Спаситель

      Бригада гоблинов выполнила свою работу безупречно, полностью оправдывая вложенные деньги. Раса уродливых крохоборов вызывала почти щенячий восторг любого мало-мальски мыслящего ученого: обладала огромным запасом знаний и умений, а творимые ими чары были крепче и надежнее большинства ныне живущих магов. Но эти драккловы дети не пошевелят палочкой пока не услышат звон вынимаемых из кармана монет! Для этих существ не существовало авторитетов, а живописные картины обещанных кровавых расплат интересовали их меньше ржавого кната.       Но рассматривая недавно восстановленную лабораторию, невозможно было предположить, что помещение не использовалось более четырнадцати лет. Высокие деревянные шкафы из прочной, темно-коричневой древесины Венге, на полках которых ровными рядами выстраивались банки и коробочки с различными ингредиентами, занимали почти две трети просторного помещения. Там можно было найти все необходимое, начиная сорняками-желтоглазками и заканчивая корнями реликтовых, почти вымерших растений или органами животных-эндемиков. Некоторые отсеки были заполнены редкими, и, в большинстве своем, даже древними фолиантами о тонкостях зельеваренческого искусства. Пара широких столов, находящаяся в центре, была предназначена для работы с ингредиентами. Здесь находилось все, что только могло бы пригодиться: многочисленные котлы, поражающие разнообразием форм и размеров, изготовленные из различных металлов, в том числе и драгоценных, мерные ложки, мензурки, ступки, ножи, горелки и прочие инструменты.       Темный Лорд чувствовал какую-то — даже по его меркам — мистическую связь с этим местом. Что было неудивительно. Он лично спроектировал и обустроил помещение под себя, сам собрал уникальные ингредиенты, путешествуя по миру, и бесценные книги. Большинство его экспериментов и исследований велись именно здесь. Именно в этой комнате он, наверное, проводил большую часть своего времени. И сюда же он приходил, чтобы подумать над очередной головоломкой или почти неразрешимой проблемой.       Вот и сейчас мужчина стоял около камина, отрешенным взглядом разглядывая пузатый синий флакон с почти прозрачным зельем. Из-за необходимости долгой выдержки ингредиентов понадобился почти месяц, чтобы сварить его, и вот теперь оно поможет найти медальон Слизерина и находящийся в нем осколок души. Это нельзя было назвать проблемой, с присоединением разорванных кусочков души возвращалось и былое могущество, так что где бы Салазорово наследие ни было спрятано, Реддл просто придет и заберет его. Нет, его мысли были заняты совершенно другими вещами.       Три. Именно столько не присоединенных осколков он чувствовал. И если о диадеме и медальоне мужчина помнил, то оставшийся кусок был загадкой. Том даже приблизительно не мог сказать, когда он его создал. Кто являлся сырьем? В чем он был заключен? И, наконец, где спрятан? Неужели он так далеко зашел в своем безумии, что с очередным порывом разорвал свою душу в шестой раз? Осознание этого факта было ожидаемо неприятным, однако задача оставалась неизменной: осколок необходимо найти и присоединить.       Мужчина подхватил флакон с зельем, отошел от камина, переступив Нагайну, свернувшуюся тяжелыми кольцами на теплом от огня полу, и подошел к столу. На нем лежала большая карта Лондона, разделенного на две части: магическую и магловскую. Он капнул пару капель на пергамент, оставив свой магический маркер, и замер, ожидая результата. Это Поисковое зелье было им усовершенствованно и доработано специально для поиска хоркруксов. В предметах была заключена не только его душа, но и часть магической ауры, которую и должно определить зелье.       Бледные капли начали темнеть, приобретая глубокий темный цвет, и расползаться по всей карте, окрашивая ее в черный. Названия улиц, проспектов и магических строений уже были почти не различимы, когда на пергаменте начали светлеть три точки, одной из которых являлся он сам. Мужчина склонился ниже, чтобы разглядеть тусклые пометки. Хогвартс. Это было ожидаемо, ведь именно там находится диадема, которую должен найти сынок Малфоя. В наказание Люциусу, который чуть не уничтожил один из осколков его души, Темный Лорд присвоил себе жизнь его единственного наследника, поставив свою метку. Волдеморт знал, что мальчишка не сможет справиться со своим заданием в положенный срок, не отыщет Выручай-комнату и, когда вернется с пустыми руками, Темный Лорд будет невероятно великодушен. Стоило вернуть уважение своих подчиненных, на место которого встал страх и тупое раболепие. Мужчина жестко усмехнулся и обратил внимание на вторую точку.       Она находилась в магловской части Лондона и периодически исчезала, а потом вновь появлялась на карте. Как интересно. Хоркрукс был спрятан в пространственном кармане, образованном чарами Фиделиус. Где-то в этой части Лондона должен был находиться дом Блэков. Том бывал там пару раз, навещая их родовую библиотеку, большую часть которой занимала литература по Темной магии. Вальбурга была столь любезна, что даже открыла ему доступ в закрытые секции, где он и нашел более подробное описание ритуала для создания вместилищ. Однако после ее смерти защитные чары, установленные Блэками на период первой войны, должны были пасть, а дом законсервировать. Неужели старший из сыновей вернулся домой?       Реддл повел плечами, а перед глазами появился интерьер кабинета, изуродованный собранными в стопки газетами. Все выпуски прессы за последние тринадцать лет занимали собой все свободное пространство: мебель и пол надежно скрывались под горами макулатуры. Сам же кабинет теперь являл собой филиал историко-этнографического музея имени «Пророка».       Прочитано было почти все. Темный Лорд терялся в эмоциях, погружаясь в этот исторический экскурс, который был щедро сдобрен сплетнями различного уровня пошлости и вульгарности. О собственной «смерти» и Золотом мальчике, который отбил лбом лордову Аваду, пришлось читать долго и с интересом. Имя младенца-героя, поспособствовавшего усекновению темнейшего и ужаснейшего, полоскалось почти на каждой странице в первый год после победы «добра» над силами беспринципного «зла» и неизменно появлялось на первой полосе в день годовщины.       