Книга одному человеку

      Что значит, быть писателем? Я думаю, это значит иметь сверхспособности, оставаясь при этом нормальным человеком. Быть писателем - значит трогать души людей через книги, говорить с ними, не видя лиц, открывать им этот прекрасный мир. Вот каким должен быть писатель, однако, мне-то таким никогда не стать, хотя бы потому, что для этого необходимо четыре вещи: душа, тело, разум и талант. У меня есть душа, даже разум, пусть с талантом поможет Ода-сан, но, увы, за неимением тела, все мои потуги создать хоть что-либо для этого мира будут абсолютно бессмысленны. Мертвым не дано создавать для живых.       Однако, если я буду писать не для всего мира, а лишь для узкого круга лиц, для которых я еще жив, то, возможно, что-то из этого да и выйдет. По крайней мере, так у меня останется хоть какая-то надежда, а ведь большего мне и не надо.       Я рискну… Как там говорил Дазай-сан? «Кто не рискует, тот не пьет шампанского!»? И где он только это услышал, право, великий человек. Он так хотел умереть, так бездумно играл со смертью, что даже не заметил, как крепко в него вцепилась жизнь… Великий… Великий глупец…       Кстати о шампанском, кажется, Фукузава-сан принес на праздник бутылочку из своих запасов. Но мы ее так и не открыли в тот день.       Что ж, кажется, я снова отвлекся, прошу прощения, хотя, не думаю, что записки призрака о своей бренной жизни должны быть пропитаны глубоким смыслом, ведь это – просто пустая болтовня на бумаге, которую потом получит всего один человек, и то, если удастся, а уж он-то будет рад любым моим словам, я уверен. Если, конечно, его последние слова не были пустым фарсом. Позвольте же начать рассказ о моей жизни, о жизни монстра, который стал героем посмертно.       

