Я в порядке

Узбекистан. Ташкент.       Несмотря на март месяц, в в Ташкенте было жарко. Листья уже распустились и бесконечно радовали глаз яркой зеленью после снегов и холода России.       Город Джею показался каким-то миксом российских городов и азиатской глубинки. В городе было очень много мягкости - резные узоры, орнаменты, много мозаики, цветные женские платья, халаты стариков, смешивались с бетонными коробками домов, стеклянными зданиями банков и фонтанами.       При заселении в гостинице Джей заметил, что девушка на ресепшене спрашивает о чем-то Алину, посматривая в ее паспорт. А та с грустью что-то отвечает. По ее голосу было слышно, что отвечать ей больно. Он вспомнил, что какой-то разговор про ее паспорт был при прохождении границы.       Они говорили по-русски и было ничего не понятно. Алина отошла от стойки регистрации, задумчиво постукивая паспортом по ладони, подошла к окну и стала смотреть на улицу. Казалось, что она просто растворилась в том, что происходило за окном, потому что откликнулась на зов продюсера только с пятого раза. В глазах была безграничная тоска. Джея дернуло, как от разряда током. Все разошлись по номерам заселяться. Сбор был объявлен через час в фойе.       Он спустился чуть раньше остальных, чтобы не заснуть в номере и пил зеленый чай из небольших расписных пиал. Этот орнамент он уже встречал в городе в разных вариантах и цветовых сочетаниях - даже на фасадах домов. “Нужно узнать, что это означает”, - подумалось ему. Тут как раз подошла девушка со стойки регистрации - она была в хиджабе, и глаза, подведенные черным карандашом, просто обладали каким-то парализующим эффектом. Джей от смущения с трудом собрал английские слова в предложение и задал вопрос про рисунок.       Девушка очень мило улыбнулась:       - Это хлопок. Хлопок - для нас все, а это его цветок. Джей остановил ее:       - Простите, мы регистрировались, и с нами есть женщина, с длинными волосами. Вы ее о чем-то спрашивали по поводу паспорта - что-то не так с ним? - Благо несколько последних месяцев занятий английским наконец-то дали свои плоды.       Девушка задумалась.       - Паспорт? А! Я вспомнила, такая с рыжими волосами? Она просто родилась здесь. Я и удивилась.       - Что? Родилась?       - Да. Недалеко от Ташкента есть город N. Она там родилась. Извините, мне нужно работать.       Джей утонул в водовороте мыслей. Одна из них не давала покоя - почему столько тоски было в ее глазах?       Обмен валюты, Поход на базар. Алина купила пять лепешек, кучу сладостей, эти чашечки, похожие на китайские, но все-таки немного другие, сухие фрукты, орехи в кожуре.       Корейская делегация закупилась, естественно, в корейской части базара, с удивлением посматривая на так называемые “корейские деликатесы”. Джей, как обычно, искал глазами Алину. Она стояла в стороне и двумя руками прижимала лепешку к лицу, впитывая в себя ее запах. И плакала. Черт! Плакать из-за какой-то лепешки. Это непостижимо! И невыносимо!       Он направился к ней:       - Что такое? Ты чего опять плачешь?       - Запах. Ты чувствуешь запах? На, попробуй.       Джей с недоверием взял в руки лепешку и принюхался. Пахло выпечкой. Странным, не похожим на то, что он привык есть. Но они в другой стране.       - Не чувствуешь? Это запах моего детства. Отдай назад!- Она положила покупки в рюкзак, а у лепешки оторвала кусочек и протянула Джей.       - На держи. Хоть ты и ничего не понимаешь, просто прикоснись к этому чуду. Пошли, нас ждет чай.       Вечером, Алина сидела на скамейке перед гостиницей и грызла арахис. Не, не так, как едят его во всем мире - под пиво, поджаренный, подсоленный, без кожуры. А по-настоящему - разламывая скорлупу по линии соединения, вычищая от мусора и считая каждый раз - сколько зернышек поместилось в этот раз в тайнике. От такого способа мусора всегда в разы больше, чем самих орехов, но зато такой арахис самый вкусный.       Джей подошел к ней.       - А что, занятия уже закончились? Что ты бродишь как призрак?       - Научи меня.       Алина показала, как это делается.       - Вкусно. Что это?       Алина набрала на телефоне название и показала Джей.       - Да ладно! Быть такого не может!       - Может. В этом месте может быть все.       