О сбежавшем из Азкабана придурке Блэке рассказали все те же чернильные страницы. Последний чистый по крови наследник темнейшей семьи, к сожалению, родился без мозгов и способностей к здравомыслию. Несчастная Вальбурга часами гоняла бойцов в фехтовальном зале, унимая злость на непутевого сыночка. Отчасти именно ее стараниями старшенький вылезал живым даже из самых бешенных рейдов. УПСы, завидев сочетание алой аврорской мантии и черных кудрей, становились слепоглухонемыми и забывали все, что бьет сильнее ступефая. Потому что, если от аврорского отряда можно было целенькими аппарировать на рекордное расстояние, то от леди Вальбурги и ее мести за смерть сына можно было спрятаться только у Мордреда за пазухой.       Мужчина вздохнул и вновь окинул взглядом пергамент, новых точек не появилось, а значит, последний осколок был где-то в Хогвартсе или же в поместье. Вариант с родовым гнездом Блэков даже не рассматривался, потому что там он не появлялся довольно давно, а вот магическая школа… Он мог и сам спрятать хоркрукс или же приказать Барти позаботиться об этом.       С мыслями о Хогвартсе пришли воспоминания и о встрече в коридоре банка. Маг, постигший все отрасли ментальных наук, не нуждался в думосборе, чтобы восстановить картину воспоминания и со стороны подметить все необходимые детали. От упрямого мальчишки с пылающими праведным гневом глазами осталась лишь тусклая тень. Та тяжело плелась по коридору банка и, если бы не форменная черная мантия, слилась бы с белоснежным мрамором помещения.       Сопровождающий темного мага гоблин обеспокоенно завозился и хмуро уставился на своего коллегу, которому явно не хватало ни внимания, ни сообразительности, чтобы не выводить Золотого Героя на встречу с Темным Лордом. Репутация самого надежного банка магической Британии будет сильно подмочена, если в его стенах убьют ребенка, особенно такого знаменитого.       Сам же предмет гоблинского беспокойства, казалось, не замечал вообще ничего вокруг. Слабо передвигал ногами, пошатываясь при каждом шаге, потирал рукой грудину в области солнечного сплетения и, действительно, не видел ничего дальше собственного носа. Иначе как слепотой и отсутствием инстинкта самосохранения нельзя было объяснить то, что Темный Лорд, Ужас магической Британии с огромным списком нелицеприятных регалий, вдруг стал игрушкой-обнимашкой Избавителя народа от Того-Самого-дальше-по-списку.       Помогла Поттеру его геройская удача и, скорее всего, благословение не только самого Мерлина, спустившегося с Авалона, но и увязавшейся за ним Морганы. Произошло сразу два шокирующих события: Герой-Поттер комфортно пристроил нос на лордовой груди, зарывшись в складках мантии, а Темнейший потерял способность думать, шевелиться и злиться. Голову прошило горячей иглой умиротворяющего блаженства и жгучего экстаза. Собственнический голосок, продравшийся через лавину новых эмоций и ощущений, горячо — и, в основном, нецензурно — втолковывал глупому хозяину, что надо брать и бежать и только самый настоящий идиот будет разбрасываться принадлежащими ему вещами.       Лорд идиотом не был, он уже прикинул сколько сил потребуется, чтобы прорвать антиаппарационный барьер, где конкретно лежат зелья, необходимые для восстановления и какая камера подземелий самая сухая, теплая и комфортабельная. Предыдущие встречи с геройским упрямством не оставляли надежд на милую беседу перед камином с чашечкой чая.       От диковатых картин и «коварных планов» Его Темнейшество отвлек тихий стон облегчения. Сознание прояснилось и вернулось адекватное мироощущение. Магия мальчишки тянулась и ластилась с упорством любвеобильного книззла, молила о ласке и внимании. Приятное чувство. Потворствуя чужим забавам тонкие нити сырой, почти стихийной, магии потянулись к магическому ядру мажонка и… будто упали в бездонную пропасть.       Темный маг нахмурился, невербальное диагностическое, использовавшееся раньше только на себе самом, показало очень и очень удручающую картину. Магическая аура юноши постоянно меняла свою плотность, а светлое ядро работало на износ, стараясь восполнить потери, пожираемые проклятьем. Частицы темной магии, как бешенные термиты, пожирали куски ауры, приближаясь к самому центру ее аккумуляции. Почти постоянно находясь в состоянии магического истощения, мальчишка медленно умирал. Сам Лорд знал около двух десятков проклятий с подобным эффектом, различались они только степенью мучений жертвы, но исход был один — летальный.       Анализируя свои воспоминания, маг отметил и физическое состояние Британского — прости Мерлин — героя. Только слепой не заметил бы плачевное состояние Избранного. «И куда только смотрит этот старый маразматик?!» С их последней встречи на кладбище прошло почти пять месяцев, а мальчишка, кажется, стал еще меньше. Школьная мантия была ему великовата в плечах и висела на нем куском бесформенной ткани. Еще он был ненормально легким. В коридоре Гарри почти потерял сознание и завалился прямо на Тома, однако это не принесло почти никакого физического дискомфорта. Наглая змеюка, любящая заползать на его плечи, чтобы вздремнуть, была тяжелее, чем гриффиндорец. Болезненная бледность, синяки под глазами, выпирающая цепочка позвонков, которую, если приглядеться, можно было увидеть даже через слои ткани, заострившиеся скулы, выступающие ребра, которые маг смог тогда почувствовать руками… Все это буквально кричало о сильнейшем истощении.       Темный Лорд уже давно объявил о неприкосновенности Гарри Поттера, никто из его подчиненных или их детей не осмелился бы нарушить приказ. Тогда откуда у мальчишки смертельное проклятье и раны? В памяти всплыл бросившийся в глаза, ослепительно белый кусочек бинта, выглядывающий из-под рукава мантии на левой руке, он закрывал запястье вплоть до начала фаланг пальцев. А стойкий запах настойки растопырника давал однозначный ответ. На руке рана оставленная темным артефактом, которую невозможно мгновенно залечить, используя стандартные методы. И вполне вероятно, что она не единственная. К бесконечным позициям тем для мозгового штурма прибавилась еще одна.       