Белоснежка и Охотник

Вторая ночь без Джеймса на его вынужденной охоте, ознаменовалась еще одним событием. К ней в комнату вновь зашел Эдвард. Изабелла не знала, что он задумал, но была готова к худшему. – Белла, прости меня, – вина на его лице была неподдельной. – Я бросил тебя, тогда как должен был поддерживать, как это делали все мы. Он был последним. Даже Карлайл и Джаспер больше не обсуждали "нормальность" подобного ребенка, лишь следили за ее здоровьем, внимательно мониторя жизненные показатели матери – ребенок сквозь кокон им был недоступен. Но больше всего ее утешало, что Элис вновь стала той прежней подругой.

***

Chimes at midnight Will you come and play You can hide but If you run away I will find you I'll come and find you I will find you I'll come and find you – Отличная колыбельная младенцу, – звон колокольчиков нарушил сосредоточенную тишину в комнате. Элис впорхнула внутрь, поднося бокал с кровью. На ее лице сияла улыбка, так не напоминающая гримасу вины и волнения, еще виденному ей недавно. – Элис? Привет, – улыбнулась Белла, стараясь показать, как рада она видеть подругу, чуть смутившись, что ее застали за таким занятием. Но она развлекала себя как могла. От сонетов ее уже тошнило, а заняться чем-то нужно было. Ребенку все равно как она поет. – Ты уже вошла в роль заботливой мамочки. Мои поздравления, – она обняла полу-сидевшую девушку. – Прости меня, дорогая, я сомневалась. Я не должна была отрекаться от тебя, даже если считала, что ты поступила неосмотрительно. Я твоя подруга и ты должна была ощущать мою поддержку. – Элис, все в порядке, – через силу улыбнулась Изабелла, смаргивая слезы. Эмоциональный фон тоже дал трещину. Иногда она могла заплакать просто так. – Ну, что, продолжим радовать кроху? Ты знаешь продолжение? – воскликнула обрадованная вампирша. Белла удовлетворительно кивнула. Something wicked singing in the wind Devils dances waiting to begin Hear it calling hear how it whispers I will find you I'll come and find you

***

Теперь Элис не отставала от Роуз и уже те двое не выпускали ее из вида. Они постоянно находились рядом то вместе, то поодиночке, но с той поры, когда Изабелла вновь обрела подругу, ей стало гораздо веселее. Она вспомнила, как девушки, и не скажи что столетние, а то и больше, вампирши, делали ей маникюр, расспрашивая о личных никому не известных секретиках и делились своими. Все, лишь бы она не ощущала себя в коконе одиночества и не думала о плохом. – Мне становилось тааак скучно, когда Джеймс уходил охотиться, – недовольно протянула девушка, удобно устроившись на подушках и подставив руку под умелые пальчики Элис. "Без меня" – но последнюю фразу она вовремя проглотила. Изабелла не горела желанием, чтобы они узнали, что Белла будучи человеком не только разделяла взгляды Джеймса, но и активно их поддерживала. Пускай их личная жизнь будет только их. – Особенно плохо и тоскливо было в начале. Я так скучала. Обычно он удалялся дня на два-три. И эти дни тянулись очень долго – приходилось развлекать себя самой. – И какое развлечение ты себе выбрала? – полюбопытствовала Роуз, закончив педикюр. Теперь ее ногти, впервые за время беременности так изуродовавшей ее тело, были похожи на прежние. – Джеймс видя, как мне скучно, – продолжила она, хихикнув, вспоминая тот момент, – предложил такой вариант. – Ну? Какой? – Давай не тяни, Белла, – рассмеялась Элис, уже предвкушая нечто грандиозное. – Кхмм, – откашлялась девушка, делая голос грубее, стараясь показать, что это говорит Джеймс, – а не можешь ли ты развлекать себя покупками через интернет? – А ты? – Я сказала, что ооочень постараюсь, – с ленцой закончила Изабелла, поглаживая взбунтовавшийся живот. Ребенок был неспокоен, причиняя маме боль. – И до сих пор его не разочаровываю. – Да ты просто злая королева, Белла, – рассмеялась Элис, нанося на последний ноготь ей кроваво-красный лак. – Все. Теперь не двигайся. Пусть высохнет.

