Я в порядке

      Шоу Первого канала шло в эфире уже почти полчаса, а Джей все так и не появился в корейской студии. Алина сидела, раздираемая двумя противоречивыми желаниями – с одной стороны, она очень, до боли в скулах, хотела его увидеть. А с другой стороны, она не хотела, чтобы он появился – на виду миллионов телезрителей в двух странах, на глазах своего мужа, она боялась, что не сможет сдержать волнения и выдаст себя с потрохами. Главное не брякнуть лишнего ведущему. Главное - улыбаться и осторожно подбирать слова. Руки дрожали и голова начала побаливать.       Ведущие задавали вопросы обо всем – о том, как организовывался тур, как продумывались занятия и культурные мероприятия, как решали вопросы с питанием и языковым барьером. Ребята из группы были молодцы и шутками прибаутками аккуратно обходили подводные камни. Местами было заметно, что ведущий очень хочет начать задавать личные вопросы, но пока сам себя сдерживает. Ведь интригу нужно держать до самого конца - зрителя нужно обязательно накалить до предела.       Во время третьей рекламы режиссер сообщил, что Джей все-таки пришел в телестудию на другом конце материка. Муж накрыл своей ладонью ее руку. У Алины начало пульсировать над бровью – признак приближающегося приступа мигрени. «Как было бы хорошо потерять сейчас сознание и очнуться в больнице, - подумала она, - не видеть, не слышать и не отвечать». Она легонько стала постукивать по больному месту. Лекарства в сумочке не было.       Реклама закончилась, и начался эфир. Андрей Малахов с радостью сообщил, что с корейской стороны к программе присоединился Джей и сейчас у нас будет возможность пообщаться с главным действующим лицом этой нашумевшей истории. Алина подняла голову к экрану и не смогла не улыбнуться. Джей был, как всегда, прекрасен до озноба, до легкого головокружения. Она не видела его почти четыре месяца. Запрещала себе смотреть его видео, концерты, новости про него. Загружала себя работой и делами – лишь бы не вспоминать, не тосковать и не разрывать себе сердце. За это время она научилась улыбаться без него и находить радость в обыкновенной жизни.       Джей улыбнулся, как всегда сдержанно и немного смущенно. Алина почувствовала, что по всему телу разливается тепло, и боль немного отпускает. Ведущий предложил всем поздороваться, оператор направил на нее камеру и Алина постаралась деликатно, не выходя за границы дозволенного, улыбнуться в камеру. Новая волна боли накрыла ее, и она быстро опустила голову.       Полился водопад вопросов – как он принял решение поехать в Москву инкогнито, что им руководило, что ему понравилось, как удалось так долго скрывать свою личность, как он договорился с группой. Аккуратно, профессионально ведущие подводили его к главному откровению, Алина медленно выдохнула, пытаясь выпустить напряжение. Муж сжал ее руку и прошептал на ухо «Еще немного потерпи, просто скажи, как мы договаривались. И улыбайся – ты должна выглядеть счастливой». Оператор сделал Алине замечание – чтобы она убрала руку от лица – она массировала лоб, пытаясь унять боль. На экран она старалась не смотреть, но слышала каждой клеточкой своего тела такой далекий и родной голос.       В какой-то момент после вопроса – не скучает ли он за командой, и какие планы у него на ближайшие месяцы, с другой стороны экрана затянулась пауза с переводом. Было видно, как Джей что-то говорит переводчику, и тот, немного смущаясь, вместо ответа попросил показать на большом экране Алину. Вся аудитория замерла. Ведущие заняли охотничью стойку, ожидая откровения и сенсации, хищные улыбки появились на лицах.       Режиссер на пульте управления лихо командовала камерами, создавая интригу и реалити-шоу одновременно. «Хороший мальчик, очень хороший мальчик, - шептала она, - продолжай в таком же духе и будет тебе шоколадка!».       Оператор резко развернулся. Алена подняла измученный взгляд в камеру. Как бы она хотела увидеть вместо половины лица оператора такие теплые с прищуром глаза. В голове был туман. Муж шептал: «Держи себя в руках».       - Повернись к экрану, посмотри на меня, - сказал Джей по-корейски, а переводчик тут же озвучил. Алина сидела не шелохнувшись. Мир рушился вместе с головной болью. «Зачем, чем ты это делаешь? Зачем ты меня уничтожаешь здесь, на ровном месте? Я же так сильно могу тебя любить даже будучи далеко от тебя. Зачем?»       - Turn to the screen and look at me! - голос Джея был резким и немного звонким. Было видно, что он волнуется.       Она повернулась к экрану и немного поморщилась от резкой боли. Ее мелко потряхивало. Она пыталась улыбаться.       Джей наклонился к переводчику и что-то сказал, показывая на экран. Переводчик удивленно посмотрел на него и столкнулся с металлом в его глазах.       - Пожалуйста, вызовите врача для госпожи Александровой. Ей очень плохо. У нее болит голова – переводчик старался говорить и параллельно слушать Джея, - если ей сейчас не вызвать врача – ей будет совсем плохо и она потеряет сознание. Так уже было. Ей срочно нужен врач и лекарство. Позаботьтесь о ней, пожалуйста.       К нему подошел режиссер, и что-то начал говорить, но Джей отмахнулся от него и резко встал:       - Take care about her! Please! - и сложил руки на груди, умоляя о помощи. Его голос вывел всех из оцепенения.       Алена почувствовала, что можно больше не притворяться. «Кумао», - прошептала она и положила голову на стол. Муж удивленно смотрел то не нее, то на экран. Суета толкотня, реклама.       Джей сжимал кулаки от бессилия и невозможности быть рядом.       Алину вывели в кабинет режиссера до приезда скорой, которую московские пробки задержали почти на час. С мокрым полотенцем на лбу, вытирая катящиеся по лицу слезы она молилась только о том, чтобы все это побыстрее кончилось. У кого-то нашлось лекарство от головной боли, но, оно не помогало. Чувствуя себя лишней, обузой для остальных, она несколько раз пыталась встать и пойти домой. Но ее снова укладывали .       Врач со скорой – легендарная ленинградская интеллигенция – маленькая сухонькая старушка с пучком волос на макушке и большими очками в роговой оправе, каким-то чудом затерявшаяся в Москве, померив давление, сделав укол и поправив очки на лбу указательным пальцем с большим красным перстнем, спросила: «Поедем в больницу, деточка? Но вы не местная. Вас только платно смогут принять». Петр отрицательно покачал головой: «Да нет, мы, наверно, в гостиницу – там отлежится». Дама в синем халате внимательно посмотрела на Петра и пожала плечами: «Ваше право», - и стала собираться.       Алина обнимала подушку и ждала, когда боль сойдет. Ей казалось, что она как единственный воин в поле против урагана и полчища диких тварей.       В это время в комнату зашла режиссер, прижимая плечом телефон к уху, посмотрела на врача и жестом попросила всех молчать и ждать.       -Да, да, я поняла, хорошо. Сейчас организуем.       - В общем, ее попросили госпитализировать. Даже если будет отказываться. Везите в частную клинику – она написала адрес на стикере, - Расходы по лечению консульство республики Корея берет на себя.       - Милочка, - седой пучок неодобрительно покачался из стороны в строну, - для того, чтобы отвезти в частную клинику скорая не нужна. Вам такси нужно, а мы извозом, простите, не занимаемся.       - Может, нам ее еще на метро доставить, ваше скорое величество? – Режиссер скрестила руки на груди и загородила дверь. - Ножками, ножками – и пусть помирает перед турникетом где-нибудь на Краснопресненской. Да? – Она улыбнулась и подошла к врачу, обняв ее сухонькие плечи. - Давайте так – билеты на программу «Голос» для всей бригады и диспетчеров, и фото с жюри, а вы ее с мигалками и сиреной доставите до больницы. Сойдет?       - Вы же знаете, как это называется?       - Да, это называется «огромное человеческое спасибо» от руководства Первого канала, Константина Эрнста и Александра Маслякова вместе взятых.       - Константина Львовича и Александра Васильевича, деточка, - соблюдая театральные паузы, поправила ее дама в синем халате. ***       В палате было тихо, пахло свежестью, накрахмаленными простынями и ярким солнцем. Алина проспала почти двенадцать часов в полной тишине и покое. Мир постепенно начинал обретать краски и звуки. Минут через сорок в палату зашел врач и сказал, что нужно обязательно сделать томографию головного мозга и пройти консультацию у психолога.       - У вас очень измученный вид, вам нужен покой и обязательно еще поспать.       - Но я выспалась и с удовольствием бы почитала       - Нет, успокоительное, сон и легкая физическая нагрузка – никаких книг, телефона и телевидения. Вы и так уже наделали шуму. Отдыхайте, - врач направился к двери, – и даже посетителей я вам тоже сегодня не разрешаю. Только сон.       Уже после процедур и разговоров с врачами она пыталась восстановить в голове весь вчерашний день. Вспомнить его голос, его взгляд. Она помнила, как беспокойно бегали его глаза, и он все время сжимал и разжимал ладони. Его забота и беспокойство ощущалась даже сейчас в палате. Она даже не сомневалась, что все это организовал Джей, находясь так далеко, за тысячи километров. Как же хорошо здесь – нет никого рядом, и она может просто быть один на один с собой. И впервые за долгое время она позволила себе заплакать. Больно, долго, выплескивая из себя всю эту боль и мучение. Прибежала медсестра и сделала укол. Долго сидела рядом с ней, и гладила по руке. Успокоительные подействовали, и она снова заснула, закутавшись в теплоту и синеватую белизну одеяла.