Наследники и Последователи

      Празднование продлилось все выходные — как и предрекал, Оливер очнулся не у себя в комнате, а в спальне девочек Гриффиндора, как только туда попал, в объятиях Алисии Спиннет. У всех остальных всё обошлось без подобных потрясений, только Галену и Присцилле пришлось оправдывать свои действия сильным опьянением, но в целом, если опустить неприятные ощущения, то праздником все остались довольны.       Хотя празднование уже было окончено и началась учебная неделя, но эйфория от завоевания Кубка растянулась у всех ребят на целую неделю. Казалось, ликовала даже погода — с наступлением июня дни стали жаркие и безоблачные, природа словно приглашала прогуляться по лугам или поваляться в траве, прихватив с собой пару литров ледяного тыквенного сока, сыграть партию-другую в плюй-камни или хотя бы просто наблюдать, как гигантский кальмар лениво рассекает гладь озера.       Но никто и помыслить не мог ни о чём подобном — надвигались экзамены, и, вместо того чтобы прохлаждаться в окрестностях, друзья безвылазно сидели в замке, отчаянно пытаясь сосредоточиться на учёбе и стараясь не обращать внимание на манящие порывы летнего ветерка, залетающего в окна. Даже Фреду и Джорджу Уизли пришлось унизиться до зубрёжки — им предстояло сдавать экзамены по Стандартам Обучения Волшебству. У Перси задача была куда серьёзнее — он готовился к сдаче ЖАБА (Жутко Академической Блестящей Аттестации). Это была самая высокая степень, получаемая в Хогвартсе. Перси собирался поступать на службу в Министерство магии, и ему требовались высшие оценки. Он становился всё раздражительней и строго наказывал тех, кто по вечерам нарушал тишину в Общей гостиной. Лишь один человек, пожалуй, выглядел ещё более озабоченным — Невилл. Совсем немного уступали Кэтрин и Гермиона. Эти трое сидели как приклеенные, не отрываясь даже на еду и походы в туалет.       — Никто не видел моей «Нумерологии и грамматики»? — Поднял голову Долгопупс, что было крайне редко.       — Не-а, Мудрец, не видели — пожал плечами Рон.       В поисках книги Невилл принялась рыться в грудах пергамента по всему столу, но тут из окна послышался шорох и влетела Букля, сжимая в клюве записку.       — Это от Хагрида, — сказал Гарри, разворачивая послание, — апелляция назначена на шестое.       — Это последний день экзаменов, — заметила Гермиона, всё ещё погружённая в поиски книги.       Драко продолжил читать из-за плеча друга:       — «Состоится здесь. Приедет кто-то из Министерства и… и палач».       Все девочки испуганно на него посмотрели, особенно Гермиона:       — Они везут на апелляцию палача? — Полушёпотом спросила Кэтрин.       — Но ведь это... это означает, что у них уже всё решено! — Возмущённо стукнула кулачками по стопкам книг Гермиона.       — Да, похоже, — медленно проговорил Гарри.       — Они не посмеют! — Закричал Рон.       — Действительно, — поддержал друга Стивен. — Мы с Брикменом нашли в пользу Хагрида такой материал! Столько убили времени! Они не имеют права просто так отмахнуться!       Но у ребят было скверное предчувствие, что под давлением мистера Селвина Комиссия по обезвреживанию опасных существ уже приняла решение. К Эрику, поутихшему после гриффиндорского триумфа в школьном Кубке по квиддичу, в последние дни явно вернулись прежняя наглость и апломб. По ехидным замечаниям, случайно долетевшим до друзей, было ясно, что у Селвина нет сомнений в предстоящей казни Клювокрыла, и он весьма доволен тем, что способствовал этому. При теперешних обстоятельствах единственное, что мог сделать каждый из ребят — изо всех сил сдерживать себя, чтобы вслед за Гермионой хорошенько не вмазать ему. Но хуже всего было то, что у друзей не было ни времени, ни возможности навестить Хагрида. С началом экзаменационной сессии на замок опустилась удивительная, почти неестественная тишина. В понедельник, ближе к обеду, бледные и замученные третьекурсники выходили с экзамена по трансфигурации, обсуждая результаты и горько жалуясь на трудность заданий — требовалось, например, превратить фарфоровый чайник в черепаху. Сетования Гермионы из-за того, что её черепаха получилась уж очень похожей на морскую вместо обычной и поддержка её обсуждения Невиллом и Кэтрин, вызывали только всеобщее раздражение; остальным подобные проблемы казались откровенно смехотворными.       — У моей носик от чайника так и остался вместо хвоста, вот кошмар-то...       — Кто-нибудь слышал: могут черепахи дышать паром?       — Смотрю, а на панцире синий узор от чайника. Думаете, снизят за это баллы?       