Мужчина в задумчивости постучал пальцами по поверхности стола, опустился в стоящее рядом кресло и устало потер ноющие виски. Больше всего на свете его раздражало наличие вопросов, на которые он был не в состоянии найти ответы. По мере восстановления целостности души, возвращались и давно отвергнутые им чувства и эмоции. Они девятым валом накрывали иссушенное безумием сознание, и сдерживать их удавалось лишь благодаря стальной воле, железной выдержке и ментальным щитам. Нагайна, чувствуя настроение хозяина, покинула нагретое камином место и устроилась у его ног, положив треугольную голову на колено мага. А сам волшебник, почувствовав приятную тяжесть, вновь погрузился в свои мысли.        Вооруженное столкновение состоится в любом случае, Темный Лорд не собирался его избегать, ведь это прекрасная возможность заявить о себе, продемонстрировать свою силу и сломить последний оплот «Света». Но вот ему сильно не хотелось, чтобы Поттер в нем участвовал. Мужчина не сомневался, что парень, в котором на протяжении почти пяти лет культивировали ненависть и отвращение к нему, выступит против него в первых рядах. В любом состоянии, если, конечно, доживет. Альбус наверняка хорошо постарался, чтобы в светлой геройской голове укоренилась мысль о самопожертвовании. Возможный план Дамблдора вырисовывался четко и ясно, он хочет, чтобы Гарри Поттер стал мучеником в этой войне и своей смертью подтолкнул волшебников к борьбе со Злом. И если Том не убьет парня, то это сделает кто-то из людей Светлого и Непорочного Ордена, в общем, результат будет одним — Избранный эту битву не переживет. Ненависть к старику вспыхнула с новой силой, а сознание услужливо подбросило картинку остекленевших зеленых глаз.       Реддл до боли в пальцах сжал подлокотники кресла, подобный вариант развития событий его не устраивал. Если все маги Британии, забыв страх и отбросив мысли о том, что это не их война, выступят против него с именем погибшего ребенка на знамени, то Темному Лорду не выстоять. Нужно было любым способом убрать мальчишку как можно дальше от сражений. Мысль запереть его где-нибудь в поместье вновь стала актуальной и манящей, но была отброшена из-за своей несостоятельности. Выкрасть Гарри Поттера прямо из-под носа у Дамблдора было, конечно, возможно, но крайне проблематично. Он бы лишился не только шпиона, но и выгодного политического положения, раскрыв себя раньше запланированного. Нет, нужно было действовать по-другому. Герой, действительно, стал проблемой, но уж очень далекой от того смысла, в котором это представлялось ранее. Ну вот кто бы мог подумать, что темнейший маг, чье имя не называют вслух в страхе перед его деяниями, будет ломать голову над спасением жизни Избранного.       Захотелось простонать так громко и отчаянно, чтобы сам Салазар Слизенин перевернулся в гробу от стыда за потомка. Но гордость на то и нужна, чтобы купировать подобные порывы в зародыше. Толкового плана не было. Имелись только бесконечные вопросы без внятных ответов и плачевное состояние светлого мажонка.       — Кажется его крестный является беглым преступником. — Мужчина задумчиво погладил змею по голове, пытаясь придумать хоть какой-то худо-бедно толковый план. Кипы выпусков «Ежедневного пророка» за последний десяток лет, которые заполонили его кабинет, подталкивали задействовать ресурсы «Светлой — раздери ее дракклы- стороны».       Раз уж чары на родовом особняке обновились, значит сын Вальбурги все же вернулся домой после долгих скитаний. Если все правильно сделать, то можно будет решить сразу две насущные проблемы.       — Хочешь это использовать? – Нагайна не могла нарадоваться благосостоянию своего хозяина, которое она смогла ему вернуть. Вот, наконец-то! Строятся планы, поражающие своей изощренностью, а не летают бестолковые непростительные. Хотя рацион мудрейшей — и просто самой великолепной — змеи оскуднел. Неприятно, но жить можно.       — Да, думаю, это будет возможно.       ***       — Гарри Джеймс Поттер! — Раздавшийся над ухом грозный голос Гермионы заставил Гарри вынырнуть из своих мыслей. Пару часов назад он на Святом Духе и молитве умудрился добраться до Кабаньей головы, и теперь собирался с силами и искал собственное желание продолжать жить с таким позором. После того, как владелец трактира — Аберфорт — снабдил его кроветворным и укрепляющим, дышать стало легче, но не настолько, чтобы удалось добраться до Хогвартса как-нибудь иначе, а не ползком на челюсти. После его скоропалительного побега из банка сил не осталось вообще. Голова кружилась, конечности отказывались прислушиваться к приказам владельца, а в груди вновь поселилась свинцовая тяжесть. Скорее всего, его физическое состояние сильно влияло на магию, потому что, как только Гарри удалось поднять палочку, чтобы призвать Патронус, у него ничего не вышло. Как бы он ни старался, насколько бы счастливое воспоминание ни использовал, не появилось даже тусклого облачка света.       — Гермиона?! Что ты здесь делаешь? — Гарри смешно округлил глаза, которые из-за нелепых очков казались еще больше, и уставился на девушку, как на ожившего Мерлина.       — Это я должна у тебя спрашивать! Где ты пропадал последние несколько часов? И что с тобой случилось? Выглядишь ты хуже, чем раньше. — Девушка подошла ближе к другу, быстро достала несколько пузырьков из сумочки и вручила их Гарри. Весь ее вид говорил о том, что парню проще убить дракона, чем избежать допроса.       — Я ходил в банк. — Гарри поморщился, привычным жестом потер грудину и взял один из флаконов. Укрепляющий раствор. Вторая доза позволит добраться до школы на своих двоих. Обезболивающее он решил не пить, все же детоксикация организма еще не окончена, а излишек зелий лишь навредит. — Малфой рассказал о кольце, которое сможет определить наличие яда в еде. Я ходил за ним к гоблинам и теперь смогу определить, какая пища в Большом Зале отравлена, а какая — нет.       — Поправь меня, если я не права… Значит, Малфой? Подошел и предложил свою помощь? — Девушка прищурила глаза и скептически посмотрела на Гарри, который смущенно отвел взгляд. Он не хотел распространяться об их договоренности, но, похоже, выбора у него не было. Да и Идиот-Поттер не представлял, где мог находиться необходимый артефакт, а Гермиона могла бы существенно облегчить поиски.       — Нуууу… Не то, чтобы именно так оно и было, но ты довольно близка к истине.       — Гарри, какие у тебя дела с Малфоем? — Гриффиндорка скрестила руки на груди, а в ее голосе появились угрожающие нотки, свойственные больше профессору Макгонаггал.       — Давай поговорим обо всем в школе, мне еще нужно тебе кое-что показать. — Гарри осторожно поднялся, стараясь не встречаться с тяжелым, подозрительным взглядом подруги, и медленно пошел на выход. Зелье уже начало действовать, и теперь нужно было успеть вернуться в Хогвартс. Благо завтра воскресенье и можно будет весь день провести в кровати.       — Ладно, идем. — Девушка тяжело вздохнула и печально посмотрела на друга, который держался на ногах лишь благодаря сваренному в заброшенном женском туалете зелью.       ***       — Ам-м, Гарри, факультетская башня в другой стороне. — Гермиона встревожено осмотрела осунувшееся лицо друга, который остановился на восьмом этаже около гобелена с Варнавой Вздрюченным и его идиотской идеей обучить троллей балету.       — Я знаю, — парень устало выдохнул. Действие зелья уже заканчивалось, и перед глазами опять начинало плыть, — подожди немного. — Он трижды прошелся вдоль голой стены, поворачивая назад у огромного окна, а на обратном пути — у стальных доспехов, которые уже несколько десятков лет служили убежищем для пауков.       — Гарри! — Гермиона пораженно взвизгнула, когда он повернул после третьего прохода, и неверяще уставилась на появившуюся в стене полированную дверь. — Быть не может. — Голос девушки опустился до восхищенного шепота, и она опасливо потянулась к медной ручки двери, готовая в любой момент отдернуть руку, будто та могла ее укусить.       — Это Выручай-комната. — Объявил Поттер с какой-то торжественностью в голосе и следом за подругой вошел внутрь.       В этот раз комната была намного меньше, чем при разговоре с Невиллом, и выглядела как средних размеров гостиная. Она освещалась мягким, теплым светом от нескольких факелов у стен и огня большого камина, в котором тихо потрескивали паленья. В центре комнаты стояли два мягких кресла, а между ними приютился маленький столик, на котором уже стояла вазочка с печеньем и две чашки ароматного чая.       Устроившись в одном из кресел, Гарри подогнул ноги под себя и, сняв грязную от сажи мантию, укрылся теплым пледом. Вот теперь он был готов к любому разговору.       — Не знала, что в Хогвартсе есть такое место, здесь очень уютно. — Гермиона заняла второе кресло, взяла в руки одну из чашек и, сделав маленький глоток, блаженно прикрыла глаза. В этой комнате она могла бы в полнейшей тишине вести свою продуктивную ученическую деятельность, конечно, если Гарри позволит ей использовать такое замечательное место для собственных целей.       — Она не всегда такая. Эта комната может меняться в зависимости от того, что тебе нужно. Невилл недавно показал мне ее, когда я сбежал от шестикурсников. — На последних словах девушка презрительно фыркнула и поставила чашку на столик. Она видела, как сильно Гарри расстроен из-за потери метлы, хоть и старается не подавать вида. — Он использует эту комнату для тренировок, и, если понадобится, тут могут появиться манекены для практики заклинаний или ингредиенты для варки зелий.       — Невероятно, а если я захочу торт к чаю? Он появится? — девушка действительно не отказалась бы от большого куска шоколадного торта, и, когда он волшебным образом появился рядом с ее чашкой, она с радостью ухватилась за ложку. — Итак, что тебя связывает с Малфоем?       Гарри с улыбкой посмотрел на счастливую подругу и решил, что расскажет ей абсолютно все. Он в мельчайших подробностях пересказал ей их с Хорьком разговор, состоявшийся неделю назад, и объяснил, куда пропадал по вечерам. Под мантией невидимкой он успел обыскать весь пятый и большую часть шестого этажа, однако найти спрятанную диадему ему так и не удалось.       — И ты не знаешь, зачем она ему вдруг понадобилась? — Девушка немного нахмурилась, уличив Малфоя на лжи. От рвотного яда Гарри бы не умер, поэтому и Долга Жизни у него перед слизеринцем не было, но сообщать другу об этом она не стала. Все равно тот по дурости дал магическую клятву.       — Нет. Но я спросил, является ли эта корона темномагическим артефактом, а потом еще и проверил слова Малфоя, порывшись в библиотеке. Так что не смотри на меня таким взглядом.       — Мне просто сложно понять, что удивляет меня больше. То, что ты посетил библиотеку не под конвоем или же то, что вообще так безрассудно в это ввязался. Сначала нужно было все узнать, а потом уже заключать магические сделки. Ты же поклялся перед лицом самой Магии! И что бы ты делал, если бы Малфой тебя обманул? — Девушка тяжело вздохнула, помянула добрым словом поттеровский инстинкт самосохранения и продолжила, — ладно, в этот раз тебе повезло, но впредь, пожалуйста, будь осторожнее. Я со своей стороны постараюсь тебе помочь, не думаю, что ты способен работать с библиотечной литературой так же обстоятельно как я.       — Не переживай, Миона, я буду о-очень аккуратен. Вот прямо Честное Поттеровское. — Забота подруги и готовность оказать свою поддержку в поисках были приятны, и Гарри, ощущая, как в душе зарождается легкое тепло, окончательно расслабился. Укутавшись поплотнее в плед он подумал о том, что в следующий раз нужно будет позвать Невилла. Поттер был благодарен ему за это место, ведь Лонгботтом мог бы ничего ему не рассказывать, держа свое убежище в тайне. Но тот верил ему и всеми силами старался помочь. Гарри мягко улыбнулся, вспоминая их недавний разговор, однако уже через пару секунд теплое сияние, разливающееся в груди, погасло и в живот хлынуло ледяное разочарование.       — Невилл сказал, что профессор Дамблдор приходил летом к его бабушке, и они говорили о Светлом Ордене. — Слова друга подействовали отрезвляюще, заставляя девушку напрячься. Она выпрямилась в кресле и пристально посмотрела на расстроенного гриффиндорца. Гарри сидел, чуть наклонив голову вниз и пустым взглядом бесцельно водил по комнате, разом отрешившись от всего происходящего вокруг, казалось, будто даже вечно торчащие в разные стороны прядки опустились, демонстрируя уныние хозяина. — Получается, что директор все же собирается противостоять Волдеморту и даже собирает людей, — парень горько усмехнулся, — а меня он избегает, считает, что я бесполезен.       