***

– Я уже простила тебя, Эдвард Каллен, – покачала головой Белла. Как бы она не хотела, но забыть то, что раньше их связывало до сих по не могла. А еще она не желала уходить – такие мысли посещали ее все чаще, находясь с кем-то в напряженных отношениях. – Не хочу, чтобы ты ненавидел меня, или моего мужа, или тем более ребенка. Я хочу видеть тебя другом, как раньше в Форксе. Надеюсь, у нас получится. Пусть так. Пусть временно, но может быть, если в доме, где она живет будет не такая напряженная обстановка, ей будет легче. В глубине души Изабелла не была уверена, что примирение ее и Эдварда имеет долгосрочные перспективы. У них такое уже случалось. – Я в этом уверен, Изабелла, – он улыбнулся, присев перед ее кроватью и положив руки на живот. – Говорят, первый год очень тяжёлый, – он усмехнулся, – ты готова к этому? Едва Джеймс вернулся, как девушка поспешила обрадовать его этой новостью. Однако он воспринял их применение без восторга и лишь пристальнее стал охранять ее от посторонних. Его красные глаза то и дело следили за движениями Эдварда, и каждый в доме понимал, что это чистая, ничем незамутненная ревность. – Однажды, Изабелла, я дойду до своего предела, – сквозь зубы проговорил Джеймс, провожая глазами Эдварда, который принес ей кровь и внимательно следил как она пьет, стараясь, чтобы она не пролила ни капли. И едва тот покинул ее комнату, как он откинул ее волосы назад и поправил сползший рукав домашней футболки, оголяющий ее ключицу. Все ее вещи стали ей велики – настолько истощилось ее тело. Однако, несмотря на его резкие слова, прикосновения были нежными. – И лучше тебе попросить милосердия для своего вегетарианца прежде, чем я голыми руками разорву его на части. – Джеймс… Белла прикусила щеку изнутри. Она обожала, когда он ее ревнует, пусть даже беспочвенно. Это еще раз доказывало глубину его чувств. Конечно, Белла не хотела, чтобы объект его ревности пострадал, но, тем не менее, ей нравилось, когда он говорил подобное. Иногда она думала, что видя ее такой Джеймс испытывает отвращение, но он раз за разом доказывал обратное.

***

По всем подсчётам день родов должен был начаться со дня на день. Крови, запасенной Карлайлом, остался всего один пакет. Три дня назад Изабелле стало настолько плохо, что Карлайл решил, что пора. Однако это был новый скачок роста малыша. Но именно это и не давало вампирам выбраться на охоту. Они разделились на две группы и по очереди оставались с ней во избежание худшего. Никто не знал когда именно должно произойти то, что должно, но все надеялись на чудо. Сейчас с ней осталась вторая половина семейства – девушки, Джаспер и Джеймс. Все остальные больше не могли терпеть мучающую их жажду. Последний пакет с кровью ей не понадобился. Элис и Розали помогли ей подняться с кресла, чтобы немного пройтись – в ином случае у нее болело все тело. Но едва она протянула руку к наполненному стакану, как очередное ребро не выдержало нагрузки. Боль была адская. Слезы непроизвольно брызнули из глаз. Изабелла закричала, падая на пол. И лишь одна мысль крутилась в голове – лишь бы с ребенком все было в порядке. Джеймс успел подхватить ее до того, как она ударилась головой с неизбежным летальным исходом. Белла поняла – началось. Девушка мало что помнила из своих родов. Лишь некоторые слова и фразы мало что значащие или незначащие совсем ничего. – Розали.. – Морфий.. – Отслойка плаценты.. – Самим придется... Изабелла была готова и одновременно не готова к той боли, что она ощутила. Ее рвало кровью, тело изгибалось под разными углами, спазмы сопровождались треском и хрустом костей. Замутненным взором она глядела на свой покрытый синяками, оставленными толчками младенца, живот. – Вытащите его. Быстро. Он задыхается, – все что она смогла прокричать. Единственное, что