Затем торопливый ланч и снова, без передышки, наверх, на экзамен по Заклинаниям. Гермиона оказалась права: профессор Флитвик и в самом деле решил вынести на экзамен Веселящие чары. Гарри, разволновавшись, слегка переборщил и довёл Рона, на котором демонстрировал своё искусство, до припадков истерического хохота, так что беднягу на целый час пришлось поместить для успокоения в отдельную комнату, прежде чем он сам смог взяться за выполнение задания. После ужина студенты поспешили в Общую гостиную, но не отдыхать, а готовиться к следующим экзаменам — по Уходу за Магическими Существами, Зельям и Астрономии.       Утром первым был Уход за Магическими Существами. Сначала, письменная часть — профессор Саламандер дал всем студентам-третьекурсникам тесты обо всех существах, которых они проходили в этом году, затем, практика. Лесничий пребывал в полном расстройстве чувств, его мысли были явно где-то далеко, так что практику, по большей части, тоже взял на себя Саламандер.       — Ребята, в качестве экзамена, я решил дать вам познакомиться и попытаться подружиться с одним очень интересным существом. Его обычно проходят на старшем курсе, но будем считать это репетицией следующего года. Итак, без лишних слов, знакомьтесь Раздражары.       Профессор сделал шаг в сторону и показал на большой деревянный ящик.       — Они более известны, как Джарви или же Хамхмырь. Эти зверьки довольно грубы, так что вам придётся постараться, — Саламандер усмехнулся.       — Эм, простите, профессор, — подняла руку Лили Мун.       — Да, мисс Мун.       — Как мы должны пытаться с ними подружиться или хотя бы познакомиться, они ведь не способны на осмысленную беседу. Исключительно на ругательства. Это написано в вашей книге.       — Это не совсем так, мисс Мун. В своих более поздних исследованиях, посвящённым этим животным, которые я проводил после выхода моей книги, мне удалось узнать очень интересный факт о них, — Саламандер уже было хотел продолжить, как был прерван Хагридом.       — Они гораздо умнее, чем о них думают. Если джарви... эдак... приручать с самого детства, то они будут впитывать повадки владельцев. Но как уже сказал профессор Саламандер, они очень грубы. Дык... поэтому их редко берут в качестве домашних питомцев.       — Прекрасно, спасибо, профессор Хагрид, — Саламандер с улыбкой кивнул лесничему. — Эти джарви ещё детёныши — им три месяца отроду — так что каждый из вас может приучить его. Назовём это заданием на лето.       — Вы отдадите их нам?! — С восхищением спросили несколько девочек.       Вместо ответа Саламандер кивнул.       — А в качестве приза, те, чей раздражар на нашем первом уроке в следующем году будет способен поддержать беседу, оставят его себе. В общем, приступайте, а я буду наблюдать.       Все в радостном возбуждении кинулись разбирать зверьков.       Взяв себе по одному, друзья пошли переговорить с Хагридом, как будто хотели поинтересоваться, как за ними лучше ухаживать.       — Очкарик, отпусти, а то пальцы отгрызу, — злобно сказал Гарри его джарви, когда они подошли к лесничему.       — Клювик что-то загрустил, — вполголоса поведал лесничий, наклонившись к ребятам. — Взаперти, верно, слишком долго сидит... А там... Послезавтра так или иначе решится — одно или... или уж другое.       — У тебя что, вороны гнездо на голове свили, — заговорил с Гермионой её зверёк.       В тот же день их ожидал и экзамен по Зельям. Варили Морочащую закваску. Ребята, почти все, без проблем справились с ней.       Затем была Астрономия — тёмной ночью, на площадке самой высокой из башен. За ней, в среду, История магии. После обеда сдавали Травологию — экзамен проходил в оранжереях, на солнечном пекле, и у многих обгорели шеи. И, вернувшись в Выручай-комнату, все только и мечтали о блаженном часе завтрашнего дня, когда всё будет позади.       Предпоследним экзаменом — в четверг утром — была Защита от Тёмных Искусств. Профессор Люпин устроил самое диковинное испытание, какое только можно вообразить, — полосу препятствий на пересечённой местности. Надо было перейти вброд глубокую заводь — в ней засел гриндилоу; преодолеть цепочку канав, полных красных колпаков; прошлёпать по участку болотной топи, не поддаваясь на сбивающие с пути хитрости фонарника. И в конце концов, забравшись в дупло старого дуба, сразиться с очередным боггартом.       Ребята один за другим с успехом преодолевали препятствия, а на выходе получали высший балл. Проблемы возникли только у троих — Рон без проблем добрался до фонарника, который умудрился-таки заманить его в трясину, куда Рон и провалился по пояс. Гален прекрасно прошёл и уверенно вошёл к боггарту. Пробыв там несколько минут, чем вызвал всеобщее волнение, он наконец появился, но выглядел мрачнее тучи (на вопросы что он там увидел, категорически отказался отвечать). Гермиона, также, все делала безупречно до самого дупла с боггартом. Побыв там минуту, она с визгом вылетела наружу.       — Гермиона! — Поднял брови Люпин. — Что случилось?       — Там п-п-профессор МакГонагалл, — едва дыша, вымолвила та, указывая на дупло. — Она сказала, что я завалила все экзамены!       Успокоилась Гермиона не сразу. Едва она пришла в себя, друзья зашагали обратно в замок. Рона так и подмывало поострить в адрес боггарта Гермионы, но Драко каждый раз осаждал друга в тот момент, когда тот уже хотел что-то сказать. Однако, на парадной лестнице их ожидало зрелище, от которого все шутки одним махом выскочили из головы.       Там, наверху, слегка вспотевший под неизменной полосатой мантией (в этой мантии он частенько появляется на колдографиях), стоял Корнелиус Фадж собственной персоной и обозревал окружающий ландшафт. Увидев Гарри, он переступил с ноги на ногу.       — Гарри! Рад наконец познакомиться с тобой лично! — С этими словами министр взял Поттера за руку и живо потряс. — Ну, мне, я думаю, тоже представляться не нужно, но тем не менее, я...       — Корнелиус Фадж, министр магии, — оборвал его Драко, — простите, сэр. Ничего страшного, — министр добродушно улыбнулся. — С экзамена, как я понимаю? Уже почти всё сдали?       — Да, сэр, — ответил Гарри.       Остальные ребята, которые были под впечатлением от министра магии, в некотором замешательстве остановились сзади.       — Чудесный денёк, — продолжал Фадж, окидывая взглядом озеро. — Право, такая жалость, такая жалость...       Он печально вздохнул и вновь повернулся к Гарри и Драко:       — Я здесь с неприятной миссией, знаете ли... Комиссии по обезвреживанию опасных существ требуется свидетель приведения в исполнение приговора взбесившемуся гиппогрифу. А так как я всё равно собирался в Хогвартс, проверить, как тут ситуация с Петтигрю, то меня попросили заодно принять участие...       — Значит, апелляция отклонена? — вмешался Стивен, выходя вперёд.       — Нет-нет, рассмотрение назначено на сегодня. — Фадж с любопытством посмотрел на него.       — Так, может, вам вовсе и не придётся быть свидетелем! — С жаром воскликнул Рон.       — Да. Может, ещё гиппогрифа не казнят! — Поддержала его Присцилла.       Не успел министр ответить, как из дверей замка вышли четверо волшебников. Трое были такими древними, что, казалось, вот-вот рассыплются, четвёртый же — кряжистый верзила с тонкими чёрными усиками. Друзья сообразили, что это представители Комиссии по обезвреживанию, потому что один из старых волшебник, покосившись в сторону хижины Хагрида, пробормотал слабым голосом:       — Мерлин, Мерлин, я слишком стар для подобных вещей... Так в два часа, я правильно понял, Фадж?       Тут только друзья обратили внимание, что у черноусого детины заткнут за пояс жуткого вида топор с широким сверкающим лезвием — он любовно поигрывал пальцами по отполированной рукояти. Рон хотел было что-то сказать, но Гермиона чувствительно толкнула его локтем в бок и решительным кивком указала на двери замка.

***

      — Зачем ты меня остановила? — Возмущался Рон, когда они шли в Большой зал на обед. — Ты видела? Они даже топор приготовили! Какое тут, к чёрту, правосудие!       — Рон, твой отец работает в Министерстве магии. Тебе лучше в таком тоне не говорить с его начальником, — рассудительно ответил Драко вместо Гермионы, хотя было видно, что и он едва сдерживает гнев.       — Может, если Хагрид на этот раз сохранит хладнокровие и будет ясно аргументировать свою позицию, возможно, они и не казнят Клювокрыла… — едва слышно проговорила Гермиона, хотя было видно, что она и сама не очень-то верит своим словам.       За обеденным столом царило радостное возбуждение: ведь сегодня последний день сессии! Но друзьям было не до веселья.       — Да ладно вам, ребята, — решил попытаться развеять столь тяжёлую обстановку Стивен. — Всё не так плохо, — произнёс он смотря на каждого по очереди, но и это не возымело эффекта. — Плюс, не забывайте, что в этот раз Хагрид не один. С ним будет Брикмен, а уж он то точно добьётся своего, — Сноу стукнул кулаком одной руки по открытой ладони другой.       Друзья тут же немного преобразились — действительно, как это они могли забыть, что на их стороне профессиональный адвокат. Они были настолько рады, что только мельком увидели, как мимо них в сторону выхода прошёл Северус. Так, они поспешили доесть и направиться кто куда.       У Рона и Невилла последним экзаменом было Прорицание, у Кэтрин и Гермионы — Магловедение, на которое, после Прорицаний пойдёт и Долгопупс. Остальные же, пойдут на заседание в качестве зрителей и моральной поддержки, а Стивен ещё и как помощник Адвоката. Они вместе поднялись по мраморным ступеням до второго этажа, откуда когтевранки пошли на свой экзамен, а Невилл с Роном продолжили путь наверх, до восьмого, на свой. Остальная часть компании пошли обратно, чтобы успеть к началу.