Сердце девушки болезненно сжалось. Гарри пришлось столько всего пережить за эти два месяца, и помимо травли он сам изводит себя подобными мыслями. Гермиона часто сама задавалась вопросом, почему директор не хочет вмешиваться, ведь от его внимания не должно было ускользнуть состояние ее друга. И почему нельзя было сообщить об Ордене Феникса? Да Гарри один сделал больше, чем все орденцы вместе взятые! В одиннадцать он в одиночку противостоял Волдеморту, а уже на следующий год убил его чудище. Он самостоятельно отогнал более двух десятков дементоров, спасая Сириуса, а в четырнадцать сразился с Тем-Кого-Нельзя-Называть один на один и выжил! Все аргументы, которые приводил Дамблдор, в пользу его неведенья вдруг рассыпались в пыль. Гарри должен все знать! Он был с ней честен, рассказал о сделке с Малфоем, о своих проблемах и переживаниях. Теперь она должна отплатить ему тем же!       — Гарри, — Гермиона ненадолго замолчала, — я знаю об Ордене Феникса.       — Что? — Парень широко раскрыл глаза и тупо уставился на подругу. Он словно ухнул куда-то вниз — как будто спускался по лестнице и пропустил ступеньку. Выходит, Гермиона тоже знала…       — Я не сильно осведомлена о его деятельности, и тебе лучше поговорить об этом с Сириусом…       — Подожди, разве Сириус не в бегах? Он же скрывался от Министерства и просил не писать часто.       — Нет, он в Лондоне. Штаб-квартира Ордена находится в доме его матери — Вальбурги Блэк. Ужасная женщина, она постоянно орет оскорбления со своего портрета. — Гермиона внимательно следила за реакцией друга на свои слова. Она чувствовала, что этот разговор может положить окончательный и бесповоротный конец их отношениям. Что совершенно ее не устраивало.       -Значит, ты была там, да? Когда? — Слова застревали в глотке и не хотели выходить наружу, но ему нужна была информация, поэтому он продолжал задавать вопросы.       — Весь август. Еще там были все Уизли и профессор Люпин, а еще… Профессор Снейп является шпионом светлой стороны. Он один из Упивающихся и, насколько мне известно, входит в узкий круг ЕГО доверенных. — Девушка решила, что расскажет все, что ей было известно. И плевать, если Дамблдор будет недоволен. — Хагрид вместе с мадам Максим отправился к великанам по приказу директора, чтобы уговорить их помочь Свету в войне. Поэтому его нет в школе.       На некоторое время в комнате воцарилась тишина. Гермиона не жалела о своем решении и верила в правильность своего поступка, однако реакция друга немного пугала. Вопреки своей горячности Гарри будто заледенел. Она была готова к крикам, обвинениям и обиде, представляла, как гриффиндорец вскочит с места и начнет напряженно расхаживать по комнате, сжимая руки в кулаки. Однако он все так же сидел в кресле, подогнув под себя ноги, и лишь периодически потирал грудь в области сердца.       А сам Гарри думал о том, как же он устал. Рон знал о возвращении Волдеморта, но все же сказал, что не верит словам Поттера и посоветовал обратиться в больницу Святого Мунго. Вот в его жизни появилась еще одна крыса. Уизли просто не хотел утонуть в этом болоте вместе с ним, поэтому и переметнулся на сторону большинства. Хотя после происшествия с метлой подобное уже не удивляло и даже не разочаровывало.       — Мы виделись в августе, почему ты ничего мне не рассказала? — цепкий взгляд остановился на девушке, теперь пришла его очередь вытряхивать секреты из подруги. Если они собираются и дальше вместе стоять против всей школы плечом к плечу, то между ними не должно остаться тайн.       — Я правда хотела все тебе рассказать. Отправить сову, позвонить, написать магловское письмо! Я хотела сделать хоть что-нибудь, потому что понимала, что это несправедливо. Но Дамблдор…       — Дай угадаю. Он запретил тебе что-либо рассказывать, да?       — Да, он опасался, что сову могут перехватить…       — Если бы он хотел, то смог бы держать меня в курсе, — сухо возразил Гарри. — Скорее всего, он считает, что мне нельзя доверять. Или, что я не смогу о себе позаботиться.       — Нет, он так не считает! — С волнением воскликнула девушка. Этот разговор давался ей нелегко, она корила себя за свою слепую веру в слова Дамблдора, которая затмила все ее способности к логическому мышлению, и из последних сил держала себя в руках, чтобы не разрыдаться.       — Знаешь, Гермиона, — тихо начал Гарри, — два месяца я сидел как идиот на Тисовой улице, два месяца таскал из мусорных баков газеты, стараясь найти хоть что-нибудь, надеясь узнать, что происходит…       — Я хотела… — соленые слезы вины все же покатились по щекам девушки.       — … два месяца мне снились кошмары, в которых я видел ваши смерти. Я мучился неведеньем и искренне переживал за ваши жизни, находясь один, полностью изолированный от волшебного мира. А вы все это время были вместе… — Гарри замолчал, не закончив мысль. Перед глазами всплывали воспоминания о том, как он изводил себя мыслями о кровавой бойне, устроенной Волдемортом на улицах Косой аллеи. Картины покалеченных тел друзей, которые сломанными куклами лежали в грязи у его ног и смотрели своими пустыми, будто стеклянными, глазами. Он всегда просыпался от собственного крика, терпел побои разъяренного дяди, и потом еще долго не собирался засыпать. Бодрствовал сутками лишь бы не видеть этого вновь.       — Прости меня, Гарри. — Гермиона опустилась рядом с креслом друга и, обняв его за талию, опустила голову ему на колени, пряча лицо в складках пледа. Ее плечи дрожали от тихих, уже ничем не сдерживаемых рыданий, и теплая ткань уже через пару минут стала влажной. Девушка была готова вымаливать прощение за то, что оставила его в одиночестве, однако понимала, что от ее извинений Гарри не будет чувствовать себя лучше. Осознание того, что своими действиями они все стали предателями, уничтожало.– Я такая дура! Прости меня, пожалуйста… Пожалуйста.       — И что это за Орден такой? — Тихо спросил Гарри, медленно поглаживая подругу по голове. Он просто не мог на нее злиться, конечно, чувство обиды все еще не отпускало, но и это скоро уйдет. Она осталась на его стороне и всеми силами пыталась защитить от чужих нападок, варила зелья в туалете Миртл, нарушая, наверное, сотни правил, которых он даже не знал. Она проштудировала десятки колдомедицинских учебников, пособий и энциклопедий, жертвуя своим временем на самоподготовку, выучила несколько целебных заклинаний и рунических формул, чтобы лечить мелкие повреждения. Она единственная не оставила его в удушающей темноте одиночества. И Гарри был ей за это безмерно благодарен, он просто не мог смотреть на ее слезы.       — Это тайное общество, — мгновенно ответила Гермиона, резко подняв голову и заглядывая в глаза другу, — его основал и возглавил Дамблдор. В основном там те, кто боролся против Сам-Знаешь-Кого еще в прошлый раз.       — И чем же они занимаются?       — Мы не могли попасть на собрание, нас туда просто не пускали, однако общая идея мне известна. — Девушка немного поерзала на месте, ворс ковра неприятно натирал кожу на коленях, но она продолжала стоять, обнимая друга. — Некоторые члены Ордена следят за выявленными Упивающимися и ведут их учет, другие набирают новых членов, а третьи ведут переговоры. Еще часто велись разговоры об охране…       — Скорее всего, это обо мне. Летом за мной следила миссис Фигг. Она появилась сразу после нападения дементоров и обругала Наземникуса Флетчера, который должен был защитить меня. Еще она была свидетелем на суде в Министерстве. — Заметив движения подруги, Гарри потянул ее наверх, заставляя сесть на подлокотник кресла. В комнате установилось неловкая тишина.       — Эм… И что ты теперь будешь делать?       — А что я могу? Дамблдор меня избегает, и если бы я был ему нужен в этой войне, то он обязательно рассказал бы мне об Ордене. — Гарри ненадолго замолчал, вспоминая о крестном. — Я напишу Сириусу. Расскажу про Молнию, думаю, он должен знать.       — Спросишь про штаб-квартиру и Орден?       — Нет, по крайней мере, не сейчас. Хочу подождать еще немного, вдруг он сам решит мне все рассказать. — Гермиона скептически выгнула бровь, но ничего говорить не стала, понимая желание друга дать Сириусу шанс.       Девушка вернулась на свое место и вновь взяла в руки чашку с чаем, который вот уже второй час оставался горячим. Она так же, как и Гарри, дала второй шанс Рону, надеясь, что тот все же поймет, что именно он совершил и постарается хоть как-то искупить свою вину. Однако он отдал на растерзание самую дорогую для Гарри вещь, спасая свою шкуру, и, наверное, сожалел только о том, что сам больше никогда не сможет прокатиться на Молнии. После такого поступка Уизли для нее престал существовать. ***       «Да-да-да, как смешно. Оборжаться можно».       Под аккомпанемент громогласного смеха и издевательского улюлюканья Гарри ползал по каменной кладке коридора, собирая выпавшие учебники и рассыпавшиеся листы с домашней работой. Проходящие мимо ученики не упускали возможности посильнее задеть его тяжелыми сумками по голове, дернуть за волосы или наступить на пергамент, оставляя на нем грязный след от ботинка. От попыток сопротивления толку было мало. Если он закрывался рукой с одной стороны — второй нужно было собирать разбросанные вещи — то его доставали с другой.       — Вот, держи. — Стопка помятых, исписанных листов, как по волшебству, появилась прямо у Гарри перед глазами. Он быстро вскинул голову и замер, не замечая ничего вокруг. Болезненные тычки быстро отошли на второй план, а смешки, обидные шутки и подначки и вовсе будто перестали существовать. Хорошенько проморгавшись он вновь уставился на улыбающуюся ему девушку, про себя отмечая ирреальность происходящего. Рядом с ним, чуть наклонившись вперед и сжимая в руках грязный пергамент, стояла Чжоу Чанг. — Гарри?       — А, да… Ам… Спасибо. — Удостоверившись, что все происходящее вокруг — не плод его воображения, Гарри несколько суетливо забрал свою домашнюю работу из рук равенкловки и, схватив стопку собранных учебников вместе с порванной сумкой под мышку, неуклюже поднялся на ноги. Он бы предпочел встретиться с Чжоу при других обстоятельствах, поэтому привычное волнение при общении с девушкой теперь усилилось из-за неприглядности ситуации.       — Давай я тебе помогу, — она мягко склонила голову влево, взглядом указывая на испорченный предмет, длинные черные волосы изящно скользнули по плечу, а на ее лице появилась мягкая улыбка, — мне знакомы несколько бытовых заклинаний, которые смогут исправить ситуацию.       — Да, конечно! — От волнения он слишком резко дернул зажатую между телом и учебниками сумку, и тяжелые книги с грохотом упали на каменный пол. Чанг засмеялась, вынимая палочку, и ее мелодичный смех разливался по почти вмиг опустевшему коридору. Гарри быстро согнулся, чтобы вновь собрать учебники, и низко склонил голову стараясь спрятать заалевшие от смущения щеки. Так глупо он себя еще никогда не чувствовал, хотя чего ему бояться, его и без этого все считают сумасшедшим.       — Вот, все готово. — Все еще улыбаясь, девушка протянула Гарри сумку, оторванное дно которой теперь встало на свое законное место.       — Спасибо, конечно, — запихивая всю эту макулатуру обратно, пробормотал Гарри, — но зачем ты это делаешь? — Неделями взращиваемая подозрительность и настороженность давала свои плоды. Он, конечно, не думал, что у такой замечательной девушки, как Чжоу, мог быть какой-то коварный план, да и ее действия пока никак не могли ему навредить, но все же… Если в смерти Диггори винят его, Гарри, тогда зачем бы ей предлагать ему помощь и так мило улыбаться. Окинув ее внимательным взглядом, он отметил, что глаза у девушки были покрасневшие и немного опухшие от частых рыданий. » Она все еще думает о Седрике». Тогда ее поведение кажется еще более странным.       — Гарри, я понимаю, что все это тебе кажется странным, и мне правда жаль, что я не нашла в себе сил подойти к тебе раньше, но поверь, я не желаю тебе зла. — Она как-то неопределенно махнула рукой и опустила голову, стараясь не смотреть Гарри в глаза. — Мы могли бы поговорить с тобой наедине? То, что я хочу тебе сказать, не стоит обсуждать в коридоре. Это…личное.       — Прости, Чжоу, но я не думаю, что Гермиона отпустит меня одного. Ты и сама видишь, что происходит, если я пойду один, то могу просто не добраться до места встречи. — Поттер и сам не понимал, зачем приплетает сюда подругу, но слова сами складывались в предложения и вырывались наружу. Возможно, это была интуиция или просто обострившаяся паранойя, но идти на эту встречу в одиночку ему почему-то не хотелось. — Мы можем использовать чары конфиденциальности или заглушающие, и она ничего не услышит.       — Хорошо, я понимаю. Сделаем так, как ты говоришь. — Чжоу ничуть не выглядела оскорбленной или обиженной, наоборот, на ее лице вновь расцвела легкая улыбка, преобразившая осунувшееся лицо. — Тогда встретимся после уроков в совятне, хорошо?       — Ага. Не переживай, Гермиона не будет подслушивать. — Гарри улыбнулся в ответ и, решив, что разговор окончен, направился в сторону Большого Зала.       ***       В самом конце гриффиндорского стола, напротив его места уже сидела Гермиона, уткнувшись носом в невероятно толстую книгу, которую та опять выбрала для вечернего «легкого чтения». Гарри аккуратно опустил сумку на широкую скамейку рядом с собой и достал мятый пергамент с домашней работой по Зельям, на котором были видны четкие отпечатки подошвы чьих-то ботинок. Какой бы паршивой ни была сейчас его жизнь, а умирать молодым, сдавая Снейпу эссе в таком виде, ему все равно не хотелось. Немного повздыхав, он про себя пообещал Гермионе, что когда-нибудь обязательно превзойдет миссис Уизли в бытовых чарах, и тихонько постучал пальцем по корешку книги, из-за которой тут же выглянула кудрявая макушка.       — О, привет, Гарри. Как ты себя чувствуешь? — Девушка только сейчас заметила присутствие друга и с сожалением отложила книгу.       «Эта ложь будет во благо»       — Неплохо, я все воскресенье провел в постели. Сделал все, как ты сказала: много спал и много ел. Помоги, пожалуйста. — Девушка с веселым фырканьем приняла протянутые листы и достала волшебную палочку, быстро устраняя загрязнения.       — Что случилось?       — По пути сюда у меня порвалась сумка, почти сама, и все высыпалось на пол, пришлось собирать. — Гарри безразлично пожал плечами, к подобным выходкам он уже относился философски. Предотвратить он это не сможет, поэтому нечего попусту изводить себя. Заметив задумчивый взгляд подруги, направленный на теперь уже целую вещь, он вспомнил о неожиданной встрече. — Ее починила Чжоу.       — Кто? — Лицо Гермионы комично вытянулось от удивления, и Гарри не смог сдержать рвущийся наружу смешок.       — Да, я и сам сильно удивился. Она помогла собрать вещи и более того — предложила помощь с починкой.       — Как мило с ее стороны. Гарри, ты уверен, что это нормально. — Девушка быстро справилась с шоком и теперь серьезно смотрела прямо в глаза другу, скрестив руки на груди и немного хмурясь.       — Она предложила встретиться наедине, но я сказал, что ты не пустишь меня одного. Поэтому сегодня после уроков мы пойдем в совятню и выясним, что ей нужно. Чжоу говорила, что там что-то личное, и я пообещал, что использую заглушающее. — Гарри виновато посмотрел на подругу, которая, впрочем, не выглядела расстроенной.       — Хм, в этом есть рациональное зерно. Думаю, ты поступил правильно, это могла быть какая-нибудь ловушка или еще что-то в этом роде. Ты в любом случае мне все расскажешь. — Гермиона угрожающе сощурила глаза и немного подалась вперед.       — Посмотрим. Вдруг там и правда что-то очень личное.       — Ладно. — Зная, что Гарри в любом случае поделится важной информацией, гриффиндорка успокоилась и начала накладывать свой любимый тыквенный салат. Изучая недавно найденный в библиотеке фолиант по использованию рунной письменности для поглощения излишков магической энергии, она задумалась о практическом применении такой техники защиты и совсем забыла о потребностях организма.       Наблюдая за подругой, Гарри понял, что и сам сильно голоден — на восстановление организма уходило много энергии, причем не только магической. Логично рассудив, что Гермиону травить уж точно не будут — этот убийственно острый тыквенный салат на всем факультете ела только она и еще пара человек — он потянулся за салатной ложкой, находившейся в общей чаше.       — Гермиона, стой! Не ешь это. — Девушка опустила вилку обратно на тарелку и перевела взволнованный взгляд на друга. — Я не знаю, что именно туда добавили, но что-то там точно есть.       Поттер замер, занеся руку над блюдом и едва касаясь ложки. Большой палец мягко сдавливало кольцо, привлекая к себе внимание владельца, а камень, находящийся в самом центре покраснел. Гарри медленно повел рукой в сторону своего сока, и камень стал фиолетовым. Так, от блюда к блюду, камень сменял свой цвет на синий, желтый, вновь на красный, но к изначальному, черному, не возвращался.       — И что же тогда мне можно съесть? — Гермиона внимательно следила за манипуляциями друга. Само кольцо она не видела, однако, вспомнив их разговор о походе в банк, быстро поняла, что тут происходит.       — Думаю, только сок. — Рука Гарри как раз находилась над ее кубком, давление кольца ослабло, а камень вновь стал черным. — Тебе лучше потом поесть на кухне. Черт, они уже слишком далеко зашли!       Все внутри перевернулось от мысли, что он мог бы не заметить. Что если бы он решил не накладывать себе этот дракклов салат? Что в него залили на этот раз: яд или противнейшее из существующих зелье? Что если бы у него вообще не было кольца? Что тогда случилось бы с Гермионой? Гарри мысленно поблагодарил Драко, параллельно вознеся хвалу аристократичным предкам за создание настолько полезной вещицы, и пообещал бросить все силы на поиски диадемы. Все же Малфой не такая противная задница, какой пытается казаться.       Нескончаемый поток ментальных благодарностей, перемежающийся отменными ругательствами и обещаниями, прервал громкий клекот и хлопки мощных крыльев. На пару минут в помещении стало темнее, сотни сов парили под потолком, полностью закрывая собой верхние окна. Гарри внимательно вглядывался в это коричнево-белое облако, надеясь, что ему напишет Сириус. И сильно обрадовался, когда рядом с ним чинно опустилась огромная — чтобы преодолевать большие расстояния — темно-коричневая, почти черная, сова. Перья на ее голове торчали в разные стороны, которые в сумме с уничижительным взглядом напоминали дьявольские рога. На макушке оставались еще не растаявшие снежинки, расположившиеся полукругом, и, казалось, будто у птицы на голове находилась маленькая корона.       