ее волновало это дитя. Пусть он живет. Пусть родится. Роуз уже вколола ей судя по обрывкам фраз морфий, однако, он так и не подействовал. У Джеймса в руках блеснул острый скальпель. Прежде чем вводить вампирский яд, следовало извлечь младенца. Едва он опустил руку, как, словно из ведра, хлынула ярко алая кровь. Ее было очень много. Белла закричала. А ещё, кажется, Розали чуть не сорвалась. На удивление сильный волей Джеймс ударил ее и велел уйти, раз она не справляется. Голос Джаспера сообщил, что он поможет. Роуз и сама не сопротивлялась. Джеймс же был привычен к виду ее крови и достаточно хорошо сдерживал себя. Или по крайней мере прилагал к этому огромные усилия. Страх за жизнь и здоровье помогал ему. Возможно, на это повлияло и то, что Джеймс совсем недавно охотился. – Держись, Белла, – твердила ей обеспокоенная Элис. Сквозь боль и спазмы слышала глухой голос девушки роженица. – Заставляй сердце биться. Она кричала, плакала, умоляла. Ребенок должен родиться и должен родиться живым. Глаза то и дело закрывались, морфий не действовал. Особо сильную боль она почувствовала, когда очередной раз выгнулась. Кажется, позвоночник хрустнул. "Пожалуйста, живи, только живи" – умоляла малыша Белла почти в бреду. Она знала, что будет трудно. После такого не выживают, но они все надеялись на чудо, надеялись, что современная медицина и умения Карлайла позволят ей пережить рождение. Однако Карлайла не было, а ее тело отказывало ей самой. Последнее, прежде чем окончательно потерять сознание, Белла слышала отвратительный, словно железо проводит по железу, звук. Она вновь открыла глаза, когда ощутила, что тянущая и режущая боль отступила, что ее дитя родилось. Живот ощущался пустым. Едва различая перед собой очертания, Изабелла разглядела Джеймса всего в ее крови. Он держал на руках крошечный комочек. Его. Сердце билось редко, словно каждый удар был последним. Белла боялась неизбежного, боялась оставить Джеймса и своего малютку одного. Раздался плач крохи. Она кинула взгляд на запеленутый и испачканный кровью сверток. – Это девочка, – шептал Джеймс, восхищённо разглядывая дочь. – Дай мне, дай мне ее, – охрипший голос звучал, словно чужой. Джеймс передал малышку Изабелле. Она едва ощущала свои руки. А то, что находилось ниже талии с каждой секундой переставало двигаться. Будто омертвело, замерзло. "Наверное, это морфий" – отрешенно подумала она. – Карли. Моя девочка, – нежно шептала Изабелла. Они не обсуждали имя ребенка, но Изабелла всегда мечтала назвать свою принцессу именно так. Джеймс, она была уверенна, не против. Неожиданно острая боль в груди вызвала ее вскрик. Малышка укусила ее. "Это ничего. Это славно. Она чудо. Джеймс будет любить ее так же, как и меня". Глаза Беллы медленно закрывались. Ей хотелось одного – спать. Сердце стучало совсем медленно и тихо. – Белла. Белла, – ясновидящая трясла его жену, пока он сам держал на руках их дочь. Что-то пошло не так. Джеймс прислушался. Сердце. Оно не билось. "Она не может умереть" - словно дикий зверь ревел в его голове. Он не отпустит ее. Ни за что. Никогда на свете. Она не покинет его. Нужен яд. – Держи ее, – Джеймс с силой пихнул ребенка на руки Элис, беря в руки шприц с ядом. Вначале это, потом укус. Джеймс давно разобрался с тем, почему происходит так, что укус не становится катализатором оборота. Контроль. Каким-то образом возможен контроль над ядом, над мыслями, над действиями. Однако сейчас Джеймс был уверен, что едва его клыки коснуться ее измученного тела, как яд попадет в кровь. Меж тем в комнату, где проходили роды, вошла пришедшая в себя блондинка. Она забрала ребенка и пока Элис вновь вводила яд в сердце, он делал ей прямой массаж – нужна была сила. Нужно было заставлять ее сердце биться. "Нужно запустить его вновь, нужно