***

      На ступеньках винтовой лестницы уже сидел почти весь класс: кто судорожно листал учебник, кто просто так вспоминал пройденное.       Рон и Невилл присели рядом с Бемом.       — Она вызывает по одному, — понуро сообщил тот. На коленях у него лежал учебник «Как рассеять туман над будущим», открытый на странице, посвящённой магическому кристаллу. — Ну хоть кто-нибудь видел что-то в этом хрустальном шаре? — спросил Бем несчастным голосом.       — Ни разу, — мрачно ответил Невилл.       Рон предпочёл промолчать, чтобы опять не нарваться на насмешки, и поглядывал на часы.       «Перестань!» — Буркнул в уме Невилл. — «Мы с тобой всё равно, в лучшем случае успеем только на оглашение вердикта», — объяснил Долгопупс.       «Мудрец, даже если мы и успеем только на оглашение решения, это не избавит от нервов за то, как там всё происходит», — передёрнул плечами Уизли.       Очередь в кабинет предсказаний сокращалась медленно. Как только кто-то появлялся на серебряной лесенке, все бросались к нему и страшным шёпотом допытывались: «Сдал? Что она спрашивала?»       Но все в ответ молчали.       — Она сказала — ей поведал кристалл, — если я что-нибудь вам расскажу, со мной произойдёт ужасное несчастье! — Пролепетал Бем Юманс, сойдя вниз к Невиллу и Рону, те уже приблизились к самой площадке.       — Ловко придумано! — Фыркнул Невилл. — Я начинаю думать, что девочки насчёт неё правы. Старуха, — он ткнул большим пальцем в люк над головой, — просто обманщица...       — Скорее всего, — кивнул Рон, опять взглянув на часы: было уже два. — Хорошо бы она поторопилась...       Следующей спустилась Парвати, сияя от гордости.       — Она сказала, что у меня все задатки ясновидящей. Я столько всего увидела… Ну, желаю удачи.       И она сбежала по винтовой лестнице — внизу её ожидала Лаванда.       — Невилл Долгопупс! — Раздался сверху знакомый глуховатый голос.       Невилл состроил Рону рожу и, поднявшись наверх, скрылся. Рон остался один дожидаться своей участи. Он уселся на лестницу и привалился спиной к стене, слушая гудение мухи, колотящейся в залитое солнцем окно. Мысли его унеслись далеко, через луг, в избушку Хагрида.       Минут через двадцать на лестнице вновь показался Невилл. Рон поднялся навстречу:       — Ну как прошло?       — Полный бред. Ничего я не увидел, пришлось наплести с три короба... хотя не думаю, что она мне поверила. Думаю, что откажусь от этого предмета в дальнейшем.       — Ладно, встретимся у Хагрида, ну, или на апелляции, если она ещё не закончится к тому моменту, — спешно сказал Рон.       В этот миг над ними прозвучало: «Рональд Уизли!»       «Удачи!» — подумали гриффиндорцы кивая друг другу.

***

      Покинув друга, Невилл, насколько мог, быстро нашёл безлюдное пространство и переместился на час назад. Оказавшись в прошлом, гриффиндорец поспешил на экзамен по Магловедению.       Девочек он встретил уже у класса.       — Ну что, как всё прошло? — Поинтересовалась Кэтрин.       — Чушь полная. Думаю отказываться от этого предмета, — пожал плечами Долгопупс.       — Вот, а я вам с самого начала говорила... — начала было Гермиона, как была прервана преподавателем, открывшим дверь.       — Проходите, присаживайтесь.       Ученики спешно заняли свои места.       — Вот и настал тот день, когда мы подведём итоги всех тех лекций, которые были пройдены в течение учебного года, — молвил преподаватель Магловедения Чарити Бербидж.       — Задания перед вами, приступайте. Желаю удачи, — добавила она и опустилась в кресло, погрузившись в размышления.       Этот экзамен был, пожалуй, самым лёгким из всех. Всего то расписать про ту или иную часть магловской жизни. Кэтрин и Невилл справились с этим особо не напрягаясь, а Гермиона ещё легче — написав раза в два больше рекомендуемого объёма, да ещё и мелким шрифтом.       — Ну что, на слушание? — Уточнил их дальнейший маршрут Невилл, убирая перо в сумку.       — Если оно ещё не закончилось, — кивнула Кэтрин и трое друзей спешно двинулись к хижине Хагрида.