***

      Я ставлю точку и откидываюсь на спинку кресла, потирая пульсирующие вески. После беру в руку фарфоровую чашку, в надежде отхлебнуть, вероятно, уже остывший чай. Однако, все без толку – она пуста.       -Вокруг меня одно разочарование, - говорю, насмехаясь над самим собой, в звенящую тишину светлой комнаты.       Я по-прежнему сидел, откинувшись, в комнате. Огромное пространство, которое занимали лишь два больших окна из черного дерева, два высоких стола – один писательский, а другой журнальный – из того же материала, два стула с обивкой из белого бархата, два черных шкафа – один большой для книг, другой меньше для одежды – и, конечно же, кровать, по бокам которой стояли две тумбы, сливаясь с черным полом, но так ярко выделяясь нафоне этих отвратительно-белых стен – все это наполняло комнату, играя монохромным контрастом и навевало желание повесится тут же. Хотя, куда уж призраку.       - Сколько я провел тут? Если верить зеркалу и календарю, то уже восемь лет, да? – спрашиваю я себя, вставая со стула, обходя его и упираясь руками о спинку. Смотрю на свою писанину.       - Жалкое зрелище, Ацуши, в прочем, как и ты сам, - лицо искривила гадкая усмешка, я схватился за волосы, за восемь лет в этом месте я возненавидел себя еще больше, чем при жизни. Но знаете, повод-то был, и не один.       Во-первых, после смерти я очнулся ни где-нибудь, а здесь, в месте под названием – Грань. Как я понял с рассказов Оды-сана, Грань – место, где судят души усопших эсперов, покинувших мир добровольно. Честно говоря, я был готов ко многому, практически, к любому вердикту Высших Сил, судивших мою жизнь, но не к пустому молчанию. Ответа мне не дали, а просто оставили умирать в белом, до тошноты светлом пространстве. Хах, забавно, от начала моей жизни не сильно-то и отличается. Однако, потом меня подобрал сенсей, он обогрел и приютил мен в этом доме, больше похожем на библиотеку, рассказал мне о месте, в которое я попал, и по сей день Ода-сан – мой защитник и наставник во всем. Я действительно ему благодарен за это.       Во-вторых, связаться с внешним миром или миром живых тут могут все. Все, кроме меня! И все из-за того, что судить мои поступки оказалось слишком сложно, и негласным ответом мне стал смертный приговор. Да, именно. Я должен был повторно сдохнуть тут, только теперь уже от того, что мою душу разорвут в клочья те, кого называют Пустыми. По правде говоря, я понятия не имею, кто это, а попытавшись однажды заговорить об этом с сенсеем, я сильно пожалел.        Однако, чтобы скрыть жестокость своих действий, Высшие Силы одарили меня своей милостью. Черт, знал бы, что это, предпочел бы Пустых, честное слово. Их милость – дар под названием «Искренний реквием». Благодаря этому дару, я слышу скорбные крики, слова и плач всех тех, кто посетил мою могилу. Думаете, что это здорово – слышать их, понимать, что был им дорог? Нет! Это нихрена не здорово: каждый божий день слышать звуки их страданий, видеть, сколько боли я им причинил и не иметь возможности успокоить их. В эти моменты я начинаю ненавидеть себя еще больше.       Какого черта, ты, ничтожество, возомнил о себе, что тебе под силу их защитить? Мало было истории с приютом и Лукой, когда тебе четко дали понять: все, что тебе дорого мир развеет в прах. Нервы сдали, я с силой вцепился в стул и швырнул его в стену. Предмет интерьера разлетелся на полигоны ( так тут называют мельчайшие частицы, из которых все состоит, включая и души), но потом на месте, где он раньше стоял, возник маленький голубой огонек, он разгорелся и в следующую секунду пропал - на его месте возник точно такой же стул, как я разбил минутой ранее. Я отошел к окну.       Ну, а в-третьих, я…       Меня прервал звук бесцеремонно открывающейся двери. Я прекрасно знал, кто вошел, но предпочел не встречаться с этим человеком глазами.       - Снова ты буянишь, - раздался баритон. Мужчина в черной рубашке стал приближаться ко мне, я чувствовал на себе взгляд его красно-карих глаз. Он подошел, встал рядом и положил одну ладонь мне на голову - на меня бурным потоком нахлынули воспоминания. Тогда, при жизни, так же свою ладонь клал мне на голову Дазай-сан. Я стараюсь сдержать слезы, но все тщетно, они большими каплями собираются в глазах, мешая мне видеть, а потом скатываются, обжигая холодные щеки.       - Я рад, что после всех испытаний у тебя еще остались слезы, - сказал мужчина, отойдя от меня.       - Слезы говорят о том, что шанс еще есть… - он сказал это так тихо, что я еле расслышал.       Вновь он о своем… Терпеть не могу, когда он говорит про мой шанс… Черт, да нет же! Нет его у меня! Я этого не хочу!       Я стиснул ладони в кулак, стараясь заглушить боль, что так внезапно нахлынула и душила изнутри. В это время Ода-сан, намеревавшийся уже уйти и оставить меня на едине с самим собой, как вдруг его привлек один предмет. Он подошел к черному как смоль столу и взял в руки листы, расписанные корявым почерком. Я не выразил своего недовольства, ведь выражать было нечего. Я полностью доверял этому «человеку».       -Что ж, Ацуши, могу сказат тебе, что ты – самый удивительный человек, которого я когда-либо знал!       Меня ошарашил такой «комплимент» я не знал, что и ответить.       - Что?..       - Ты говорил, что и слышать не желаешь про шанс, который может вернуть тебя обратно, но вместе с тем пишешь это, - на его лице сияла улыбка, а я хотел провалиться сквозь землю.       Ода Сакуноске – человек, чьи слова, пусть сам он того не желает, способны вывернуть любого наизнанку. Он прав, я хочу написать им туда, но… но вместе с тем не горю желанием перерождаться, ведь тогда все мои воспоминания о последних годах жизни просто станут пеплом. Нет, я этого не хочу, поэтому я пишу, дабы сохранить все те моменты и в любой день пережить их вновь просто прочитав книгу вновь. В слух я этого не произнес, не посчитал нужным, да и правильным тоже.       Он ушел, больше не сказав ни слова, а я просто сел за стол и продолжил писать.