заставить его биться" – молил про себя мужчина. Ничего не помогало. Его жена была неподвижна. – Не смей от меня уходить, – рычал он в бессильной злобе, понимая, что сделать ничего не получается. – Изабелла Мари Визердейл, ты не оставишь меня. Ты будешь жить, хочешь ты того или нет. Джеймс склонился над ее мертвым телом. Укус. Один. Второй. Шея. Руки. Ноги. Любая доступная часть тела, лишь бы ввести яд как можно больше, как можно глубже. Боль была безумная. Изабелла орала внутри себя. Ничего не соображала, не понимала. Ее вновь и вновь засасывало во тьму. Небытие казалось ее спасением. Однако оно отступало и боль вновь нахлынула в ее тело. Она будто купалась к кислоте или ее тело разделывал маньяк-мясник. Все горело. Огонь. Вот она единственное, что ее окружало. Изабелла не слышала ничего, будто она находится в каком-то вакууме, где плавиться один на один со своей болью. Тело менялось, выгибалось, дергалось. Лучше смерть, чем это. Чернота то накатывала, то отступала, уступая место адской боли. Хотелось орать. Царапать и рвать когтями его, чтобы только облегчить все это. И единственная мысль, которая ещё билась в ее голове, заставляя сражаться, держаться, жить была – Джеймс. Она не могла вот так его оставить. Предать его. Покинуть. Он был тем, кто заставлял ее сердце биться. Ее константой. Ее верной тенью, оберегом, ее охотником, любовью всей ее жизни. Потом в беспросветную боль хлынуло другое воспоминание – маленькое тельце, хрупкие пальчики и тоненькое маленькое тельце. Ее дочь. Та, ради которой она страдала. Та, что она так жаждала. Та, что соединит ее и Джеймса навсегда лучше любых колец и обещаний. Их общая жизнь. Она не предаст их. Она выживет всем назло. Боль словно яростное цунами давило на нее, но ее тело оставалось неподвижным. Морфий – это было единственным возможным объяснением, о чем смогла подумать Белла. Она горела, будучи парализованной на той поверхности, на которой лежала. Изабелла не знала сколько прошло времени: секунды, минуты, часы или годы. Все это смешалось в одну большую огненную кучу. Лишь бы не ощущать это. Лишь бы забыть. Белла молила, чтобы все прекратилось, но никто не внял ее мольбам. Ее тело менялось. Сначала она расслышала свое сердцебиение – частое, резкое порывистое. Затем редкие вдохи. И лишь после неизвестно через сколько времени – огонь стирал все границы, глухие голоса будто из-под купола. – Карлайл, она жива? – это ее муж, ее Джеймс. – Вдруг мы что-то не то сделали? – Джеймс, успокойся. Все будет в порядке. Действует морфий. Послушай ее сердцебиение, – Изабелла была готова сама подтвердить это, но чувствовала, что если откроет рот, то заорёт, чем лишь сильнее напугает всех присутствующих. – Едва ли ты помнишь свое обращение, Джеймс, но у меня большой опыт в этом – почти вся моя семья жива благодаря мне. Это нормально, поверь мне. Жди. Ее тело меняется. Осталось совсем немного. "Немного" – одно единственное слово билось набатом в ее голове. Немного это сколько? Час? Два? День? – Она будет обворожительна, – мелодичный, словно перезвон колокольчиков, голос Элис вынудил ее напрячь слух. Он стал гораздо яснее, чем тогда, когда Белла слышала Карлайла. – Красавица. Моя Белоснежка. Ты справилась. "Это Джеймс? Почему я никогда не замечала, как глубок его голос? Как он переливается, как меняется его тембр и оттенок? – Изабелла старалась думать об этом, нежели о той муке, все ещё не отпускающей ее тело. – Осталось совсем чуть-чуть. Карлайл? Почему она ощущает его так близко, но так далеко, словно он говорит на другом конце комнаты. – Сейчас позову всех, – это снова Элис. Чем больше шло времени, тем больше она отвлекалась на мелочи: кто идёт к ней, что говорят, что делают, где находятся. Теперь, слушать было ее любимым развлечением, хоть как-то отвлекающим