***

      В кабинете наверху было очень жарко, шторы задёрнуты, в камине полыхал огонь. Рон закашлялся, вдохнув приторно-тошнотворный запах, и пошёл к кафедре, пробираясь между столов и стульев. Профессор Трелони ожидала его, сидя перед большим хрустальным шаром.       — Здравствуйте, мой дорогой, — проворковала она. — Будьте так любезны, загляните внутрь шара... внимательно, не торопясь... и потом скажите мне, что вы там увидели.       Рон склонился над магическим кристаллом и напряжённо уставился на него, от души желая увидеть что-нибудь кроме вращения белого тумана. Но все его старания были напрасны.       Молчание затягивалось.       — Ну что? — С деликатным нетерпением поинтересовалась профессор Трелони. — Что вы видите?       Духота становилась невыносимой, насыщенный благовониями дым из камина ел ноздри. Вдруг туман в шаре резко зашевелился, и Рон удивлённо раскрыл глаза.       — Вижу... — резко вскрикнул Рон, — какое-то тёмное место... М-м-м...       — На что оно похоже? — Прошептала профессор Трелони. — Присмотрись, не спеши...       Рон прищурился. Туман рассеялся ещё больше. Теперь стали надгробья.       — Это кладбище, — шокировано определил Рон.       — Вот как? — Всё тем же шёпотом воскликнула профессор Трелони, с живостью делая пометки в пергаменте, лежащем у неё на коленях. — Что ещё вы видите? Присмотритесь внимательней...       Рон последовал её совету и сощурился так, что едва мог видеть. И тут...       — Четверо ребят. Двое из них — Гарри и Седрик. В них летят зелёные вспышки, — стал тараторить Рон, широко распахнув глаза. — Все падают.       — Вы уверены? — С нажимом спросила профессор Трелони. — Вы в самом деле уверены, мой дорогой?       — Да! — Твёрдо сказал Рон, от увиденного ему становилось дурно.       — Что ещё? — С явным волнением спросила Трелони.       — Всё, — туман в шаре снова сгустился и сквозь него больше ничего нельзя было увидеть. — Больше ничего, — Рону очень захотелось покинуть эту комнату с её духотой и пряной вонью.       Профессор Трелони вздохнула.       — Ну хорошо, мой дорогой, оставим это... Я немного разочарована, но уверена: вы сделали всё, что в ваших силах...       Рон с облегчением встал, взял сумку и уже повернулся, чтобы уйти (он как можно скорее хотел увидеть друзей и рассказать им о том, что увидел), но тут позади него прозвучал резкий, громкий голос:       — Это произойдёт сегодня ночью.       Рон обернулся. Профессор Трелони деревянно выпрямилась в кресле, взгляд устремился неведомо куда, нижняя челюсть отпала.       — Прошу прощения? — Растерялся Рон.       Но профессор Трелони не слышала его. Глаза её начали вращаться. Рон в ужасе замер, казалось, прорицательница вот-вот забьётся в припадке. Скорее за помощью в больничное крыло! Но тут профессор Трелони снова заговорила тем же резким голосом, столь непохожим на её собственный:       — Тёмный Лорд одинок и брошен друзьями, покинут последователями. Его слуга провёл в заточении двенадцать лет. Сегодня вечером, до наступления полуночи, слуга получит что ищет и выйдет в путь, чтобы воссоединиться с господином. С поддержкой верного слуги Тёмный Лорд воспрянет вновь, ещё более великим и ужасным, чем когда-либо доселе. Вечером... до полуночи... слуга... отправится... на воссоединение... с господином...       Профессор Трелони уронила голову на грудь и захрипела, опять встрепенулась и, очнувшись, посмотрела на Рона.       — Ради бога, извините меня, дорогой мальчик, — сказал она, как будто ещё до конца не проснувшись, — сегодня такая жара... Я, кажется, задремала на минутку...       Но Рон стоял как вкопанный, не сводя с неё глаз.       — Что случилось, мой дорогой?       — Вы… Вы только что сказали, что Тёмный Лорд воспрянет вновь… Что его слуга возвращается к нему...       Профессор Трелони, похоже, сильно испугалась.       — Тёмный Лорд? Тот-Кого-Нельзя-Называть? Мой дорогой, этим не шутят. «Воспрянет вновь!..» Надо же такое...       — Но вы это сказали! Сказали, что Тёмный Лорд...       — Думаю, вы тоже слегка вздремнули, мой дорогой, — прервала его профессор Трелони. — Разумеется, я никогда не позволила бы себе предсказать такую нелепость!       Ошеломлённый, сбитый с толку, Рон пошёл к люку. Спускаясь по винтовой лестнице, он не переставал спрашивать себя: неужели он слышал сейчас настоящее предсказание? Неужели профессор Трелони и впрямь ясновидящая? Или просто задумала устроить эффектную концовку экзамена?       Слова пророчества всё ещё звучали у него в голове, когда минут через пять он вбежал в каменный круг, что было всего в паре минут от хижины лесничего — отсюда, при особом желании можно было даже увидеть её. Рон настолько спешил и был так погружён в свои мысли что только мельком обратил внимания на крысу пробегающую мимо него, а через несколько секунд услышал:       — Империо! — Уизли только и успел, что повернуться, как в него угодила жёлтая вспышка заклинания.       — Ну здравствуй, Рональд. Или лучше называть тебя Трудягой?, — со злобной усмешкой произнёс Петтигрю.