Джей долго собирался с духом, чтобы спросить. Сложнее всего было сформулировать мысль так, чтобы не обидеть?       - У нас в расписании нет свободного времени. Через три дня концерт и мы улетаем.       - Как обычно.       - Тебе никуда не надо съездить в эти дни?       - Алина вцепилась взглядом в него. Потом встряхнула головой, сбрасывая наваждение:       - Почему меня все еще удивляет твоя внимательность? - Пауза. - Туда, куда мне надо - там нет места для меня. Да и места такого уже нет.       - Место есть, нужно желание.       - Желание есть, но есть страх. Не мучай меня больше! До чего же ты любишь изучать чужие души! Кстати, раньше за тобой это не замечалось! Не сиди долго - завтра рано вставать. И здесь холодно. - Она, как мотылек, испарилась. Только шуршание длинной юбки было слышно в отдалении.       - Я просто пытаюсь понять. И только одну душу. - Произнес Джей в ночное звездное небо. ***       Ранний утренний прием у министра культуры Узбекистана вымотал всех. Нужно было к девяти часам быть готовыми при полном параде и пройти проверку служб безопасности. Поэтому, покинув здание красивейшего Белого дома, в 11 часов народ сонно пересекал изумительный сквер под разгоняющимся солнцем к машинам с надеждой подремать в номерах.       - Хочется пошутить, что основной признак диктатуры - ранний прием у начальства. Но, боюсь, меня тогда больше не пустят сюда, а мне бы хотелось когда-нибудь вернуться. Мне есть зачем сюда вернуться, - прошептала Алина в камеру оператору. Она говорила по-русски. Ели тв-шникам будет нужно - они переведут ее слова. Но это будет потом. А сейчас она будто складывала в сундучок свои мысли, о которых никто не догадывался.       Когда приехали к отелю Джей обратил внимание, что Алина из машины не выходит. Он подошел к стеклу и увидел, что она спит на заднем сидении, положив голову на подлокотник посередине представительской машины. Водитель деликатно молчит и не трогает ее. У Джея промелькнула в голове мысль.       Отбежав к группе, переговорил о чем-то с продюсером, и вместе с оператором аккуратно и тихо сели в машину, даже дверьми не хлопнули.       Джей достал из сумочки Алины паспорт, развернул его и показал водителю место рождения, указанное в паспорте и провел рукой в направлении дороги. Приложив палец к губам, он умоляюще попросил глазами водителя молчать и ехать. Водитель-то был уроженцем Ташкента, поэтому поправив кепку, понимающе покачал головой, и машина мягко двинулась в сторону основного проспекта.       Дорога до города N заняла минут сорок. Приехать-то приехали, но вот куда именно надо ехать никто не знал. Решили остановиться в центре на площади у бассейна. Джей мягко погладил Алину по плечу.       - Просыпайся, Алина, просыпайся. Мы приехали, - Алина открыла глаза и поднялась, потянулась, как кошка, взяла бутылку, глотнула воды и удивленно уставилась на Джея.       - А ты что здесь делаешь? К королеве без предварительной записи нельзя!,- и только потом посмотрела в окно.       Джей увидел на ее лице испуг, ужас, боль и тоску. Именно в такой последовательности. Казалось, что она встретила своего отца, которого много лет считала погибшим. Дрожащими руками со стеклянным взглядом она открыла дверь и вышла на улицу.       Она держалась за дверцу машины, как за спасательный круг. Оператор уже вился вокруг нее, но она его не видела. Джей понял, что ей плохо, когда Алина рухнула на колени прямо на бетонные квадраты, отойдя буквально на пять шагов от машины. Она сложилась пополам и хватала ртом воздух. Он схватил сумочку и достал лекарство. Добежал до нее.       - Дыши! Дыши! Слышишь - дыши!, - Она вдохнула лекарство, - И плачь! Лучше плачь!       - Алина отказывалась, мотала головой. Он тряс ее за плечи. Мгновениями ему казалось, что он трясет не женщину, а сосуд, в котором много воды, и она должна вылиться наружу.       - Наконец, у Алины покатились слезы из глаз. Она заплакала. Он перестал ее трясти и крепко-крепко прижал к себе, постоянно повторяя: плачь, плачь… Так они и сидели рядом на площади города N - она плакала, а он ее обнимал. И где-то в глубине души Джей надеялся, что она еще долго будет плакать, чтобы можно было ее вот так долго и нежно держать рядом с собой.       - Я должна идти, должна.       - Ты можешь встать?       - Да, я смогу, - она с трудом поднялась и пошла к центру площади.       Она смотрела на дома, деревья, тротуары, арыки, в которых журчала вода, вбирая каждый пиксель этого пространства в себя. Он шел за ней, пытаясь понять, что же могло вызвать такой шквал эмоций. Алина повернула к нему лицо, и стало понятно, что она все еще плачет. Слезы просто лились у нее беспрестанно.       - Джей, смотри! Это мои окна! Это мой балкон! - она говорила по-русски, - когда по ночам было жарко - мы с мамой и бабушкой выходили сюда на площадь и поливали асфальт водой из арыка. И был такой влажный, теплый воздух! Джей, а знаешь, от чего я просыпалась по утрам летом? Детей вели в кино и они галдели очень громко! А вечером с последнего сеанса люди возвращались прямо под нашими окнами, парочками и шептались! А когда я выросла - я ела арбузы по ночам на балконе и лежала, смотрела на звезды и на то, как летают вокруг стрижи.       - Джей, смотри! Это дерево - оно почти доросло до моих окон! Мы пили чай на балконе - всегда пили там чай, а дедушка курил сигареты и выжигал на мухобойках наши имена. Ты знаешь, что такое мухобойка?       - Джей, слушай! когда мы приезжали летом - первое что меня будило ранним утром - разговор мамы и бабушки на балконе - обо всех знакомых, обо всех друзьях. И потом еще, недели две, кто-нибудь, проходя под нашим балконом, видел нас наверху и кричал прямо отсюда, снизу - Ой, Маришка, вы приехали! Как дела? Как дети? Как муж? Ты одна? Муж в море? Ой, а у нас все хорошо! Танька Ким замуж вышла, Ленка развелась, Петьку в тюрьму посадили. Ну приходите на плов, будем ждать!       - Джей, я отсюда, с этого балкона, услышала последний альбом Майкла Джексона. Я отсюда надеялась, что моя вторая большая любовь выйдет на свой балкон - вон на тот, и я его хоть краем глаза увижу.       - Джей, я отсюда мечтала, о большой и настоящей любви. О том, что я, когда-нибудь с этой любовью приеду сюда и все все ему покажу. Я мечтала, что когда вырасту, заработаю много денег и на день города устрою грандиозное шоу. И тогда уже никто и никогда не скажет про меня ничего плохого!       - А еще мы пускали кораблики вот здесь, в арыках. И иногда пили оттуда воду, за что нам страшно влетало.       - Джей, я так скучаю по всему этому - по летним кинотеатрам, по арыкам и воде в них, по друзьям и врагам, по этому теплу и солнцу, по фруктам и воздуху, по бабушке, по маме, по той любви и молодости!       Она все шла и шла по площади между раскидистых дубов, по высохшей земле и говорила, говорила. Джей шел за ней и просто со всем соглашался, как будто он прекрасно понимал о чем идет речь.       Естественно, он ничего понять и не мог. Алину несло на русском языке. Но что еще оставалось делать человеку в этой ситуации? Хочется признать, что это было самое разумное решение - просто молчать и идти рядом. Есть одна тайна - ее рассказал мне один знакомый мулла - нет лучшего лекарства для женщины - чем дать ей возможность выговорить и просто быть с ней рядом.       Вы не поверите, но ей понадобилось всего двадцать минут, чтобы схлынула эта первая тяжелая волна и она смогла успокоиться. И когда она опустошенная стояла под своим балконом и просто редко всхлипывала, Джей подошел и спросил:       - Как ты? Алина подняла свое заплаканное лицо и наконец-то улыбнулась:       - Я говорила по-русски? Прости! Обними меня пожалуйста, мне холодно. Людей вокруг было немного - они все куда-то торопились, проскользая мимо них в пространстве и времени.       - Пойдем дальше. Пойдем. Я тебе все покажу и расскажу. Ты только напоминай мне о том, чтобы я на английском говорила, - Алина улыбнулась своей сияющей улыбкой. У Джея булыжник с сердца свалился на тротуар - с ней все в порядке. Она справилась.       Она завернули за угол и вошли в арку. Алина шла крадучись, как школьница.       - Понимаешь, мне кажется, что как только я заверну за угол - встречу всех своих друзей, свою первую, вторую, третью любовь. Всех родственников и соседей. Мы знали всех, кто живет здесь в каждой квартире. И могли прийти в гости, попросить помощи. Здесь всегда было много, очень много детей. Мы много играли, бегали, купались в бассейне. Смотри, от качелей ничего не осталось. А горка стоит. Она много говорила, уже спокойнее, иногда забываясь и переходя на русский. Оператор только успевал менять батарейки.       - Пойдем посмотрим, может, кто-то еще живет здесь из тех, кто меня помнит...       - Мой папа вешал здесь качели. А здесь был стол и мы по вечерам сидели с молодежью и разговаривали. Долго. Со мной выходил гулять мальчик, кстати, он тоже играл в футбол. Сначала он просто так выходил, а потом стал выходить специально из-за меня и даже сразу выносить для меня кофту. По вечерам было холодно. И мы до поздней ночи гуляли с ним по городу. И мне было не страшно рядом с ним. А потом я уехала и весь год ждала возвращения. А он не ждал. В этом этот город всегда такой - он всегда обманывает твои ожидания. *** Алина стояла на балконе и смотрела на Чарвакское водохранилище. На дворе был конец марта. Белые пики гор синели в черноте ночи под ярким светом полной луны. Вода в Чарвакском море блестела и переливалась серебром. Воздух был темно-синим, и от того казался мягким и уютным. Несколько минут назад она попрощалась с Джеем в коридоре старой, пустой совдеповской гостиницы, похожей на паруса корабля, и закрыла дверь перед его лицом. Сейчас, укутавшись в одеяло, она вдыхала прохладный воздух с гор, и ее потряхивало то ли от холода, то ли от волнения. «Много лет назад, я бы, не задумываясь, позвала бы его в номер. И, наверно, это случилось бы гораздо раньше. Обычно с годами люди становятся смелее. У меня как-то все наоборот. Чего я боюсь? Почему я этого боюсь? И почему у меня ощущение, что сейчас я все делаю правильно? Это чувство – какой-то безграничной нежности, трогательности между нами. Его никогда не было в моей жизни… И волна страсти…. Такая, что ощущаются о электрические разряды между людьми. Даже, когда он за нескольким стенами, в другом номере, я чувствую его каждым нервом своего тела, и эти неведанные ранее чувства наполняют меня беспредельным счастьем. На этом фоне от банального приглашения остаться на ночь становится как-то гадливо и пакостно. Будто таракана раздавили». Алину передернуло, от яркой картинки, услужливо выданной воображением. Воображение постаралось и даже воспроизвело хруст ломающейся хитиновой оболочки. «Фу… какая мерзость…».       Перед балконом пронеслись стрижи. «Ночные разведчики. Как в детстве. Но что им делать здесь? Они вроде в городе живут…». Алина облокотилась на резные перила балкона. Внизу шумела сирень. Какое счастье чувствовать этот запах, видеть, трогать руками настоящую весну, ощущать ее кончиками пальцев. Она вспомнила свой город, где прожила большую часть своей жизни – там сейчас снег только-только начинает таять. Каждый день мокрая каша под ногами, грязь и ветра. А здесь – жизнь, воздух и много, много весны. В эту чудесную ночь в ее душе боролись два желания – пойти и провалиться в сон после такого сложного дня или продолжать восхищаться этой ночью, впитать ее в себя, напиться ею до хмеля, чтобы навсегда запомнить и сохранить в памяти. Осталось только взлететь. Алина, под лунным потоком раскрыла руки вместе с одеялом и прошептала в ночь: «Жизнь! Я люблю тебя! Ты прекрасна! Спасибо тебе за все!»       И в этот самый прекрасный момент на беслоснежное одеяло приземлилась летучая мышь.       Да, это именно они летали перед окнами и, конечно же, одна из них просто обязана была выбрать светящееся белое пятно пододеяльника для временной остановки. Встретиться один на один с летучей мышью да еще так близко - что может быть ужаснее в такую волшебную ночь? Алина в страхе уронила одеяло и отлетела в угол балкона. От ужаса она зашипела ненормативной лексикой - так перехватило голос, она не могла даже вздохнуть.. Хватая воздух ртом она забилась в угол и...       С соседнего балкона к ней метнулась тень.       - Что случилось? Она в ужасе ткнула пальцем на комок одеяла, лежавшего на полу. Джей аккуратно сделал несколько шагов, двумя пальцами поднял его и встряхнул. Испуганная мышь взлетела под потолок и в панике начала метаться по балкону. Ужасу обоих не было предела. Странное дело – люди готовы бросаться в жерло вулкана или лезть под пули. Но какая-то мелкая тварь может повергнуть в панику даже самых отважных. Летающий кошмар выпорхнул в сторону полной луны и оставил двоих в объятиях друг друга.