от того, что творилось с ее телом. И вдруг тишина. Полная. Абсолютная. Словно разом выключили все звуки. Ее сердце больше не билось. Не было того оглушительного, а затем все более медленного и медленного темпа. Не было и боли. Как по волшебству она исчезла. Было... необычно. Совсем. А ещё Изабелла ощутила, что ее тело вновь ее. Что теперь она не заключённая в коробке боли, а вновь человек... вернее, уже вампир. Пора... Она открыла глаза. Резко. И поднялась так будто робот – плавно и быстро. Девушка вытянула вперед руки, разглядывая их. Она была совершена. Гладкая белоснежная и такая мраморная кожа словно светилась изнутри. Ногти были идеальными. А затем она повернула голову вправо. Все было таким четким. Ярким. Совершенным. Ее глаза уловили пылинки в воздухе, жужжащую муху на окне и трещинки в полу. – Изабелла, – этот родной голос поддерживал ее все время ее нескончаемых мук. Белла хотела сделать вдох, совершенно автоматически, потому что без воздуха она не могла, но поняла, что… не может. Ее организм не принимал его. Легкие не нуждались в нем и не ждали. Но, тем не менее, сам воздух был наполнен чужими запахами, которые она могла разобрать. В основном это был спирт, какие-то лекарства, но вскоре к нему примешались и другие. Божественный аромат… лилий, ванили, яблок и корицы. Тысячи оттенков запахов витали вокруг. Изабелла раздула ноздри, с наслаждением вдыхая их и не могла поверить, что справилась. Она вытянула руку и прикоснулась к его коже. Та была идеальной. Где ее прохлада, где кажущаяся неестественность? Теперь она ощущалась как самое лучшее, что ей удавалось нащупать. – Как прекрасна, – его шепот несуществующими мурашками разнесся по телу. Изабелла слушала эти слова словно музыку. Это ее мужчина, ее охотник, который наконец-то дождался ее. В одно мгновение Белла уже обхватила его руками и ногами, углубляя поцелуй. Раньше это было потрясающе. Сейчас в разы, на порядки лучше, чувственнее, глубже. Джеймс не сопротивлялся. Он обнимал ее в ответ, терзая ее губы своими. Они потерялись во времени. – Воу-воу, кажется они сейчас съедят друг друга, – раздался веселый голос… Эммета? Изабелла повернулась и зашипела на него. – Глядите-ка, пиявочка скалит на меня свои клычки, – продолжал хохотать он. Изабелла оглядела всю комнату. Там стояли все Каллены до единого. Однако почему-то они были обеспокоены. Она видела, как задумчиво лицо Карлайла, как пристально в нее всматривается Джаспер и как Элис прикусила губу. Все они чего-то ждали. И защищали. Ей понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что они опасались… ее. Неизвестно как поведет себя новорожденная вампирша, оказавшись в компании себе подобных. Но Изабелла не чувствовала от них никакой опасности. Совершенно. Она расслабилась, не отпуская руку Джеймса, готового защищать ее от всего мира. "Ручка, голова, малышка, ее дочь, ее первое прикосновение, ее укус" – тут же всплыли у нее в голове. – Карли! Моя дочь! Где она? – она оглядела всех Калленов тут же находя глазами светловолосую Розали. Почему-то Белла была уверенна, что та у нее. Но Роуз стояла к ней спиной и разглядеть дочь Белла не могла. Зато она отчетливо услышала тихое сердцебиение. Теперь ее ребенок был единственным, у кого оно было. – Белла, – перезвон колокольчиков Элис заставил обратить внимание на вампиршу, – тебе нужно сначала поохотиться. Едва она услышала слово "охота", как горячая волна обожгла ее гортань. Огонь. Не такой сильный как был, когда она превращалась, но тоже доставляющий много неприятностей. – Изабелла, идем, – Джеймс протянул ей руку, выводя из дома, – сначала попьешь, а после познакомишься с ней. Его голос был мягок, но непреклонен. Она шла следом, то и дело оборачиваясь и ища глазами Розали. Джеймс сопровождал ее всю дорогу. Они бежали