***

      Как друзья не спешили, они всё же опоздали — комиссия уже слушала защитную речь Хагрида. Немного позади тихо стоял Саламандер. Он первым заметил ребят и сделал жест приложив указательный палец к губам, говоря тем самым, чтобы они не мешали. Комиссия их не видела, так как стояла к ним спиной. Брикмена, по неизвестной причине, видно не было.       — ...на основании всего выше сказанного... эдак... прошу признать Клювика невиновным и отменить ваше решение о казни. Вот, — с выдохом закончил полувеликан. Старички стали переглянулись и стали шептаться. Это продолжалось минут пять, никак не меньше. Наконец, прийдя к какому-то решению они посмотрели на Хагрида.       — Что же, мистер Хагрид, это было весьма... — член комиссии явно пытался подобрать слово помягче и это было понятно. Хоть речь Хагрида и становилась лучше, но он всё ещё использовал достаточно примитивные обороты, — ...впечатляющее выступление. Мы видим, что вы проделали огромную работу. Итак, — старичок посмотрел на своего коллегу, который в этот момент достал из складок мантии свиток пергамента и передал ему. Тот поправил очки на носу, развернул бумагу и стал читать. — Апелляционная жалоба по делу номер...       В этот момент черноусый обернулся назад и наконец увидел компанию друзей.       — А это ещё кто?!       — Это мистер Сноу, мистер Малфой, мистер Грай, мистер Поттер, мисс Пайс и мисс Аббот, — ответил Саламандер. — Они тут в качестве зрителей, заседание ведь открытое, не так ли? — с усмешкой посмотрел на комиссию профессор.       — А им не рано ещё зрительствовать на подобных мероприятиях? — Поправила шаль третий член комиссии.       — Ну что вы, мадам, — обратился к ней Малфой включив аристократа и сделав шаг вперёд. — Нам ведь уже по тринадцать лет, уже почти четырнадцать — так что в самый раз.       — К тому же, тут ведь ничего подобного не происходит, — поддержал друга Гарри, встав рядом с ним. — Просто залушиваются показания и доводы сторон, — пожал он плечами посмотрев на старичков.       Те переглянулись между собой и, видимо, не найдя причин по которым детей можно было бы выгнать решили вернуться к делу.       «Думаешь мы не перегнули?» — Посмотрел на Поттера Малфой.       «Вряд ли», — ответил вместо Гарри Стивен, чем вызвал непонимание у всех. «Видели, как они достали пергамент с уже готовым решением?» — Спросил Сноу кивком головы указывая на упомянутую бумагу. Дождавшись кивков в ответ он продолжил. — «Брикмен говорил, что в них записываются решения непосредственно после слушаний, а если они его достали сейчас, то это может значить, что итог был известен ещё до начала». — Подумал слизеринец и тяжело вздохнул.       «Может они его подготовили, чтобы прямо сейчас туда записать решение?» — хваталась за последнюю соломинку Присцилла.       Гален обнял её за плечи одной рукой и подумал:       «Тогда, кто-нибудь из них взял бы в руки перо или ещё что чтобы записать».       — Итак, как я уже говорил, — вернулся к зачтению решения член комиссии, — Апелляционная жалоба по делу номер 93-SW-71109 «Комиссия против Клювокрыла», — забубнил он. — Комиссия в составе Кристофера Трии, Изабеллы Нортон, Филлипа Бакстера и Уолдена Мкнейра заслушала доводы заинтересованных лиц и приняла следующее решение. В удовлетворении апелляции отказать, предыдущее решение комиссии оставить в силе, то есть, гиппогрифа по кличке Клювокрыл, уничтожить, как опасное дикое животное. Решение окончательное, вступает в силу в момент его оглашения и обжалованию не подлежит.       — Нет!.. — Прокричал Хагрид в отчаянии, чем вызвал презрительный взгляд Макнейера.       Вы не можете! Это не законно! Клювокрылл ни в чём не виноват! — Наперебой закричали ребята. Из всех здесь присутствующих спокойным и невозмутимым оставался только Салмандер, как будто знал то, что не знали остальные. Во всей этой куче звуков едва послышались лёгкие хлопки, а скоро заговорил и тот, кто их издавал — Браво, просто браво, — это был Борис Брикмен. Он спокойно стоял на ступеньках хижины, как будто только вышел из неё. На секунду, он прекратил хлопать, но двинувшись по направлению к членам комиссии, снова начал и продолжал до тех пор, пока не остановился в ярде от них.       — Мистер Брикмен, что вы тут делаете? — Удивился один из старичков, судя по всему Филлип Бакстер.       — Ну, не знаю, мистер Бакстер, что может делать представитель стороны защиты на слушании своего подзащитного? — С лёгкой издёвкой в голосе спросил он.       — Но вы уже опоздали, заседание закончено апелляция отклонена, — с вызовом сказал Макнейер.       — Прошу прощения, но кажется к палачам я не обращался, — злобно посмотрел на Макнейера Брикмен, — я говорил с уважаемыми членами комиссии. И первое, что я хотел бы спросить, так это то, почему уважаемая комиссия начала заседание без представителя стороны защиты? Насколько мне известно, вас проинформировали, что я задерживаюсь по веским обстоятельствам или профессор Салмандер не говорил с вами?       — Говорил, но... — попытался оправдаться Трии, но Брикмен продолжал наступать.       — Тогда, по каким же таким причинам, вы начали? Или вы, многоуважаемые члены комиссии считаете, что вы не могли подождать, — Брикмен взглянул на часы, — тридцать семь минут. Вы считаете, что ваше время стоит дороже чем правосудие?!       Трое стариков молча переглядывались, не зная, что сказать.       — И учитывая то, что я всё-таки попал на зачтение, — на этом слове Брикмен сделал ударение, — приговора, я бы хотел прямо сейчас потребовать его аннулирования и полного оправдания моего подзащитного — гиппогрифа по имени Клювокрыл.       — На каком же основании? — Оскалился Макнейер, почуяв риск потерять свою жертву.       — Кажется, я уже говорил, что обращаюсь к членам комиссии, а не к палачу! Но, так уж и быть, я отвечу на ваш вопрос, мистер Макнейер. Мои требования выдвинуты на основании двух нарушении со стороны обвинения — первое, начало проведения апелляции без представителя стороны защиты, коим являюсь я. Это грубое нарушение первого пункта, сорок шестой статьи Конституции Магической Англии, а также, учитывая то, что вы были предупреждены о вескости причин отсутствия одной из сторон, но всё равно начали заседание, вы нарушили ещё и шестой пункт, сто шестьдесят седьмой статьи Гражданско-Процессуального Кодекса Магической Англии.       — Но мы выслушали речь стороны защиты от этого... — Макнейер указал пальцем на Хагрида.       — Советую вам тщательно подбирать ваши следующие слова, мистер Макнейер, а не то я подам жалобу за оскорбление свидетеля. Кем и является профессор Хагрид, с того момента, как был нанят я.       — ... — Макнейеру было нечего ответить, а потому он просто злобно смотрел на адвоката.       — И второе нарушение — фальсификация документа, — Брикмен указал рукой на всё-ещё развёрнутый свиток пергамента.       — Прошу прощения, но данное обвинение голословно, ведь данный документ подлинный и... — стала оспаривать претензию Изабелла Нортон.       — И подготовлен заранее с целью, в данном случае, отклонения апелляции, — перебил её Брикмен. — А это, согласно пятому пункту, триста двадцать седьмой статьи Уголовно-Магического кодекса, ни что иное, как фальсификация документа.       Вид у старой женщины был мягко говоря комичный — от возмущения и негодования, она лишь открывала и закрывала рот, словно вытащенная на сушу рыба.       — Ну что, будем и дальше разбирать ваши ошибки и нарушения, что приведёт к иску, но уже с нашей стороны, основанному на... — мужчина на секунду задумался, хотя, скорее сделал вид, что задумался, — ...да, на статье двести сорок пятой Уголовного Кодекса Магической Англии. Или, может, всё-таки поступим по справедливости? — Брикмен откровенно издевался над членами комиссии.       Трое старичков приблизились друг к другу и стали шептаться. Макнейр сверлил взглядом ненавистного адвоката. Хагрид и профессор Саламандер тихо стояли в стороне, вернее, тихо стоял только профессор Саламандер, а Хагрид часто шмыгал носом и вытирал наворачивавшиеся слёзы. Компания друзей же, напротив были веселы и полны надежды — всё-таки Брикмен прекрасно знал своё дело и всего за пять минут своего присутствия успел не только оправдать Клювокрыла, но и припугнуть комиссию ответным иском.       — Мистер Бакстер, записывайте! — Наконец, приняли решение члены комиссии. — В ходе проведенной апелляции, комиссия в составе,... — снова пошли перечисления, — ...