время старательно качается в зале. — Идиот! Я же не хотел так, а теперь — придется!!! Джонни кажется, что это только шутка. — И не смотрит на меня такими глазами — ты не маленький мальчик, должен всё понимать! Черт тебя подери!!! И Джонни уже не кажется, что он ошибся в своих предположениях. — Прости, что без романтики и сопливых признаний… Джонни понимает, что теперь всё то, что ему «казалось» — воплощается в самой кошмарной версии реальности. — Прости, Джо, но я больше не в состоянии делать вид, что мне безразлично с кем ты проводишь время…. Маркус, тяжело дыша, не отпускает его, а наоборот — придавливает всем своим весом к стене. — Я думал… мне кажется, что ты… — Меня вот научили доверять внутреннему голосу, сын. — Маркус на мгновение поднимает горящие похотью глаза. — И я знаю — если что-то кажется, значит, нихера оно не кажется! Понял?! А Джонни снова кажется, что его отец куда более разговорчив и открыт, будучи крепко пьяным.