наперегонки, минуя целые лесные километры реки, замерзшие озера и скалы. Все было настолько красиво, ново, необычно. Холодный воздух не обжигал ее легкие или кожу. Изабелла вдыхала потрясающие запахи и звуки – она могла видеть и слышать все: стало оленей неподалеку, пару лис или похожих животных, кто-то копошится под землей и хлопанье крыльев над головой. Быть вампиром было просто несравненно. Вдруг ветер переменился. Ее обдала теплая волна с ароматами мокрой земли и приближающегося дождя. Белла ощутила как горло схватила новая спазма… гораздо острее чем была там в доме. До нее донесся божественный аромат, сбивающий с толку, заставляющий принюхаться и взять след. Восхитительный запах принадлежал человеку. Изабелла повернулась в ту сторону откуда доносился аромат. Втянув воздух, она практически разложила его на атомы. Острое зрение уловило едва заметное движение на камнях. Турист. Один. Поднимается в гору. Любитель – его защитная экипировка была слаба. Никто его не хватится. Сорвался. Бывает. Будут знать, как подниматься одни. Она хищно втянула воздух. О, какой сладкий аромат крови. Идеален. – Дерзай, мышка, – Джеймс хлопнул ее по попе, тем самым давая разрешение начать охоту. Каких-то нескольких секунд ей хватило, чтобы добежать и вскарабкаться по скале. Ее голые стопы и пальцы ловко цеплялись за каменную поверхность, позволяя взбираться все выше и выше. У человека не было и шанса. Изабелла сделала последний рывок и оказалась у него за спиной. Ее рука сжала его горло и, кажется, она сломала ему шею. Плевать. Белла впилась в шею зубами. Райский напиток тек ей в горло, успокаивая зудящий жар внутри. Прохладная жидкость была ее спасением. Очень скоро ее не осталось. Полностью пуст. Она сделала еще несколько сосательных движений, прежде чем выпустить добычу из рук. Мужчина полетел вниз. Белла прыгнула за ним следом. Несмотря на огромную высоту, она плавно приземлилась на землю, едва касаясь стопами холодной почвы. Джеймс уже был рядом. – Что ты задумала? – его очень интересовала ее деятельность. – Нужно избавиться от улик, – протянула она, – тело вскоре найдут и найдут отпечатки моих клыков – я была не слишком аккуратно, – Изабелла усмехнулась, демонстрируя слишком покорёженную шею мужчины. Обычно такими делами всегда занимался Джеймс, но теперь пришла и ее пора заботиться об их ужине. – Моя кровожадная валькирия, – Джеймс подошел ближе, – не стоит беспокоиться. Люди глупы. Он сорвался со скалы. Ты видишь в каком он состоянии? – Изабелла оглядела лежащий труп с ног до головы. Он и в самом деле был… непрезентабельным. Падение сыграло с ним злую шутку и сейчас существовала большая вероятность, что его даже не смогут опознать – настолько все было искажено. Вампирша кивнула, отходя в сторону. Жажда отступила. Она была полностью сыта. – Хочешь еще? – спросил Джеймс. Она отрицательно покачала головой. Когда не было отвлекающего фактора в виде зудящей потребности в еде, она ощутила совершенно иные желания. – Хочу тебя, – едва эти слова сорвались с ее губ, как Изабелла оказалась лежащей спиной земле едва покрытой снегом. Синее платье, в которое ее, видимо, нарядили во время превращения, задралось вверх. Джеймс ласкал ее губы, и она ощущала как делится с ним оставшейся от туриста кровью. Бесподобно. Сколько раз она любовалась его красотой? Сколько дней, недель, часов и минут она мечтала быть с ним гораздо ближе, чем обычно? Сколько она мечтала видеть это совершенство принадлежавшим только ей? Изабелла думала, что знала его хорошо. Очень хорошо. Она думала, что ничего не может быть лучше, чем быть с ним. Она ошибалась. Человеческие чувства не сравнимы с вампирскими. Она плавилась и таяла от его прикосновений, движений, поцелуев. Все в нем было идеально. И это все было ее до самого конца.