заслушала доводы заинтересованных лиц и приняла следующее решение. Предыдущее решение комиссии аннулировать. Снять с гиппогрифа по имени Клювокрыл все обвинения, а также обозначение, как опасное дикое животное, в связи с чем постановлено считать дело успешно завершённым. Подпись, дата.       — Вы уверены? — Мрачно спросил его Макнейр, явно недовольный тем, что его жертва ускользает.       — Подписывайте! — Грозно посмотрел на него председатель.       Делать было нечего. Макнейр размашисто расписался на документе. Председатель скрепил подписи печатью, свернул пергамент и упрятал его в складки мантии.       — А теперь, с вашего позволения, мы откланяемся, — сделал полупоклон Трии.       — Не смею вас задерживать, — со всей любезность и с изрядной долей ехидства, проговорил Брикмен и повторил жест председателя.       Комиссия спешно удалилась. Дополнительное ускорение ей придало то, что Макнейер выместил своё негодование на одной из тыкв Хагрида, чем распугал всех сидевших на поле птиц.       — Мы их сделали! — Сжал кулак и дёрнул локтем вниз Гален.       — Молодой человек, — со всей серьёзностью посмотрел на него Брикмен, — не надо так бурно радоваться. По большей части нам повезло, — с него куда-то пропала вся безмятежность. — Если бы они всё делали по нормам, то наши шансы были бы крайне невелики.       Воцарилось молчание, которое развеяли трое ребят спешно приближающихся к хижине лесничего.       — Ну что? — Переводя дыхание спросил Невилл.       — Как всё прошло? — Дополнила Кэтрин.       Молчание держалось ещё несколько секунд и тут:       — Оправдали! — Радостно вскричал Хагрид.       — Ура-а-а! — Присоединились к нему когтевранки, а затем уже и все остальные. На целую минуту все, кроме Брикмена и Саламандера, пустились в безумный пляс.       — Ладно, — прервал всех адвокат и посмотрел на часы, — мне уже пора. Был очень рад вам помочь, — посмотрел он на ребят.       — Спасибо вам, Борис Сергеевич, — вышел вперёд Стивен, — мне было очень интересно вам помогать.       — Ты смышлёный, — усмехнулся Брикмен, — как закончишь Хогвартс, приходи ко мне, буду из тебя адвоката делать.       Стивен от удивления ничего не сказал — лишь кивнул, да и то, едва заметно.       — Отлично, — Брикмен на прощание пожал всем руки и уже собирался удаляться, но резко остановился. — Да, чуть не забыл, — он открыл свой портфель, который всё это время стоял у ступенек хижины, и достал оттуда устройство, по которому общались члены организации, — держите, — протянул он телефон в сторону ребят. Взяла его Кэтрин. — Мой номер сюда вбит. Понадоблюсь, звоните. Но только в крайнем случае, — в ответ все кивнули.       — Ну, теперь точно, мне пора идти, — с этими словами он быстро, что никак не вязалось с его габаритами, удалился.       — А где Трудяга? — Заметила наконец отсутсвие друга Присцилла.       — Ну, если Трелони не решила завалить его дополнительными вопросами, то уже должен был сдать и сейчас направляется к нам, — взглянув на часы ответил Невилл.       — Будем его тут ждать или поделимся хорошими новостями уже в замке? — поднял одну бровь вверх Малфой.       — Думаю, лучше нам выбрать второй вариант, — Гален указал головой в сторону Хагрида и профессора Саламандера, которые сейчас заходили в хижину.       — Тогда пойдём? — Скорее утвердительно спросила Ханна.       Все с ней согласились и двинулись по направлению к замку. По дороге, все, кто присутствовал на апелляции, в красках и активно жестикулируя рассказывали Невиллу, Гермионе и Кэтрин о том, как всё проходило. Они уже входили на Крытый мост, как услышали позади:       — Повстанцы, — обернувшись, никто не мог поверить своим глазам. На них смотрел человек, которого вот уже почти год ищет вся Англия.       Босые ноги. Под непонятно откуда взятой мантией, виднеется тюремная роба. На макушке изрядная лысина. Грива жидких бесцветных спутанных грязных волос свисает ниже плеч; не будь глаз, горевших в глубоких глазницах, его можно было бы принять за мертвеца — воскового цвета кожа так туго обтягивала кости лица, что оно походило на череп, желтые зубы оскалились в усмешке.       — Господин Хвост приветствует вас.