С глубочайшим чувством собственного достоинства, она медленно прошлась по краю большого блюда, стараясь не испачкать блестящие перья в каше, и окинув Гарри презрительным взглядом, протянула ему правую лапку, к которой был привязан небольшой, но пухлый конверт. Позволив Поттеру отвязать послание, она брезгливо дернула освободившейся конечностью и, приосанившись, с поистине царским видом устроилась на столе, выискивая что-нибудь вкусненькое.       — Не стоит это есть, если не хочешь потерять свои перья.       Немного повертев в руках полученное письмо и не найдя подписи отправителя, Гарри решил, что проверка на вредящие чары будет не лишней. Пара взмахов волшебной палочки и бумага легко засветилась тусклым голубоватым светом, убеждая в своей безобидности. Конечно, это простенькое заклинание не смогло бы выявить замаскированное многоуровневое проклятье, но Гарри понадеялся, что у магов Британии есть дела поважнее, нежели убийство безобидного сумасшедшего, чье имя уже стало штатной межстрочной шуткой. Да и разыгравшееся любопытство быстро затмило и без того не особо активный инстинкт самосохранения, и Поттер решил, что ничего, с чем не смогла бы справиться мадам Помфри, там не будет.       Немного отведя руки вперед, Гарри вскрыл конверт и облегченного выдохнул — тот не взорвался, не загорелся и не начал сыпать витиеватыми оскорблениями. Внутри он нашел пару темно-зеленых пузырьков средних размеров, свернутый в несколько раз лист и…мерную пипетку. Такие использовали дети волшебников дошкольного возраста и маглорожденные в самом начале первого курса обучения в Хогвартсе. Из-за малого возраста или недостатка необходимых навыков их движения были неточными и, что чаще всего, неуклюжими, поэтому им было трудно отмерять нужное количество капель прямо из флакона.       «Что это за шутки такие?» Гарри раздраженно передернул плечами и резкими движениями запихнул в сумку сначала баночки с зельем, а потом и пипетку, не особо заботясь о ее сохранности. Разворачивая лист пергамента, он уже не ожидал ничего хорошего, наверняка над ним опять посмеются. Каллиграфический почерк и ровные строчки заставили Поттера вновь дернуть плечом — в этот раз из-за легкой зависти. Сам он так и не приноровился к письму пером и чернилами: строчки неумолимо съезжали вниз, а буквы, казалось, были написаны лапой курицы в сильном подпитии. И почему маги не используют шариковые ручки?       Отбросив посторонние мысли, Гарри сосредоточил свое внимание на письме. Там говорилось, что маг заметил его плохое самочувствие при посещении банка и решил ему немного помочь. А если точнее, то он «как добропорядочный гражданин, радеющий за будущее магической Британии, решил самостоятельно позаботиться о здоровье человека, однажды освободившего магов от гнета Темного Лорда, раз уж Величайший и Светлейший не в состоянии это сделать». Ниже были подробно расписаны дозы и время, когда именно нужно употреблять зелье, а так же состав и свойства ингредиентов, чтобы Поттер не слег в лазарет из-за агрессивной аллергической реакции после такого лечения. Этот неизвестный волшебник продумал все до мелочей. У зелья не было побочных эффектов и оно не вызывало привыкания, продукты распада быстро выводились из организма и не накапливались в печени, а если строго придерживаться инструкции, то можно будет исключить интоксикацию — что для Гарри было почти благословением.       Он, конечно, был благодарен за такую помощь, хотя само зелье еще надо будет проверить, однако раздражение все еще не отпускало его. А после прочтения постскриптума — Свою глубокую признательность отправляй этой совой, остальных не пропустит защита поместья — оно только возросло. Какая самонадеянность! Так, сгорая от возмущения и негодования, Гарри смял письмо, которое вскоре отправилось вслед за флаконами и этой драккловой пипеткой, и сложил руки на груди, совершенно по-детски надувшись.       В письме подписи тоже не было, но она уже и не требовалась. Вспоминая бесстрастное выражение лица, насмешливый взгляд с плещущимся в нем весельем и ехидные реплики, принадлежащие тому магу, Поттер краснел и заводился еще сильнее. «Будут ему благодарности».       — Гарри, — голос подруги отвлек от картин с кровавой расправой, — что с тобой? Ты весь красный.       — А? Нет, все хорошо. — Гарри потряс головой и обратил внимание на подругу, в руках у которой был свежий выпуск «Ежедневного Пророка». — Пишут что-то интересное?       — Да. — Девушка кивнула и перевела взгляд на примостившуюся рядом с Гарри сову. — Нюхлз написал?       — Нет, это не он. Тут кто-то прислал мне зелье, пишет, что оно лечебное. — Гарри так и не рассказал Гермионе о том, что произошло в банке. Он помнил то давно забытое чувство умиротворения и покоя, которое ощутил рядом с тем раздражающим типом, и не мог найти сил, чтобы справится со смущением и рассказать об этом подруге.       — Ты же понимаешь, что это еще нужно проверить? — Девушка протянула руку, требуя отдать флаконы.       — Да, знаю, но давай займемся этим позже, — Гарри покачал головой, — у нас и без того много запланированных дел на сегодня.       — Ну как, Поттер, вкусно? — Сияя самодовольной улыбкой, Симус материализовался буквально из ниоткуда. Сложенные на груди руки, глумливое выражение лица и чувство собственного превосходства над одноклассником выдавали его наслаждение ситуацией. А еще подтверждали, что он говнюк.       — У тебя закончились проблемы, и ты решил найти их здесь? — Гермиона ловким движением достала палочку из чехла и спрятала ее в рукаве мантии, готовясь проклясть бессмертного в любую минуту. — Одно движение и тебя родная мать не расколдует.       — Грейнджер, — используя самые противные звуки, имеющиеся в арсенале своего мерзкого голоса, протянул Симус — наша удушающе занудная покровительница сирых и убогих, как тебе обед?